Однако Миранда – не взрослая женщина и не чудовище в человеческом облике. Это юная девушка, нежная и ранимая. Мужик, сыгравший молоденькую девчонку, лишится всяческого уважения. Превратится в мишень для насмешек, если не хуже. Сыграешь девчонку – будь готов стать девчонкой и намыливай задницу. Это будет катастрофа и для Фердинанда: никто не захочет изображать любовный восторг, обращаясь к угрюмому сокамернику. Потому что потом не отмоешься.
– Давайте сразу проясним вопрос с женской ролью, – говорит Феликс. – Во-первых, никто из вас не будет играть Миранду. Миранда – прелестная, невинная девушка пятнадцати лет. Я не вижу здесь никого, кто смог бы сыграть эту роль убедительно.
Все облегченно вздыхают.
– Хорошо, – говорит Мачете. – Но тогда кто ее будет играть?
– Я привлеку… – Феликс делает паузу, поправляет себя. – Я приглашу профессиональную актрису. Настоящую женщину, – добавляет он, чтобы они прониклись услышанным.
– Она придет к нам сюда? – уточняет Маракас. – Чтобы сыграть в нашей пьесе?
Они недоверчиво переглядываются. Некоторым из них уже начинает нравиться «Буря».
– Вы сможете уговорить девчонку прийти сюда?
Чудо-Мальчик, мошенник с томными, проникновенными глазами, высказывает озабоченность:
– Мне кажется, лучше не надо сюда приводить молодую девчонку. Вы поставите ее в неудобное положение. Я лично и пальцем ее не трону, – говорит он. – Но… Я просто предупреждаю.
– Правильно, на хера ей твой палец, – раздается голос с задней парты. Смех в классе.
– Она сыграет роль юной девушки, – говорит Феликс. – Я не сказал, что она сама будет молоденькой девочкой. Но она и не будет старухой, – добавляет он, заметив их кислые лица. – Ее участие в нашем спектакле – большая честь и привилегия. Надеюсь, вам это понятно. Если кто-то позволит себе хоть одну непристойную выходку: сальные шуточки, приставания и так далее, – больше ее здесь не будет. И спектакля тоже не будет. Я жду, что вы поведете себя, как подобает профессиональным актерам, каковыми я вас и считаю. – Не то чтобы профессиональным актерам не свойственно распускать руки и отпускать сальные шуточки, добавляет он мысленно. Но почитает за лучшее не делиться этим соображением.
– Вот повезет чуваку, кто сыграет этого Ферди, как его там, – говорит Костыль. – Любовь-морковь, все дела. Крупным планом.
– Чувак словит лютый стояк, – говорит Маракас.
– До звона в яйцах.
Смех. Приглушенный гул голосов.
– С этим мы как-нибудь разберемся, – говорит Феликс. – Будем решать проблемы по мере их поступления.
– Это все хорошо, – говорит Гнутый Грифель, бухгалтер-растратчик. Свой сценический псевдоним он получил против своей воли общим решением труппы. Поначалу он был недоволен, пытался настаивать на чем-то более уважительном. Скажем, Цифирь. Он хотел сохранить свое чувство превосходства. Но в итоге смирился с Гнутым Грифелем. А что еще было делать?
Гнутый Грифель играл Кассия в «Юлии Цезаре». Он всегда скрупулезно вникает в детали, очень дотошно и въедливо. Иногда он бывает настолько занудным, что Феликс мысленно хватается за голову. Он всегда рвется продемонстрировать, как хорошо подготовился к урокам. Гонзало, думает Феликс: Гнутый Грифель великолепно подходит на эту роль.
– Это все хорошо, – говорит Гнутый Грифель, – но вы еще не рассмотрели вопрос… э… вопрос с Ариэлем.
– Да, с этим женоподобным феем, – подсказывает Костыль.
– Этот вопрос мы обсудим в пятницу, – говорит Феликс. – А сейчас – ваше первое письменное задание. Я хочу, чтобы вы очень внимательно перечитали текст пьесы и выписали все ругательства, которые там встречаются. На наших занятиях можно ругаться только бранными словами из самой пьесы. Употребивший матерные слова на «бэ», «ха» и так далее, а также любые другие ругательства, которых нет в пьесе, теряет баллы. Подсчет баллов идет по системе доверия, но мы все перепроверяем друг друга. Все ясно?
Улыбки от «стариков»: Феликс всегда дает это задание на первом уроке.
– Играем на сигареты? – уточняет Маракас. – Как всегда?
– Конечно, – говорит Феликс. – Когда составите список, пусть каждый выберет из него десять слов или фраз, которые ему больше нравятся. Их надо выучить наизусть и запомнить, как они пишутся. Это будут ваши особые бранные слова. Их можно употреблять в этом классе по отношению к чему угодно и к кому угодно. Если не знаете, что означает какое-то слово, спрашивайте – не стесняйтесь. Я объясню. Все готовы? Тогда приступайте.
Лица сосредоточены, тетрадки открыты, шелестят страницы сценариев, карандаши деловито скрипят по бумаге.
Ваше дремучее сквернословие, сожри его жабы, думает Феликс, тоже способствует повышению грамотности. Вместе с вашими тухлыми сигаретами, черт бы их побрал.
14. Первое задание: Бранные слова
В среду Феликс чувствует себя спокойнее. Он преодолел первый барьер. Сегодня он выступает в роли добродушного дядюшки: снисходительного, но надеющегося на отличные результаты.
