– Он под бассейном повесился, – вставил Жук. – Там такие трубы есть – он на них петлю и накинул. Тоже пятница была. А нашли только в понедельник, он уже почернел весь. Ну, и крысы немного его обглодали. Ноги в основном. А что самое страшное…
– Это просто так говорят, – перебил его Дэн. – На самом деле он повесился дальше, не под бассейном. И никакого города тут подземного не строили, брехня это всё. Просто тут подвалов всяких много. Остались с войны, это правда. А потом их ещё все соединили, чтобы под землёй можно было свободно перемещаться. И столько ходов, что не сосчитать даже. А Петрушка взял и ушёл почти в самый конец и там повесился, никто только не знает почему. Мы туда и пойдём. Дальше. Дальше-дальше. А собака милицейская искала не там, а как раз возле бассейна. Вот и не нашла ничего.
Жук промолчал. Он старался держаться поближе ко мне, потому что испугался собственного рассказа. Но потом Жук не вытерпел и всё-таки сказал:
– А самое страшное вот что. Когда его нашли, он пальцем вот так вот указывал.
Жук остановился, вытянул вперёд палец, высунул язык и сделал окаменевшее лицо. Дэн остановился и стал смотреть на Жука, потом вздрогнул и стал смотреть куда-то за его плечо. Глаза у Дэна расширялись и расширялись, в глазах его прыгали мрак и паника. Жук смотрел на него, потом испугался и рывком обернулся. Никого за спиной не было. Я засмеялась. Здорово Дэн его напугал.
– Я же говорю, Дэн, ты придурок, – констатировал Жук. – И шутки у тебя тоже дурацкие.
– Так куда палец-то указывал? – Я смеялась и никак не могла остановиться.
– Ну, хватит, – отрезал Дэн. – Давайте серьёзно. Надо идти.
Мы пошли. Коридор не менялся. Белый верх, зелёный низ, через равные промежутки времени под потолком жестяные абажуры ламп. Только вынырнули откуда-то сверху толстые резиновые кабели. И новая стрелка по правой стене.
– Правильно идём, – сказала я.
Тут коридор неожиданно оборвался, и мы вышли в широкий приземистый зал с квадратными колоннами, подпирающими потолок. Вдоль стен стояли длинные картонные коробки, на полу валялось много битых и полубитых ламп дневного света.
– Бассейн, кажется, – я огляделась. – Что дальше делаем?
– А пусть Дик след возьмёт. – Жук посмотрел на собаку. – Зря я ему, что ли, хачапури скормил?
– Ладушки. – Дэн стал ковыряться в рюкзаке. – Сейчас, Дик, мы немного поработаем, да? Сейчас мы немного поищем, да?
Дик завилял хвостом и изобразил на морде готовность помогать всегда и при каких угодно обстоятельствах. Особенно если ему дадут, к примеру, сосиску.
Дэн копался и копался, и Жук не вытерпел и спросил:
– Ну?
– Рубанки гну, – ругнулся Дэн и плюнул. – У нас проблемы.
– Я так и знал. – Жук хлопнул в ладоши. – Я так и знал. У нас всегда проблемы.
Дик смотрел на Дэна с ожиданием приказаний.
– Что ещё случилось? – У меня снова пошла кровь, и я стала дуть на ранку.
– Дик нам не помощник. – Дэн отряхнул ладони. – У нас нет ни одной Володькиной вещи.
– Отлично, – рассмеялся Жук. – С таким же успехом сюда можно было тащить с собой не собаку, а баобаб.
– А кто список составлял? – Дэн посмотрел на Жука. – Может, кто-нибудь тут вспомнит, кто составлял список?
– А что ты на меня сваливаешь сразу! – вспыхнул Жук. – Сам такой.
– Чурбан какой-то…
– Сам полено…
Я закрыла глаза и перестала их слышать.
– Один плюс в Дике всё-таки есть, – остановила их я, когда мне надоело стоять с закрытыми глазами.
– Какой это? – осведомился Жук. – Он умеет танцевать на задних лапах?
– Даже два плюса, – сказала я. – Во-первых, Дик чует, во-вторых, собака всегда найдёт дорогу назад.
С этим Жук был согласен. Он немного успокоился, но, чтобы выпустить на волю свою злобность, пнул ближайшую картонную коробку. Коробка, кажется, звякнула. Жук её немедленно распотрошил и вытащил на свет пучок белых блестящих ламп. Мальчишки посмотрели на лампы с восхищением.
– Чур, я буду Люком, – сразу же сказал Жук.
– Тогда я Вейдер, – заявил Дэн.
Дэн бросил на пол рюкзак, Жук бросил самострел и вещмешок, они схватили лампы и встали в самурайские позы.
Вжих-х-х! Лампы сошлись и лопнули с треском, на пол посыпалось стекло и блестящий люминофор. От вибраций воздуха у меня заныли зубы. Затем бойцы схватили новые лампы, стали ими махать и тоже их разбили. И третью пару ламп разбили вдребезги. Они разбили бы и по четвёртой лампе, но тут мне всё это надоело и я сказала:
– Мальчики, хватит! Надо Дика на ту сторону перенести, а то он себе все лапы изрежет. И самим идти.
– Это пусть Жук тащит, – сказал Дэн. – Он здоровый. А ты тут не командуй.
Это он мне сказал. Если человек тебе нравится, он обязательно начинает говорить тебе всякие гадости. Это аксиома.
– А ты давай тащи собаку. – Это он уже Жуку сказал.
Жук вздохнул. Он подошёл к Дику, приподнял его на руках, закинул за шею и потащил через зал. Под ботинками Жука скрипело стекло, Дик опасливо поглядывал вниз.
