«– Когда мы с Володькой ходили, тут была стена. – Дэн указал ножом в открывшийся коридор. – Мы проходили вот в эту дверь, справа, а тут, на этом месте, была стена. И никакого прохода тут не было.
– Вот туда Петрушка пальцем и показывал, – торжественно провозгласил Жук. – Вон туда! Он повесился, а пока он висел и вовсю помирал, он вышел и забрал его…
– Раньше ты говорил «они», – напомнил Дэн.
Жук промолчал.
– Значит, всё-таки он? – размышлял Дэн. – Крысолов?
Мне сразу привиделся Крысолов. Крысолов был низкоросл, сутул, с длинными руками и почему-то в красном шутовском колпаке. На плече у Крысолова был топор. Я помотала головой, чтобы вытрясти из головы этого дурацкого Крысолова, но он не особо хотел вытряхиваться.
– Милиция досюда и не доходила… – вздохнул Жук.
– Поэтому милиция сюда и не доходила, – сказала я. – Тут всё то закрывается, то открывается. Это, наверное, ловушки…
– Это не обычные ловушки, – начал было Жук. – Это… а, ладно… Я слышал кое-что…
Мы повернулись к Жуку.
– Только мне это Куча рассказывал. – Жук почесал голову. – А Куча, сами знаете, какое брехло. Ещё больше, чем ты, Дэн. А ему ещё какое-то трепло рассказывало. Так что вот, достоверности мало. Был тут раньше один Крысолов. Ну, не совсем здесь, а там, на свалке возле реки. Это уже довольно давно было, лет пятнадцать назад. Этот тип был бомжом и деньги зарабатывал тем, что рыбу ловил. Ну, ловил, продавал, а деньги потом пропивал, всё как обычно. Почему-то у него рыба ловилась особенно хорошо, он мог в самое бесклёвье наловить, даже в июле. Поэтому все его звали Рыбак, а как настоящее его имя было, все давно забыли уже. И как-то раз весной в городе стали дети пропадать, лет восьми все. Те, кто по вечерам гулял. Гуляют, гуляют, а потом домой не возвращаются. И найти их не могут. Ни в городе, ни в лесу даже. И как раз тогда Рыбак стал на базар рыбу приносить. Но не простую рыбу, а такую, какой здесь никогда и не видели, – у нее вместо плавников такие отростки были. Помните, раньше марка была – кистепёрая рыба латимерия, вот таких латимерий он на базар и носил. Ну, народ попробовал, рыба понравилась. Мясо у неё вкусное было, красное такое, хорошо жарилось. Рыбак стал богатеть, с водки на коньяк перешёл. А потом одна тётка купила рыбину, стала её потрошить, а в желудке палец детский. Она в милицию. Поехали к нему на свалку, ну и нашли всё. Вернее, он сам показал. Бочку целую. Рыбак признался, что такая рыба клюёт лишь на… ну, на мясо… У него прямо в мусоре были такие ходы подземные прорыты, туда милиция было сунулась, но оказалось, что свалка под землёй горит, два милиционера провалились… А как этот тип детей подманивал, так никто и не догадался. Он, кстати, и сам…
– А почему тогда Крысолов? – спросил Дэн.
– А чёрт его знает. – Жук оглядывал зал. – Понятия не имею…
– Легенда такая есть, – сказала я. – Про Гаммельнского Крысолова. Ты, Дэн, видимо, совсем тёмный.
Это я ему за нить Ариадны отомстила, чтобы не думал, что он такой крутой.
– Ну, так вот почему Крысолов, – продолжила я. – Только это ещё в Средние века было. У Крысолова была такая дудка, она приманивала крыс. Он приходил в город и говорил жителям, что выведет всех крыс и мышей из всей округи, чтобы они зерно не ели. А за это ему платили коровой. Однажды в одном городе, в Гаммельне, он вывел всех мышей и крыс, а жители пожалели ему корову отдать, сказали, чтобы он валил отсюда подальше. И выгнали за ворота. А ночью он загудел в свою дудочку, и к нему вышли все маленькие дети Гаммельна. И потом их больше никто никогда не видел.
– Крысолов и есть, – кивнул Жук. – Так в газете статья называлась, это мне Куча рассказывал. Тогда всю эту свалку разваляли… Этого Рыбака-Крысолова отправили в психушку на экспертизу, а он в тот же вечер сожрал… А на теле у него, кстати, были…
Жук замолчал.
– А, черт… – Лицо у Жука стало вдруг жалким-жалким, будто бы он собирался заплакать, а потом я увидела, как короткие волосы у него на голове зашевелились. В прямом смысле. Я никогда такого не видела. Я отступила на шаг от Жука, стоять рядом с ним было страшно.
– Что?! – Дэн схватил Жука за плечи и принялся трясти. – Что там было?
Я уже поняла, что там было.
– Пятна, – выдавил из себя Жук. – Синие пятна. Холодные, как лёд.
Дэн отпустил его.
– Что дальше? – спросил он. – Его убили?
– Не знаю. – Жук помотал головой. – Не знаю. Его увезли, а больше его никто не видел. Говорили, что его какие-то спецслужбы к себе забрали… Будто бы эти пятна могли сползать с Рыбака и сами по себе… Будто бы эти пятна ему как-то прислуживали…
– Все такие спецслужбы уже давно развалились, – сказал Дэн. – Их распустили.
И тут я тоже вспомнила.
– Знаете, почему отец у Володьки пьёт? – сказала я. – Потому что у него был брат. Я видела у него в фотоальбоме. А потом этот брат исчез. Пропал. И его не нашли. А теперь и Володька пропал.
