Я рассмеялся.
– Чего смешного? – спросила Лерка.
– Смешная ты, – сказал я. – Нас скоро… побеспокоят. А ты про траву – выполю…
– Выполю. И жуков колорадских соберу. А ты что сделаешь? Если выберешься?
– На море поеду, – сказал я. – Зароюсь в песок и буду пить ананасовый сок. На море я никогда не был, хочу очень.
– Не, не так надо отвечать, – возразила Лерка. – Ты должен от чего-то отказаться, чтобы нас спасли! Вот если бы ты курил, то ты должен был бы бросить. А ты не куришь… Какой-нибудь порок у тебя есть?
Я подумал и решил, что один порок у меня всё-таки есть. Не очень серьёзный, но есть.
– Ну, хорошо, – сказал я. – Я откажусь. Даже больше, дам зарок. Если мы отсюда выберемся, я не буду целый год играть в компьютерные игры. Хотя нет, пожалуй, год – это слишком долго… Пусть будет полгода…
Лерка ткнула меня в бок.
– Нельзя торговаться в таких случаях.
Я подумал, что торгуйся не торгуйся, а всё равно ничего не изменится.
Со стороны гостиной послышался рёв. Долгий, протяжный, болезненный.
– Это кто? – спросила Лерка.
– Она. Превращается. Наверное, это очень больно – превращаться. Всё растягивается…
– В кого она превращается? В белую кошку?
– Нет, не в кошку. В кошку она легко превращается, быстро. Значит, сейчас она превращается во что-то другое…
– Во что?
Я не знал. И не очень-то хотел знать.
– Послушай, Лер, – сказал я, – если у нас часть её книги, она не может ни в кого превращаться.
Лерка промолчала. Она протянула руку и подкатила к себе гантель. Подняла и положила к себе на колено. Лерка была сильной.
– Если бы у нас была целая книга, – Лерка постучала по полу, – тогда бы всё… А так… Может быть, она только какую-то маленькую часть своих возможностей утратила? Но эта возможность ей важна, она хочет её вернуть…
Рёв повторился. Лерка приложила ладони к ушам.
– Лерка, а поедем на Чёрное море с нами?
– Да иди ты со своим Чёрным морем, – устало ответила Лерка. – Я в Новую Зеландию хочу. Там хорошо.
– Знаешь, Лерка, – улыбнулся я. – Не хочу тебя расстраивать, но в Новую Зеландию ты вряд ли попадёшь.
– Почему это? Потому что я отсюда не выберусь?
– Потому что у тебя денег не хватит. До Новой Зеландии на электричке не доедешь!
– У меня родители сейчас в Новой Зеландии, – сообщила Лерка. – Они там на маслозаводе опыт передают.
– Какой ещё опыт?
– Масло вологодское учат новозеландцев делать. Новозеландцам оно очень понравилось. Так что я там через месяц уже буду, – Лерка показала мне язык, но в темноте его было видно плохо.
Я позавидовал.
– А твой телефон нельзя починить? – спросила Лерка.
Я покопался в обломках трубки. Ничего. Даже батарея и та была расплющена.
– Мёртв. – Я забросил куски пластика в угол. – Восстановлению не подлежит. А другой? Я же тебе давал?
– Внизу забыла. А дверь крепкая?
– Крепкая. Долго будем мучиться.
– До утра, может, выдержит? А утром дедушка посмотрит, что меня нет, и станет меня искать…
– Опять же не хочу тебя расстраивать, – сказал я, – но мне кажется, что Костриха направилась прямиком в гараж. А в гараже отличные топоры. Против такого топора ни одна дверь не выстоит. Так что скоро…
В гостиной что-то громко хлопнуло. Потом тяжело заскрипела лестница. Будто по ней поднимался медведь. К нашей комнате приближались шаги.
– Что это? – насторожилась Лерка.
– Это она. Вернее, оно.
– Оно?
– Существо, в которое Костриха обернулась. Может, волк, но скорее всего пантера. Пантерой удобнее… Я, если бы мог в кого-нибудь превращаться, превращался бы именно в пантеру. Зубы, когти, может и бегать быстро, и лазать. Универсальная форма.
– А почему она раньше не превращалась в пантеру? – Лерка упиралась в кровать ногами. – Почему только в кошку?
– Тут всё ясно. Представь, что она по улицам стала расхаживать бы в виде настоящего зверя… Тут уж никто не смог бы терпеть. К тому же… Я читал книжку про оборотней. Чтобы стать зверем, им надо напиться человеческой крови. Причём свежей. И чтобы обратно – тоже. А кошка…
– Ты думаешь, что она попробовала крови?
– Наверное. Что касается кошки…
– С кошкой понятно, – перебила меня Лерка. – Говорят, что когда девушку посвящают в ведьму, то другие ведьмы смотрят ей в душу и узнают, какой зверь там живёт. Потому что в каждом человеке живёт зверь, в каждом свой. И этого зверя любая ведьма может выпускать, когда захочет. То есть если в душе кошка, то в любой момент ведьма может обернуться кошкой, если ворона, то вороной, а если собака, то собакой. В Кострихе, наверное, живёт белая кошка…
– Это её тотемный зверь, – сказал я по-научному.
– Тотемный?
– Угу. Знаешь, всякие дикие племена, те, что живут на Амазонке, они считают, что все люди произошли от разных животных. И эти животные проявляются в чертах характера, их нельзя убивать, оскорблять, ну и так далее. Значит, у Кострихи тотемный зверь – кошка…
Шаги остановились напротив нашей двери. Стало тихо-тихо. Потом бах, удар в дверь. Мощный, дверь выгнулась внутрь. Замок вылетел. Дешёвые петли из порошкового металла лопнули пополам.
