Мартен скривился. Лили всегда была такой спокойной, разумной, уравновешенной женщиной! Она и сейчас, к счастью, не рвалась в бой, просто остановилась рядом со своим мужем, но, кажется, была готова атаковать в любую секунду, как только поймет, что Анаис не желает сдаваться.
Почему-то только сейчас принцу пришло в голову, что эта ситуация могла быть разыграна, как по нотам. Была разыграна.
До того момента, пока он не телепортировал сюда Лилиан.
Пульсар на раскрытой ладони женщины полыхал с каждой секундой все ярче. Надо было вмешаться, что-то сделать, а Анаис сама заметалась, явно не представляя, как ей спасаться от гнева могущественной колдуньи.
У нее-то дара было — кот наплакал.
— Какое зелье ты использовала, чтобы околдовать моего мужа? — зло спросила Лилиан. — Где антидот?
— Я не знаю! — истерично воскликнула Анаис. — Я вообще в этом не разбираюсь!
— Так значит, — изогнув брови, спросила Лилиан, — ты разбираешься в том, как завораживать чужих мужей, а как вернуть их в нормальное состояние — так ты сразу ни на что не способна?
Анаис испуганно попятилась. Собственно, у нее за спиной был только бордюр и пропасть, отступать-то некуда, но девушка порывалась спастись бегством, даже если оно для нее куда более однозначно определяло смерть, чем сражение с Лилиан.
— Лили! — не удержался Ирвин. — Прекрати!
— А то что? — изогнула брови женщина. — Твоя возлюбленная пострадает, и ты этого не переживешь?
— Она такая же мне возлюбленная, — не выдержал Ирвин, — как ты в восторге от Ромерика!
Сияющий уверенно накрыл ладонь жены своей рукой, и магия, вспыхнув в последний раз, погасла. Анаис так и осталась стоять на месте, живая, хоть и немного перепуганная, и, кажется, не понимающая, что именно от нее требовалось в эту секунду.
Уйти.
Просто уйти.
Но Мартен чувствовал — эта девушка не готова отступить.
— Я вообще пришла сюда не за этим! — воскликнула Анаис. — И…
Она запнулась и повернулась к Акрену.
— Я хотела сказать, что иногда чужое равнодушие может привести к ужасным последствиям, — выпалила она, с трудом сдерживая слезы. — И что… Почему вы даже на меня не смотрели? Я пришла сюда только для того, чтобы…
Ни с того ни с сего, очевидно, сдавшись нахлынувшим на нее чувствам, Анаис бросилась к Акрену, обвила его шею руками и впилась в губы не в меру страстным, с какой-то точки зрения даже развратным поцелуем. Мужчина сначала попытался оттолкнуть ее, потом, кажется, понял, что это бесполезно. Со стороны складывалось такое впечатление, словно он терпел этот поцелуй, переносил его, как нечто отвратительное, но необходимое, такое, что от него нельзя отказаться.
Анаис наконец-то отпрянула от Акрена, отступила от него на полшага и застыла, кажется, дожидаясь от него слов любви — или хотя бы элементарного поцелуя в ответ.
Сзади раздалось осторожное покашливание. Мартен стремительно обернулся — и застыл от удивления. И почему он не подумал об этом человеке раньше? Ведь он имел доступ к мэтру Рьяго, сегодня сидел рядом с Ламиной… Мэтр Клебо теперь показался в его глазах подозреваемым номер один, а ласковая улыбка, застывшая на его губах, не сулила ничего хорошего.
— Я вижу, все в сборе, — протянул он. — Вас даже больше, чем я мог ожидать. Однако, мой прекрасный лживый бог, вы собрали вокруг себя неплохую компанию.
— Да? — Акрен изогнул брови. — Мы с вами не настолько хорошо знакомы, мэтр Клебо, чтобы вы обзывали меня лживым богом. Или я чего-то не знаю?
— Очень многого, — пожал плечами Клебо. — Например, того, что истинно неодаренный не значит всесильный… В мире существует столько опасностей, столько всего, что действует и на людей, не испытывающих особенных трудностей от магических атак. Какое счастье, что сейчас все настолько привыкли к колдовству, что даже позабыли о том, как можно сражаться без его использования. Несомненно, нашему миру живется намного спокойнее…
— О чем это вы? — ошеломленно переспросила Анаис, отступив от Акрена.
Кажется, собственный поступок, очень далекий от обдуманного, внезапно смутил ее и вызвал вопросы. Девушка дотронулась кончиками пальцев до собственных губ, словно проверяла, все ли с ними в порядке, а потом подняла удивленный взгляд на советника Шантьи, надеясь, что он сумеет все объяснить — она ведь считала его гением, способным поведать и не о таком!
Только вот Акрен, кажется, не готов был делиться с кем-либо новой информацией. Он пошатнулся, кашлянул…
И рухнул без чувств на землю, донельзя бледный.
Не надо было обладать даром целителя или какими-то сверхзнаниями, чтобы понять: он хватался за остатки жизни, но, кажется, проигрывал в этой битве.
Глава двадцать седьмая
Клебо сделал несколько шагов вперед и остановился у лежавшего на земле Акрена. Он пнул его носком своего сапога и презрительно усмехнулся.
— Каким бы ты ни был гениальным, поддельный бог, ты все равно умер, — протянул он. — Поздравляю, Анаис, ты со всем справилась замечательно.
Девушка ошеломленно взглянула на мужчину.