– Я же говорю, – Жук отпинывал по сторонам половинки ламп. – Тут всё, как в «Обители»… И бассейн над нами, если сейчас провалится – труба. А Петрушка как раз на той стороне повесился…
– А почему под бассейном такой зал? – спросила я.
– Это традиция такая. – Дэн взял самострел и стал целиться в ближайший ящик. – Традиция…
Я пошагала за Жуком. Дэн целился в ящик. Потом спустил курок. Стрела взорвала коробку, лампы разлетелись в порошок.
Жук шагал через зал, я за ним. Я слегка обиделась на Дэна и не предложила Жуку его подождать. Дэн отстал, и его уже не было видно за колоннами.
– Ты что делаешь? – крикнул ему Жук.
Через секунду Жук перевёл мне:
– Бронеубойность проверяет. Говорит, что реально молотит. Ещё бы! Мертвеца пробьёт только так.
Зал оказался неожиданно длинным, хотя сам бассейн был всего двадцать пять метров. Зал же был, наверное, метров пятьдесят. Жук рассказывал мне очередную историю.
– Сейчас мы увидим пятак пионеров, – говорил он, перехватывая поудобнее собаку. – Раньше так делали. Когда человеку исполнялось десять лет, он вступал в пионеры…
Зал закончился переплетением толстых водопроводных труб. За трубами виднелись две железные двери. На самих трубах висело множество бурых тряпок.
– И каждый должен был принести особую клятву. – Жук опустил Дика на пол и привязал его к трубе. – Они брали кусок белой материи, разрезали руку и красили материю кровью. И так они становились пионерами. А кто боялся порезать руку, того все презирали как труса и слабака. А у некоторых кровь не могла остановиться, и они умирали. И тогда их галстуки приносили сюда. Считалось, что это такая жертва…
– А почему сюда? – спросила я.
Жук не смог ответить. Я видела, как он пытается что-то придумать, но у него ничего не получалось, с придумыванием у Жука всегда были проблемы.
Дэна всё не было. Прошло минуты, наверное, уже три, а его всё не было.
– Каждый пионер мог голыми руками справиться с волком… – врал Жук.
– Дэн! – позвала я. – Ты где?
Я поглядела на Жука.
– Тишина, – сказал он растерянно. – Не отвечает. Прикалывается, наверное…
Зал выглядел пустынно, никакого Дэна в этом зале не было. Зал проглотил его, засосал внутрь своих колонн и стен и теперь где-то в своих кирпичных глубинах перемалывал его кости…
– Дэ-эн! – позвала я уже немного громче.
Зал не ответил.
И тут я увидела.
Дик оскалил пасть. Я никогда не видела, чтобы собаки ТАК оскаливали пасть, так, чтобы от морды остались одни только зубы, частокол зубов, дергающийся нос и бешено бьющийся красный язык. Дик смотрел назад, туда, где остался Дэн. Дик не рычал, и это было ещё хуже.
А потом под ногами собаки потекла лужа.
Я схватила Жука за руку.
– Чего? – Жук посмотрел на меня.
– Дэн! – заорала я во всю силу своих лёгких.
– Чёрт! – Жук тоже увидел Дика. – Чёрт!
– Догоняй! – крикнула я Жуку и побежала назад, к Дэну.
У меня не было никакого оружия, но я об этом даже не подумала. Жук поспевал за мной. Бежала я быстро, наверное, я даже установила свой личный скоростной рекорд.
Дэн лежал на полу возле разбитого ящика. Он был без сознания. Рядом валялся самострел. Я двинулась было к нему, но Жук меня остановил.
– Не подходи! – зашипел он. – Не подходи!
Он подобрал самострел, зарядил его новой стрелой и направил на Дэна.
– Теперь можно. Но только ногой. Осторожно.
И я осторожно ткнула Дэна ботинком в бок. Он открыл глаза и посмотрел на нас непонимающе.
– Что случилось? – спросила я.
Дэн сел, прислонившись спиной к колонне.
– Пятно, – сказал он.
Жук быстро огляделся по сторонам. Я тоже. Никакого пятна не было.
– Вы запах слышите? – спросил Дэн.
– Как тут не слышать, – съязвил Жук. – Этот запах я ещё издали учуял. Я понимаю – испугался, понимаю, страшно, но штаны тут стирать некому…
– Запах… – Дэн попытался встать, но у него не получилось.
– Что произошло? – Я попыталась ему помочь, но Жук отодвинул меня локтем.
– Не помню… – Дэн снова закрыл глаза. – Стрела в стену вошла, стал вытаскивать… Потом вдруг… Потом вижу, не прямо, а так, краем зрения…
– Что ты увидел? – допрашивал Жук.
– Как будто пятно… Как будто пятно какое-то поползло… по стене… с потолка на стену… И запах…
– Какое ещё пятно? – спросила я.
Дэн не ответил. А потом он стал рассказывать быстро-быстро, будто его прорвало:
– Вытаскиваю я эту стрелу, а она не вытаскивается. И вдруг тихо так стало, будто в погребе. А я ещё внимания не обратил, тяну и тяну эту фигню… И вдруг запах… Такой… Страшный запах, тоже будто со стены сползает… Вы понимаете, это был страшный запах, какой-то морской… А потом пятно… Я, короче, выдернул эту стрелу, зарядил и выстрелил, а оно завизжало…
– Ладно. – Жук опустил самострел. – Вставай.
Я подивилась такой перемене в Жуке. Всё трусил, трусил, а тут вот. А может, это он, наоборот, от страха стал таким смелым?