– Давайте посмотрим, как вы справились с вашим заданием, – говорит он. – У кого сводный список?
– У Гнутого Грифеля, – говорит Мачете.
– И кто зачитает его перед классом?
– Он же, – говорит Костыль.
– Потому что он сможет это произнести, – говорит Маракас.
Гнутый Грифель откашливается и читает, выразительно и степенно, словно выступает на заседании совета директоров:
– Чума их разрази. Чтоб тебя оспа схватила за горло. Богохульник. Безжалостный пес. Черт тебя дери. Собака. Подзаборник. Наглый горлодер. Отъявленная потаскуха. Проклятый спорщик. В море десять раз чтоб ты погиб! Безмозглый. Жалкий. Грязный. Уродец. Тупица. Негодяй. Презренный раб. Ком земли. Гнусный раб. Ведьмино отродье. Пусть ты весь покроешься волдырями. Пусть заедят тебя жабы, а также крысы. Лживый раб. Жалкая грязь. Вонючий. Чума. Сгнои тебя чума. Паршивый. Чудовище. Урод. Прековарное пьяное чудовище. Черепаха. Ничтожный. Поганый. Гнусный. Обезьяна. Пестрый шут. Презренный негодяй. Черт побери. Прирожденный черт. Глупец. Чума на тебя. Дурак. Осел. Дьявольская тварь. Скотский. Кривобокий. Жалкий. Безмозглый. Грязный. Злокозненный. Жаба. Жабье племя. Тварь. Тухлый. Ничтожный. Поганый. Гнусный.
– Отлично, – говорит Феликс. – Полный комплект. Даже не знаю, что еще можно добавить. Есть вопросы или замечания?
– Меня обзывали и хуже, – говорит Маракас.
– А почему ком земли оскорбление? – спрашивает Костыль.
– Мы живем на земле, – говорит Рыжий Койот. – Выращиваем на ней пищу. И черепаха. Что в ней плохого? Для многих племен черепаха – священное животное.
– Пережитки колониализма, – говорит 8Рукк, который, будучи хакером в прошлой жизни, проводил много времени в интернете. – Просперо думает, что он самый крутой, и стоит выше всех, и может их унижать по-всякому.
Мультикультурализм во всей красе, думает Феликс. Он ожидал возражений на «ком земли», но уж никак не на «черепаху». Он начинает свои объяснения с нее:
– «Черепаха» просто означает медлительного человека. В этой пьесе.
– Типа еле шевелит задницей, – любезно подсказывает Контакт.
– Давайте не будем использовать ее как ругательство, – говорит Рыжий Койот.
– Решайте сами, – говорит Феликс. – Что касается «кома земли», земля в данном случае выступает как противоположность воздуху. Низкое против высокого.
– И его тоже не будем, – говорит Рыжий Койот.
– Опять же, решайте сами, – говорит Феликс. – Еще есть вопросы?
– Я не злопамятный, – говорит Рыжий Койот, – но запомню, если кто-то назовет меня черепахой или комом земли. Просто предупреждаю.
– Ладно, мы тебя услышали, – говорит Костыль.
– У меня есть вопрос, – говорит Мачете. – «Дерьмо» – это ругательство? Его можно употреблять или как?
Хороший вопрос, думает Феликс. Формально «дерьмо» – не ругательство, а просто обозначение экскрементов, но ему не хочется слышать его постоянно. Дерьмо, дерьмовый, дерьмово. Можно было бы вынести этот вопрос на всеобщее голосование, но если ты руководитель, то надо руководить, а не месить это самое дерьмо.
– «Дерьмо» отменяется, – говорит он. – Скорректируем лексикон.
– Почему? – спрашивает Костыль. – В прошлом году было можно.
– Я передумал, – говорит Феликс. – Я устал от дерьма. Когда его много, это становится однообразным, а однообразие претит Шекспиру. А теперь, если больше нет вопросов, пишем диктант по всему списку ругательств. И не подглядывать к соседям! Я все вижу. Все готовы? Тогда начинаем.
15. Ответь мне, чудо
Феликс уже пригласил в постановку на роль Миранды девушку, которая подходила ему идеально. Ту самую, которую он выбрал на эту роль в его отмененной «Буре» двенадцать лет назад: Анну-Марию Гринленд, бывшую гимнастку-юниорку.
Конечно, сейчас она старше, размышлял он, готовясь к их новой встрече после стольких лет. Но это не страшно: тогда, двенадцать лет назад, она была очень юной. С ее телосложением – стройная, крепкая, худощавая – она еще сможет сыграть Миранду. Если, конечно, она не расплылась за эти годы.
Ему пришлось исхитриться, чтобы ее разыскать. Ему не хотелось обращаться в агентство подбора актеров, потому что ни одно кастинговое агентство не направит своих клиентов на работу в исправительное учреждение: тут могли быть сложности. Ему надо связаться с ней лично. Он даже готов предложить вознаграждение; заплатить из своих сбережений.
Ему помог интернет: как только он начал искать, ее резюме сразу нашлось на сайтах ActorHub и CastingGame. После несостоявшейся «Бури» она какое-то время участвовала в постановках на Мейкшавегском фестивале, сыграла несколько эпизодических ролей: проститутка в публичном доме в «Перикле», рабыня в «Антонии и Клеопатре», танцовщица в «Вестсайдской истории». Ни одной главной роли, сплошная массовка. Если бы она сыграла Миранду, все м