Другие, но почему-то до отвращения похожие на предыдущих. Или у Данилы в глазах рябит? Нет…
— Картинки сгенерированы нейросетью, причём скорее всего в одном цикле. Очень высокий процент визуального сходства объекта. Вероятно, брали картинку и давали вариации, а их уже и распихивали.
— А это кто?
— Это? Это Ладушка-19, если с латиницы. В тот же день добавилась к твоему приятелю. И да, они друзья друг у друга, как и прочие мёртвые аккаунты… совсем пустой вызывает подозрение. А так — ты видишь, что человек чего-то там выкладывает, друзья у него есть и на первый взгляд аккаунт кажется вполне себе рабочим.
— То есть… она к Стасу, а эта… ко мне? — уточнил Данила.
— Именно.
— И оба они…
— Родные сёстры тех других призраков.
— Ага.
— Дань, — Ульяна ткнула в бок. — Ты чего?
— Думаю.
— Не мешай, Ульяна, — Элеонора пролистала страницу. — Надо же, и вправду как живая… ванильный такой аккаунт. Но вполне типичный.
— Не совсем. Если проанализировать глубже, то система находит внутренние противоречия между выставленными цитатами. Они говорят или о расстройстве личности, которая через день меняет точку зрения, или…
— О том, что личность отсутствует изначально, — завершил Василий. — Я читал про существование социальных сетей, но пока не пользовался. Человеческими.
— А какими пользовался? — Ляля легла на стол и прищурилась.
— Эльфийскими. Это часть обучения. Программа реабилитации и возвращения угнетённой личности в дружелюбную социальную среду.
— И как?
— С демонами проще, — вынужден был признаться Василий. — Там, если ты не нравишься, сразу убить попытаются. А тут… всё очень вежливо и красиво, но если долго сидеть, то возникает острое ощущение собственной неполноценности.
— А… — Элеонора посмотрела искоса. — А ты на самом деле демон?
— Да.
— Просто… я демонов иначе представляла.
— Это демон порядка и бухгалтерии! — Данила прям кожей ощутил её интерес. Стало почему-то обидно, хотя не понятно, почему. — Кстати, Вась, тебе тоже нужен профиль!
— Нет!
— Да. Вот у меня есть. Игорёк?
— Само собой. У меня даже канал свой есть. «Жизнь упыря» называется. Но вы опять отвлеклись, — это было сказано с упрёком. — Мне скоро в гроб возвращаться…
— Не спрашивай, — сказала Ульяна, поймав взгляд Эльки. — Я тебе потом его покажу. И гроб, и… остальное. Ляль, у бабушки есть успокоительное?
— Конечно, есть! Разные. Может даже совсем успокоить…
— Потом успокоитесь, — Игорёк впервые повысил голос. — Дань. Смотри. Ты с ней переписывался?
— Да не помню я. Мне каждый день кто-то пишет. Шлют большею частью всякую ерунду… хотя… знаешь, я, как вернулся, то мало кого добавлял. Ну, из-за того, что фигня как раз… и вот… а её почему-то добавил, хотя в упор не помню…
— Дай свой телефон, — Игорёк протянул руку.
— Это не совсем, чтоб мой… это Лёшки. Братца моего. Кузена, то есть. Мой когда ещё навернулся, а он свой предложил. И…
И появилась мысль, а ведь, если с Данькой что-то случится, то кто станет любимым сыном и наследником? Мама, конечно, будет не рада, но у них с отцом давно всё к разводу катится.
Ладони вспотели.
И сам Данила вспотел, резко и разом. А ведь сценарий куда более реальный. И наверное, даже неплохой. Действительно, неплохой. Трупов в этом деле нет, так что… так что отца им убивать не за чем. И маму.
Достаточно Данилу убрать.
Так, чтобы без подозрений и закономерно. А ведь сорвись он снова, всё как раз будет вполне закономерно. Логично даже.
— Я его внизу проверю, — телефон Игорёк убрал в задний карман. — Тебе ж пока не нужен?
— Да как-то… я отцу собирался позвонить.
— С моего позвонишь. Включу переадресацию, — Игорёк протянул собственный и пояснил. — У меня несколько. Ну… так. По привычке. Этот вообще, если хочешь, забирай.
Данила сперва взял трубку в руку, потом кивнул.
— Контакты переслать?
Было бы что там пересылать. Матушкин Данила помнит. Отца тоже. А остальные… нет там, среди остальных, никого, с кем бы хотелось поговорить.
— Может, разблокирую хоть? — предложил Данила. Но Игорёк отмахнулся:
— Да не надо. Сам разблокирую. Там защита — даже не вчерашний день… интересно другое. Ты сейчас своего кузена упомянул. Я его нашёл тоже. Вы, кстати, похожи. Так вот, эта девушка добавилась сперва к нему в друзья, и потом уже к тебе.
И поскольку высветился общий знакомый, который… ну ладно, пусть Данька Лёшку недолюбливал, но всё одно ведь свой человек… вот Данька и добавил.
Эту… Светочку?
Или кто там?
— А вот к нему она добавилась через… минутку, — Игорёк защёлкал клавишами. — Вот. Это ведь тоже твоя родственница? Я правильно понял?
— Не совсем.
— Просто фамилия у вас… Мелецкая Людмила.
— Это по мужу. Её муж — мой дядя. Младший брат отца.