— Что? — ахнула она. — С чем я справилась замечательно?
— Отравила его, конечно же, — пожал плечами Клебо. — А разве ты думала, что я дал тебе эту помаду для того, чтобы ты успешно вышла за него замуж?
Он опустился на колени рядом с Акреном и дернул воротник его рубашки, потянул за цепочку и разочарованно скривился, увидев, что на ней висел всего лишь золотой медальон. Мужчине неоткуда было знать, что этот артефакт, возможно, гораздо могущественнее всего того, с чем он когда-либо в своей жизни сталкивался, он презрительно сжал его в руке, а потом отбросил в сторону, позволяя украшению так и продолжить висеть на шее у бездыханного Акрена.
Мартен не мог заставить себя сдвинуться с места. Ему казалось, что он все еще спит, и умирающий Акрен ему лишь чудится. Как будто это было не слишком удачной постановкой, чьим-то глупым розыгрышем, и сейчас должен был появиться некто, обладающий правом заявить — это всего лишь шутка, оказавшаяся не слишком смешной. Все живы. Все еще можно исправить. Этот мир не растворится в воздухе только потому, что советник Шантьи не выжил, у него не родились ни сын, ни дочь, и Рангорн так и остался страной, не знающей магии.
Клебо же несколько разочарованно посмотрел на Акрена и еще раз толкнул рукой его в плечо, а потом выпрямился, но несколько запоздало. Иллюзия сползала с него, как некачественная позолота с обыкновенного, ржавеющего железа. Образ молодого артефактора, прибывшего в Вархву для того, чтобы познать новые границы магии, смазывался так стремительно, словно уставший художник большими мазками бежево-серой краски затирал то, что создал ранее.
Прошло всего несколько секунд, и от личины, скрывавшей истинное лицо Клебо от окружающих, не осталось ни следа. Молодую кожу испещрили морщины, глаза погасли и стали светлее, а пылающий в них научный интерес сменился обыкновенной человеческой жадностью, не менее отвратительной, чем сам ее обладатель.
Вместо артефактора, совсем недавно отмечавшего собственное тридцатилетие, перед ними стоял герцог ди Маркель собственной персоной.
— Какая неожиданная встреча, — протянул он. — Два рагорнских мага и три самых раздражающих меня студента. Какой замечательной идеей было дождаться, пока вы сами все сделаете! Я даже и не надеялся, что все получится настолько идеально. Но вы умеете радовать, мои дорогие. В самом деле, я и не предполагал… Прежде чем вы будете предпринимать активные действия, вынужден предупредить — у меня припрятано противоядие. Разумеется, оно существует! Но оно достаточно далеко отсюда, чтобы моя смерть стала причиной и его смерти. А ведь вы этого не хотите, не так ли?
Анаис задрожала, кажется, осознав наконец-то, что ее жестоко обманули, и никакой любви не будет. Она выхватила из потайного кармана платок и стремительно вытирала губы, пытаясь избавиться от следов своего преступления, но, судя по хитрому взгляду герцога ди Маркеля, сделала это слишком поздно.
— Даже жаль, — протянул он, — что пришлось дать тебе противоядие, девочка. Но мне не надо было, чтобы ты умерла… К сожалению, когда используешь кого-то в таких целях, приходится следить за тем, чтобы он был жив, покуда не выполнит свое предназначение. Да и статус слишком высок, чтобы так легко избавляться от тебя… — один щелчок пальцами, и Анаис пошатнулась. — Спи. Я потом подчищу тебе память.
Повторять дважды ему не пришлось. Девушка покорно закрыла глаза и рухнула на каменный пол. А ди Маркель повернулся к Белле и Мартену.
— Как мило, что рядом с ним вы все еще не можете пользоваться собственным даром, — протянул он. — А ведь сначала меня это смущало. Я все пытался разгадать, как этот… божок настолько легко управляет магической канвой пространства. Ведь он делал то, что прежде считалось невероятным! Со временем я смирился. В конце концов, мне же это и выгодней.
Он смерил взглядом Ирвина и Лили, казалось, насмехаясь над их бессилием, а потом вновь повернулся к Белле.
— Ведь я верно понимаю, что за личиной этой хорошенькой блондинки скрывается принцесса Мирабелла? Конечно, мы знакомы не слишком близко, — он ухмыльнулся, — недостаточно близко, хотя от вас, Ваше Высочество, я ожидал несколько большей взаимности во время наших прошлых встреч… Но, разумеется, как уж сложилось, что…
— Что ты хочешь за противоядие? — срывающимся голосом спросил Мартен.
Он знал, что, вопреки тому, что магия вокруг них исчезла, их иллюзия не рухнула. Таинственный артефакт каким-то образом преодолевал и силу Акрена. Принцу хотелось бы знать, как это происходило — и хотелось верить, что дело было не в состоянии советника Шантьи. Если он умрет… Если он умрет, то весь привычный мир рухнет. Одно радует — Мартену уже за это переживать не придется. Он-то однозначно не родится, а у остальных, кроме Лилиан, еще есть шансы.
Принц зажмурился, пытаясь отыскать хоть какие-то крохи магии, затаившиеся в его сердце, но безуспешно. Ответом Мартену была только грубая, злая тишина его собственных чар, не желавших отзываться на громкий, больше напоминающий самый настоящий крик зов. Даже тошно было — неужели он действительно бессилен против герцога ди Маркеля, сейчас, когда от этого столько зависит?