— Все будет хорошо, — твердо произнес он. — Герцог ди Маркель даже не притронется к твоей магии. Я обещаю.
— Если ты сможешь это обеспечить, — усмехнулась Мирабелла. — А я бы не ручалась.
— Я, в конце концов, принц в этой стране, — гордо вскинул голову Мартен. — Что я, не могу гарантировать защиту?
— Я в своей стране тоже принцесса, — возразила Белла. — Тем не менее, я ни за что не могу поручиться.
Мартен ничего не ответил. Спорить с Беллой было бесполезно, вряд ли она могла так легко забыть опыт, обретенный за годы жизни в Халлайе. Тем не менее, принц твердо знал: его страна куда более демократична. Даже если у короля иногда бывают определенного рода заскоки, они все равно в пределах разумного. Что им может грозить такого страшного? Разве что папенька потребует немедленно жениться.
…Хотелось бы верить, что Белла не заметила тот взгляд, который на нее бросил принц. Жениться? Возможно, он и не отказался бы. Да, он встречал в своей жизни немало красивых девушек, и среди них несколько, возможно, были красивее Мирабеллы — хотя, у каждого ведь свой вкус, нет разве? — но в ней было что-то живое, несломленное. Она не напоминала обыкновенную халлайнийку, с которой кронпринц ни за что не согласился бы соединить свою судьбу. Белла — не покорная красивая кукла, переходящая в полное распоряжение своего нового хозяина, супруга. У нее есть сила и живой дух, она сама — не сломлена и не собирается падать на колени.
Жизнь в Халлайе не превратило ее в рабыню.
В полумраке кареты было видно, как по ее пальцам пробегали магические искры. Девичье лицо в алых отблесках ее собственной магии, которую Белла практически не замечала, казалось особенно одухотворенным и одновременно печальным, тонкие черты обострились, и Мартен внезапно вспомнил портреты Железной Королевы, дочери Акрена Шантьи, которые видел, приехав однажды в гости к дальним родственникам в Объединенную Державу.
Карен была как-то по-особенному, утрировано красива. У нее — сейчас Мартен видел это особенно ясно, — практически ничего не оказалось от матери, все черты унаследованы от Акрена. Темные, как смола, волосы, мягкими волнами спадающие на плечи, большие синие глаза, юное прекрасное лицо — казалось бы, когда имеешь дело с такой женщиной, тем более, в те времена, когда женщины не обладали и десятой долей тех прав, что его, Мартена, современницы, о чем можно думать?
Но у Железной Королевы было что-то опасное, ядовитое, не допускающее ни одной пошлой мысли по отношению к ней. Гордая осанка, властный взгляд и эта кривая, издевательская улыбка, искореженная версия той, с которой Акрен Шантьи отвечал что друзьям, что врагам, с холодной вежливостью будущего лорда-регента Рангорна — хотя он и не подозревает, наверное, что ему предстоит эта судьба, и не надо, и так достаточно наговорили… Вот и в Белле было что-то такое же, как у Карен. Теперь, когда она пыталась вести себя, словно принцесса, отдалиться от него и всем своим видом демонстрировать эту самую отстраненность, Мартен узнавал то, как она держала голову, как смотрела…
— Ты вдохновлялась жизненной историей Железной Королевы? — спросил он, надеясь, что все-таки попадет в точку, подался вперед — повозка наконец-то выехала на ровную дорогу и больше не тряслась так сильно, должно быть, они уже пересекли границу и теперь были в Рангорне, — и взял Беллу за руки.
Она сначала попыталась отшатнуться, высвободить ладони, но в конце концов смирилась и чуть сжала ладони Мартена в ответ.
— С чего ты взял? — прошептала она.
— У вас есть что-то общее. Ты пытаешься смотреть так же, как она со своих портретов.
— Она была самой красивой исторической личностью из всех, кого я знаю, но, тем не менее, ее уважали и боялись, — вздохнула Белла. — Я бы хотела этого же. Чтобы на меня, как и на нее, смотрели…
— Боюсь, у тебя не получится.
— Почему? — удивилась девушка. — Разве я не…
— Ты, несомненно, очень красива, — Мартен чуть сильнее стиснул ее пальцы в своих руках и мягко улыбнулся. — Но Железная Королева, хоть этого и не пишут в учебниках, была одной из самых жестоких правительниц. Ее супруг, Его Величество Шэйран Второй, и сам — не самый примерный король, но большинство решений, которые история не забыла, продиктовала ему жена. Мы не слишком берегли историю своей семьи, но ты слабо походишь на безжалостную женщину, отправлявшую людей на казнь.
— Они хотели убить ее сына! — воскликнула Белла. — Она защищала свою семью!
— Да, но тебе, я надеюсь, никого не придется убивать, — усмехнулся кронпринц.
— Может быть, Рангорн и цивилизованная страна, но Халлайя — нет, — вздохнула Белла. — И я…
Она не успела договорить, хотя, возможно, смогла бы ответить на те вопросы, которые сейчас возникали у Мартена. Но их повозка остановилась, снаружи раздалось громкое, тревожное лошадиное ржание, и принц толкнул дверцу, посылая в нее блокирующий магию импульс, чтобы выглянуть наружу.