На фото Людмила была строга и неприступна. Впрочем, в жизни не лучше. Нет, она пыталась быть милой, вернее даже была, особенно с нужными людьми, но Данила другое помнил.
Взгляд её холодный.
И ещё эту улыбку, которая едва-едва намечалась, будто Людмила знала что-то такое, особенное, о нём. Что-то смешное или даже вот позорное. И этой улыбкой намекала на своё знание. И на то, что готова им поделиться.
Быть может.
Язык сам к нёбу прилип.
— Дань, ты что? — Ульяна отвернулась от экрана. — Всё нормально?
— Ничего, — сердце ухало быстро-быстро. — Да ничего она… в том и дело, что ничего, но…
— Но мне не нравится, — Ульяна скрестила руки на груди. — Ты как-то чересчур нервно реагируешь. Что, такая страшная тётка?
— Да нет. Не особо… мама её недолюбливала, но как бы сказать, что за дело, так нет… в том и проблема, что она… идеальна. Умная. Милая. Тактичная. И в то же время рядом с ней… не знаю, я как-то…
Вот как объяснить то, что Данила и сам не понимал.
— Твои зрачки расширились, а пульс ускорился на пятнадцать процентов по отношению к обычному, — произнёс Василий спокойным тоном. — На висках выступил пот…
— Где? — Данила коснулся. — Просто жарко, вот и вспотел!
— Ты позволишь? — демон поднялся, отставив портфель. — Твоя реакция нетипична, и я хочу проверить кое-что, но мне необходимо твоё согласие и содействие, поскольку снятие слабых остаточных слепков с ментала требует максимально возможного эмоционального спокойствия.
— Ты менталист?
Не хватало. Мало того, что демон, так ещё и менталист.
— Слабый. Именно поэтому мне доступны некоторые манипуляции из числа тонких. Закрой глаза. Сделай вдох. И выдох. Клянусь, что не планирую проникать в твои мысли…
— Было бы там во что проникать, — неожиданно раздражённым тоном произнесла Элеонора.
— … или иным способом воздействовать на ментальную сферу.
— Хорошо.
— Тогда присядь, пожалуйста, — демон указал на освободившийся табурет. — Так работать будет удобнее. И глаза закрой.
А сам за спину зашёл. Пальцы у демона горячие, что угольки.
— Глубокий медленный вдох и медленный же выдох, и снова… вот так. Сердце успокаивается. Дыхание выравнивается. Ты расслаблен… — голос демона сделался мягким и певучим. И вправду отпустило, а главное, стало хорошо так.
Мирно.
И Данила даже подумал, что надо бы Ваську поблагодарить. Ну, чисто по-человечески, потому что хоть и демон, но нормальный же парень.
— Открывай…
Данила, подчинившись голосу, открыл глаза и подпрыгнул, увидев перед собой знакомое лицо. Людмила стояла в пол-оборота, глядя на него поверх очков. И улыбочка эта…
— Стой, — в затылок вдруг будто игла вонзилась. — Дыши. Это неприятно. Но мне кажется, что существующую ментальную закладку следует удалить.
— З-закладку?
Какую закладку?
— Я полагал, что имею дело с остаточной физиологической реакцией, но она оставила закладку. Она менталист?
— Не знаю. Н-не уверен… она точно не под регистрацией, а значит, если и менталист, то очень слабый.
— Для ребенка сильный и не нужен, — демон что-то сделал и боль стала почти невыносимой.
Данила стиснул зубы, чтобы не застонать, но из глаз слёзы сами брызнули.
— Ульяна, ты бы не могла ему помочь? — а горячие демонские руки убрались. И сам он отступил. — К сожалению, целительское искусство в демонических мирах развито слабо. До недавнего времени общество в принципе отрицало его необходимость.
— Дань, ты как? — руки на его голове сменились другими, и эти были тёплыми, а ещё сила, от них исходившая, уняла боль.
— Уже лучше, — он сумел разжать зубы.
— Почему? Я про целительство, — уточнила Элеонора.
— Потому что демоны полагают, что сильная особь сама способна исцелить свои раны, а слабая не достойна жизни. Но мировоззрение меняется…
— Что… это… за дрянь? — Данила сумел и глаза открыть. Демон стоял перед Элеонорой и, кажется, красовался.
Или не кажется?
Вот зачем он выпустил шарик тьмы, который катал в пальцах?
— Это? Это… прости стихия, — Василий смутился и шарик развеял. — Часто люди не способны воспринять стихию тьмы на физическом уровне… и это… вот…
Из нового шарика появилась роза, которую Василий протянул Элеоноре.
А та взяла.
— Какая красивая…
Чёрная. Только края лепестков алеют угольками. Нет, стильненько, но у Данилы с огнём не хуже получалось, а она отмахивалась, говорила, что, мол, он талант на глупости тратит.
А у демона, стало быть, мудрости.
— Я про то, что в голове вообще-то, — он потёр затылок. — Что за закладка?
— Очень простая, но старая. Её поставили, полагаю, когда ты был ребенком, причём сделал это человек близкий, пользовавшийся полным твоим доверием. Иначе дар просто отсёк бы это воздействие. Закладка проста, но весьма устойчива. Затем менталист просто подновлял её. И в конечном итоге добился выраженной реакции на объект.
— Это какой? Чтобы у меня при виде Милочки пульс подымался? — Данила потрогал голову. Страсть до чего хотелось потребовать, чтобы демон ещё в ней покопался. Вдруг да закладка не одна? — А смысл?