Ведьмина генетика — страница 35 из 55

Собственно говоря, мама была такая же, как и он, никогда не сидела на месте. А вот король Лиар то и дело напоминал своим родным о протоколе, о том, как положено себя вести людям с их статусом. Папенька был зануден донельзя, вот только стать хорошим правителем ему так и не получилось.

Вон, король Дарнаэл на всех маскарадах выступал в рядах фокусников, радовал детей колдовством в крошечных коробочках — маленький сюрприз для самых юных граждан Рангорна. А еще танцевал в хороводе со всеми остальными, и королева Ильза, его жена, была такая же.

Это, правда, не отменяло, что Его Величество мог отправить в изгнание целый кабинет министров, поняв, что против него плетутся интриги, и быстрым росчерком пера подписать какой-нибудь судьбоносный указ. Но правил же! И Рангорн был с ним счастлив. А с Лиаром радоваться не получалось, страна просто пожинала плоды того, что было достигнуто за долгие годы до него.

— Скорее, — поторопил их Клебо, сворачивая с основной дороги и открывая какую-то крохотную черную дверь. — Вам туда. Я надеюсь на то, что ваших однокурсников не придется искать целый вечер!

Мартен пригнулся, чтобы не удариться лбом о дверной косяк, и закатил глаза, когда услышал презрительное фырканье со стороны Клебо. Иллюзия, видать, тоже наклонилась, а ему-то зачем, если он — метр в прыжке?

И почему этот дурацкий артефакт не мог изменить его совсем немного, чтобы не возникал диссонанс между тем, что делает иллюзия, и движениями самого Мартена? Белла, должно быть, опять как-то не так загадала желания.

Но додумать эту гениальную мысль Мартен не успел. Его подтолкнули в плечо, заставляя скорее переступить порог и предстать пред ясные очи будущих сокурсников, и принц так и застыл, чувствуя на себе презрительные, раздраженные взгляды.

— Первый курс, — поприветствовал студентов, сидевших по углам комнаты, мэтр Клебо, — познакомьтесь, это Мартен и Белла, ваши однокурсники. Приятного общения. Надеюсь, разберетесь сами. Я скажу коменданту, чтобы вам, не затягивая, нашли комнаты. Пока посидите тут.

И, не спеша вникать в то, как отреагируют местные студенты на новых студентов, он поспешил скрыться за дверью.

Ну что, логично. Мартен вот уже троих определить мог, кто желал ему совсем не счастья в личной жизни.

Пауза затягивалась, и атмосфера, без того напряженная, накалялась еще больше. Мартен пользовался этим молчанием для того, чтобы рассмотреть своих одногруппников, даже узнать кое-кого — сколько из этих людей присутствовало на балу, когда он в последний раз был в Объединенной Державе? Леди Анаис, например, дочь какого-то то ли герцога, то ли графа, яркая блондинка, хорошенькая, но глупенькая донельзя. Или маркиз ди Брэ, помнится, очень стремившийся подружиться с Мартеном. Маркизу было двадцать, он прослыл тем еще задирой и дуэлянтом, но кто в своем уме будет ссориться с принцем? Нет, тогда Мартену старательно высказывали свое уважение.

Сейчас от него не осталось и следа.

— Здравствуйте, — тихо поздоровалась Белла, чувствуя себя, мягко говоря, неуютно в этой небольшой комнате, где от взглядов незнакомых ей людей спрятаться было некуда. — Я Белла. А это Мартен.

— Новенькие, — фыркнул ди Брэ, поднимаясь со своего места. — Однако…

Судя по тому, как он самоуверенно пересек половину комнаты, маркиз чувствовал себя лидером группы. Однако! С него же колдун такой, как с короля Лиара — ласковый отец и мудрый правитель! Или, может, что-то изменилось за тот год, что Мартен не видел парня.

— Гастон, — представился он Белле, взяв ее за руку, и, склонившись в издевательском поклоне, коснулся губами кончиков девичьих пальцев. — Маркиз ди Брэ.

Хм, кажется, маркизу нравились блондинки? Ну да, он вполне мог оценить новый "мышиный" вид

— Белла, — послушно повторила она. — При… — девушка запнулась, запоздало вспомнив, что слово "принцесса" на некоторое время должно выбыть из ее лексикона, кашлянула и с мягкой улыбкой промолвила: — Приятно познакомиться.

— Мартен, — принц протянул ладонь для рукопожатия, запоздало осознав, что никто взаимностью и радостной улыбкой ему отвечать не будет.

Но убирать руку было уже слишком поздно. Гастон уже повернулся к Мартену и смерил его таким взглядом, что пора бы и под землю провалиться. Собственно, Мартен и чувствовал бы себя лишним, непонятно что возомнившем о себе мальчишкой, если б он и вправду выглядел так, как его отражение в зеркале, а не знал, что его статус гораздо выше, чем у Гастона. Да и цена титулу маркиза в случае этого паразита — нулевая!

Вот только сам ди Брэ считал иначе. То, с каким видом он уставился на руку Мартена, уже можно было выносить как отдельную тему для персонального портрета. Холодный прищур карих глаз, презрительно искривленные губы…

— Ты понимаешь, с кем фамильярничаешь, Мартен? — скривившись, поинтересовался он. — Ты хоть понимаешь, что я могу?