Но дверь, укреплённая кроватью, выстояла.
Лерка взвизгнула.
– Пошла вон! – заорал я.
За дверью было тихо.
– Она… она ушла? – прошептала Лерка.
– Она там, – ответил я. – Она там, и она ждет.
В дверь снова ударили. На этот раз удар был не такой сильный. Но верхняя петля разошлась окончательно.
После удара наступила тишина.
Я встал рядом с кроватью и поднял гантель.
Из-за двери послышалось рычание.
– На чердак нам не выбраться? – спросила Лерка.
– Не-а… А даже если и выберемся – ничего не сможем сделать…
– Думай! – шептала Лерка. – Думай, ты же мальчик, в конце концов.
Дверь вздрогнула, в щель протиснулась лапа. Я схватил гантель и со всей силы долбанул ею по лапе. Коготь хрустнул и сломался с мерзким звуком. Кажется, это снова была правая лапа.
Тварь заревела и втянула конечность. Я прижал дверь, снова придвинув кровать, бросил гантель на пол.
За дверью опять зарычали. Я сел на кровать. И тут мне в голову пришла идея.
– Надо спускаться по стене, – сказал я. – Только так можно уйти. Прыгать высоко, да и Катька не спрыгнет. Сделаем верёвку.
Я сдёрнул с кровати покрывало. Ножика не было. У Лерки тоже. Я взял гантель, подошёл к окну. Залепил стекло скотчем, стукнул железякой. Стекло не разбилось.
– Органическое, – я ударил ещё, и снова бесполезно. – Не разбить.
Я оглядел комнату. Глаза окончательно привыкли к темноте, видно было хорошо. Ничего стеклянного или острого. Кроме…
Дверь опять дрогнула. Рама затрещала, из-под косяков посыпалась штукатурка.
Я подошёл к компьютеру.
– Ты что, собираешься… – начала Лерка.
Но по-другому было нельзя, я накрыл монитор одеялом и стукнул гантелью по экрану. Монитор звякнул. Я сдёрнул одеяло. Из экрана просыпалась мелкая стеклянная пыль, экранное стекло раскололось на разнокалиберные куски, армированные какими-то тонкими нитями, я выковырял самый длинный. Обмотал кусок скотчем. Получился острый, как бритва, кинжал.
– Держи покрывало, – попросил я Лерку.
Лерка растянула покрывало, я разрезал его самодельным ножом на несколько длинных полос. Затем мы разрезали простыню, пододеяльник и даже наволочки. Я свернул получившиеся полосы жгутами и связал их в длинную верёвку. Закинул конец на люстру, повис. Верёвка держала.
– Спустимся вниз. – Я поднял оконную раму. – Сначала ты. Потом я спущу Катьку. Затем слезу сам…
Удар в дверь.
Через окно в комнату ворвался ночной дождь, он приятно холодил. Я закрепил верёвку за батарею и выбросил наружу.
Ещё один удар в дверь. Рычание.
Лерка вдруг заплакала. Слава богу, Катька не просыпалась. Белизна вытянула из неё все силы.
– Не плачь, – сказал я. – Всё будет хорошо. Давай, лезь первая. Дверь скоро не выдержит…
– А если мы спустимся? – спросила Лерка. – Она догонит нас. Мы не уйдём далеко с Катей…
– И что? – Я совсем растерялся.
– Беги один, – Лерка села на пол рядом с моей сестрой. – Вместе нам не уйти. А мы ей не нужны. Даже если она сюда и ворвётся, она не будет тратить на нас время.
Я подумал, что если она сюда ворвётся, то на Катьку и Лерку она и не потратит много времени. Взмахнёт лапой, и всё. А потом скажут, что из цирка шапито убежал тигр и расправился с несколькими жителями небольшого села…
Но я не стал говорить это Лерке, не стал её пугать ещё больше.
– Беги к моему дедушке. Пусть поднимает народ… Хотя нет, к нему не беги, он не откроет. Да и не разбудить его ночью. К кому? К кому тогда бежать?
Лерка бешено зачесала голову, стараясь придумать, кто может нам помочь.
– Никто не откроет, – сказала Лерка, опустив руки. – Никто не поможет. И не поверят. Беги на водокачку.
– Зачем?! – не понял я.
– Забыл?! На крыше, где железная пальма и вся эта ерундистика, там телефон! Прямая связь с дедушкой. Повернёшь рычажок, у нас дома зазвонит специальный громкий телефон. Скажешь ему всё как есть. Он поможет. Так что беги. Беги, только так можно…
– Лер…
– Беги! – Лерка толкнула меня к окну. – Давай! И поспеши! Времени мало.
Косяк отвалился. Дверь отошла. В щель снова просунулась большая белая лапа. Похожа на лапу пантеры. Или тигра-альбиноса.
Я взглянул на Катьку и Лерку.
– Гантель не возьмёшь? – спросила Лерка.
– Не, – отказался я. – Слишком тяжело. Да и вам нужнее.
– Я буду с тобой разговаривать, так она решит, что ты здесь.
– Угу.
Я наклонился, достал из-под батареи колдовскую доску с гвоздём и заткнул её за пояс на спине. Свесил ноги с другой стороны окна, послал Лерке воздушный поцелуй, взялся покрепче за верёвку из простынь и нырнул в дождь и темноту.
– Ей не пройти! – громко сказала Лерка. – Я вижу. Пусть спит…
Лерка продолжала говорить. Я сполз по верёвке и упал на мокрую траву.