Жук присел на одно колено и стал целиться в коридор.
– Не трать, – посоветовал ему Дэн.
– Хочу. – Жук нажал на курок.
Стрела улетела в проём. Жук перезарядил самострел.
На меня опять навалилась усталость, причём так резко, что я просто сползла по стене. Я уже не думала ни о чём, в голове был сплошной кирпич. Не было в моей голове никаких крысоловов, никаких пятен, никаких рыбаков, ни даже Володьки там не было. Хотелось спать. Хотелось домой. Жук сунул мне в руку какие-то таблетки.
– Кофеин, – пояснил он. – У меня папаша как переберёт, горстями его глотает.
Я взяла две таблетки, проглотила и запила водой. Вода была уже тёплая.
– Мне тоже дай, – протянул руку Дэн.
Жук одарил его тремя таблетками. Сам Жук проглотил сразу четыре штуки.
– Склады и выход за этой дверью. Жук, может, попробуешь?
– Попробую, – сказал Жук безнадёжно и завозился у замка.
Потом Жук пнул дверь и выругался.
– Отмычку сломал, – сказал он. – Замок другой, сложный.
– А петли?
– Петли не поломать. – Жук собирал инструменты. – Эту дверь из гранатомёта не пробьёшь. Тут выхода нет.
– Значит, остаётся коридор.
Этот коридор был, как все предыдущие, – под потолком кабели, лампы через равные промежутки. На правой стене стрелка с буквой «W».
– А там есть выход? – спросила я.
– Не знаю, – ответил Дэн. – Выход всегда должен быть. Ты хочешь сидеть тут до понедельника?
До понедельника сидеть в подвале я не хотела. Я представляла, что там, над головой живут как ни в чём не бывало люди, а мы сидим тут и не знаем, что делать. Жук тоже не хотел тут сидеть. Значит, надо было идти. Идти так идти. Мысли в голове почти не двигались, думать удавалось с трудом.
– А если тут закроется назад? – спросила я. – Мы отойдём на сто метров, а тут всё затянется?
– Не закроется, – заверил меня Жук. – Ну-ка, Дэн, помоги.
Жук подошёл к ближайшему бревну и с трудом поднял конец. Дэн взялся за другой, и они перетащили бревно к проёму. За пятнадцать минут, кряхтя и отдыхая, они перетащили к проёму четыре бревна. Я, вооружившись самострелом, караулила. Всё было спокойно, лишь где-то далеко дребезжала светом лампа.
– Теперь не закроется, – вытер пот Жук. – Если будет закрываться, то в брёвна упрётся. Так всегда в кино делают. Можно идти.
– Уверены? – спросил Дэн.
Мы дружно кивнули.
– К тому же тут стрелка есть, – добавила я.
– Володька был левша, – заметил скептический Жук. – А нарисовано на правой стене.
Дэн не нашёлся, как это объяснить, а я про себя подумала, что такие стрелки можно рисовать любой рукой. Левой рисовать, а правой держать нож. А зачем он вообще, интересно, туда пошёл? Сидел бы себе тут, спор выигрывал. Так нет, взял и пошёл. Ах да, дверь-то закрыта… Но сегодня её бы открыли… А может, это и не Володька…
– Вперёд. – Мне надоело думать, я встала и шагнула в коридор первой.
– Нас, конечно, заманивают, – провозгласил Жук громко, чтобы те, кто заманивает, знали, что он, Жук, знает, что его заманивают, и не очень на этот случай обольщались. – Но я с коллективом.
Дэн проверил рукой крепость брёвен и тоже шагнул за мной.
Мы брели по этому дурацкому коридору, Жук бухтел, а Дэн рассказывал, как в случае чего можно выбраться из лабиринта.
– Любой лабиринт можно пройти по правилу левой руки, – говорил Дэн. – Достаточно всё время поворачивать влево. Влево и влево. И выйдешь из любого лабиринта.
– И будешь ходить по кругу, – возражал Жук. – Знаю я. Есть такие лабиринты, из которых по такому правилу не выйдешь. Направо, налево, прямо… Налево, конечно… Там коня потеряешь. Конём у нас будет, конечно, Дэн…
– Нам выход надо искать… – начал было Дэн.
– Я видел одно кино, – перебил Жук. – Про расхитителей могил. Там один мужик в пирамиду полез, и ему надо было тоже по лабиринту пройти. Он, короче, заблудился…
Свет погас. Он погас разом. Обычно начинает гаснуть одна лампа, потом другая, потом они начинают гаснуть по очереди, и постепенно становится темно. Тут свет погас по-другому. Разом. Только что было светло – и вот уже темно. Так темно, как только бывает. Как в поговорке про чёрную кошку в тёмной комнате.
– За руки, – сразу же сказала я. – Возьмёмся за руки, а то потеряемся. И я вас не слышу…
Я протянула в стороны руки и нащупала Дэна и Жука. У Жука рука была совсем холодная.
Щёлкнула зажигалка и осветила лицо Дэна.
– Предохранители полетели, – объяснил он темноту. – Нагрузка большая. Помните, на физике рассказывали? Сейчас зажгу фонарик.
Зажигалка погасла.
Дэн копался в рюкзаке. Я определила это по колыханию воздуха. Потом он снова запалил зажигалку и показал нам фонарик. Щёлкнул выключателем. Свет не зажёгся. Дэн потряс фонарик и постучал им о колено.
– Мой не горит, – сказал он. – Жук, попробуй свой.
Жук тоже застучал фонариком, но света так и не появилось.
– Валь, ты давай. Ай, чёрт!
Зажигалка накалилась и обожгла Дэну пальцы. Снова стало темно.