— Ну да, — кивнул Мартен, с трудом сдерживая улыбку. — Конечно, понимаю! Только очень уверенные в себе люди могут ходить с такой прической. Между прочим, она визуально очень удлиняет нос.

Вообще-то, Гастона можно было зачесать как угодно — его выдающийся, фамильный нос ничто бы не скрыло, разве что вуаль, желательно непрозрачная, да и то выделяться будет. Но маркиз, свято уверенный в том, что он — писаный красавец, такой, что лучше просто некуда, явно не обрадовался этому замечанию.

Он все-таки пожал руку Мартена, точнее — попытался сжать его пальцы так, чтобы хоть с помощью болевых ощущений напомнить новому сокурснику о том, кто здесь хозяин. Принц ответил тем же. К огромному несчастью маркиза ди Брэ, принц в своей жизни в руках держал и кое-что потяжелее ложки, да и частенько общался с простыми солдатами, а вот в тонких пальцах Гастона не сказать, что было очень много силы. Правда, вот в том рыжем нечто, в которое превратился сам Мартен, тоже не особо виделся потенциал, но принц-то знал, как он выглядит на самом деле.

А вот Гастон ди Брэ, считавший, очевидно, свою блондинистую шевелюру достойной короны, а ложе — обыкновенную студенческую кровать, как в каждом нормальном общежитии, — пределом мечтания любой женщины. Свою магию он, впрочем, тоже преподносил, как дар богов, хотя, будь боги и вправду так скупы, то их мир давным-давно загнулся бы от нехватки чар.

— Запомни, мальчик, — гордо провозгласил Гастон, который был младше Мартена лет на пять, — ругаться со мной — это самая худшая идея, которая могла только прийти в твою голову.

— Да? — уточнил Мартен. — А разве вы, маркиз, страшнее венценосных особ?

— Чтобы познакомиться с венценосными особами, тебе надо еще до этого дорасти, — хмыкнул Гастон. — Так что постарайся не высовываться. Я не хочу тратить время на то, чтобы ставить тебя на место.

Мартен вздохнул. Ему, будущему королю Рангорна, — сейчас этот статус даже немного грел душу, хотя обычно принц никакого позитива по отношению к своему происхождению не испытывал, — для знакомства с венценосными особами уж точно необходимо было куда меньше, чем маркизу ди Брэ. Пройдет лет пять, и Мартен, хочет он того или нет, взойдет на престол, и такие, как Гастон, первыми прибегут целовать землю у него под ногами с таким видом, словно они — самые преданные его последователи, готовые продать душу только за то, чтобы Его Величество изволил им улыбнуться.

И вот маркизу ди Брэ особенно искренние улыбки светить точно не будут.

— Боюсь, — протянул он, — я не всегда бываю понятлив. В силу своего происхождения. А перечесаться все-таки советую. Или вы решили поддерживать сходство с гербовым животным, маркиз?

На гербе рода ди Брэ, между прочим, красовался петух. Но, к счастью, Гастон был достаточно медлителен, чтобы уловить оскорбление в словах Мартена только тогда, когда за ним и Беллой уже пришла комендант.

Глава восемнадцатая

— А вы можете подержаться еще за вот это? — проворковали у Акрена прямо над ухом. — Вот за мой кулончик?

Ведьма пододвинулась так близко, что только дурак бы не понял, что подержаться она предлагала совершенно не за кулончик. Тем более, тут даже истинно неодаренный бы понял: в украшении, болтавшемся на ее шее, магии было на два грамма, никакие новые высоты его способностей никто бы не узрел.

Интересно, через неделю они начнут приходить к нему без одежды, или все не настолько печально?

Акрен с трудом сдержался, чтобы не ляпнуть, что он вообще-то предпочитает худеньких блондинок, точнее — одну конкретную худенькую блондинку, которая, если верить тому паразиту, представляющемуся его правнуком, станет его супругой в ближайшее время. Самая романтичная пара за всю историю Рангорна, или как там говорил Мартен?

Ведьма — кажется, ее звали Ламина, хотя Акрен не ручался, что правильно запомнил, — придвинулась еще ближе, и Шантьи понял — просто так открутиться не получится. Но, впрочем, с математикой и физикой у Ламины были проблемы, она не рассчитала, что так низко наклоняться не стоит — кулон наконец-то выпал из глубокого декольте, и Акрену осталось всего лишь поймать крохотный драгоценный камешек и сжать его в руке, убивая те жалкие крохи магии, которые там были.

Что-то над головой замигало — он опять переоценил магические способности этого недоартефакта и хватанул лишней силы, вложенной в какую-нибудь люстру или коврик?

— Потрясающе! — ахнула Ламина. — Скажите, Акрен, а у вас такие способности с детства? Или это обретенное?

Не она ли спрашивала это пятнадцать минут назад?

— Я не знаю, — использовал стандартный ответ Вольный. — Я вырос в семье староверов, отрицающих магию, потому не сталкивался с ее проявлениями, пока не стал взрослым. Нет, я не знаю, не мог ли я случайно натолкнуться на какие-то чары, потому что я их не вижу. Ни в каком виде. Я действительно понятия не имею, как выглядит колдовство. И если вы зададите мне этот вопрос в сотый раз, "не для протокола", то я отвечу точно так же, как и в девяносто девятый.

— Вы никогда не лжете? — проворковала Ламина.

— Лгу, — пожал плечами Акрен, отмечая про себя, что только что сказал правду. — Я всегда лгу.