Что ж, сделал он это как раз вовремя, чтобы фактически нос к носу столкнуться с солдатом, собиравшимся как раз открыть повозку и вытряхнуть из нее путников.
— Ваше Величество, — где-то по ту сторону повозки раздался напряженный голос Ирвина, — позвольте представить вам…
Но Его Величество ничего позволять не собирался. Его Величество, судя по тому, как умолк посреди предложения Ирвин, был в гневе.
Он стремительным шагом обошел повозку и, взмахом руки отогнав солдата, строго уставился на Мартена.
— Ну что, сынок, — даже не произнес, а буквально прошипел он. — Тебя все-таки поймали! Мерзавец! — и занес руку для удара.
Вообще, по всем правилам, короли своих детей не бьют. И всякие королевские няни тоже очень редко позволяют себе хотя бы легонько шлепнуть юное расшалившееся высочество, потому что можно схлопотать проблемы. И все демонстративные пощечины отца сыну или дочери — практически исторический факт. Мартен примерно представлял себе, чем может такое поведение закончиться для его отца, учитывая его не слишком большую популярность среди простого народа. Да еще и при принцессе другого государства, тоже выглянувшей из повозки и застывшей от шока в преддверии удара.
Но короля Лиара, к сожалению, остановил не его собственный здравый смысл и даже не появление Беллы, а звучавшие подобно выстрелам аплодисменты.
— Браво, — ленивый, с легким оттенком издевки голос Акрена заставил Лиара опустить руку и медленно, с осторожностью обернуться. — Просто браво, Ваше Величество. Но я бы попросил вас не торопиться. Предполагаю, такую встречу для блудного сына следует устраивать в более людных местах. Например, где-нибудь на рыночной площади. Или лучше на каком-то торжественном балу! Тогда свидетелей будет больше. Да и солдаты не настолько хорошие сплетники, как люди высших сословий. Вы бы, кстати, поприветствовали Ее Высочество Мирабеллу, а то получается несколько некультурно.
Лиар так стремительно повернулся к Мартену и Белле, что принц уже задумался, все ли в порядке с отцом. Король, конечно, не славился особенной сдержанностью, да и этот династический брак, который он хотел устроить, не делал Его Величеству чести, но все же, Мартен привык считать отца более-менее разумным человеком.
Однако, за те недели, что Мартена не было дома, король явно потерял немалую долю самообладания. Нынче у него разве что искры из глаз не летели, и принц невольно сделал полшага в сторону, прикрывая собой Беллу.
— Добро пожаловать в Рангорн, Ваше Высочество, — сухо поприветствовал ее Лиар, к счастью, отказавшись от своей крайне неразумной идеи рукоприкладства. — Ирвин, почему ты не доложил мне о том, что вы привезли и принцессу?
Сияющий явно смутился. Очевидно, ему очень хотелось сказать Его Величеству, что трудно поведать о чем-нибудь важном, когда на тебя кричат, но Ирвин, как умный мужчина, представлял себе примерно, какие могут быть последствия у такого рода высказываний.
Но молчание короля тоже не устраивало. Он со злым прищуром смотрел на главу Следственного Бюро, явно продумывая самый коварный вопрос, который мог бы сейчас задать.
— Вероятно, — вновь не промолчал Акрен, — он сделал это по той причине, что вы, Ваше Величество, не дали ему договорить.
Мартен скривился. Он видел, насколько разгневан был король, и искренне не понимал, зачем Акрен так откровенно провоцировал его. Впрочем…
Понимал.
Советник Шантьи так упорно перетягивал на себя внимание и злость Его Величества, словно был уверен в том, что с ним ничего не произойдет. Или просто желал принять на себя удар, не сомневаясь в том, что выстоит, даже если его попытаются казнить.
— Кто это и почему он позволяет себе так разговаривать со мной? — этот вопрос опять был направлен к Ирвину, но Сияющий вновь не успел проронить ни слова.
— Меня зовут Акрен Шантьи, — представился мужчина с коротким издевательским поклоном. — Возможно, вам говорит о чем-нибудь это имя, Ваше Величество?
Мартен аж подался вперед, почувствовав, как всколыхнулась магия отца, поддаваясь его гневу. Его Величество даже зажег на ладони пульсар, но тот погас, не успев сорваться с кончиков пальцев. Лиар в принципе был не великой силы магом, по крайней мере, если сравнивать его с лучшими представителями династии, а против истинно неодаренного вряд ли мог противопоставить хоть что-нибудь.
— Это имя мне говорит только то, что некто, кого зовут Акрен Шантьи, позволяет себе слишком много, — заявил он. — И как ты познакомился с моим сыном?
Акрен пожал плечами.
— Помогал ему выбраться из одной передряги.
— И пособничал побегу, — принял для себя судьбоносное решение Его Величество. — А может, даже подговорил это сделать. Я грозился, что все виновные будут наказаны, и я это сделаю! Отрублю голову!
— Папа, — заикнулся Мартен, — это…
— Молчать! — взревел Лиар. — Это мое решение! А ты уже наговорил все, что только мог! Бери свою невесту, и вперед, в карету! У вас впереди свадьба, и она состоится через несколько дней после вашего прибытия в столицу. Вперед, пошевеливайтесь. А этого, — он кивнул на Акрена, — в тюрьму. Я потом приму решение, что с ним делать.