Ульяна же подумала, что она как раз, похоже, вляпалась по самую макушку.
— Леший, стало быть… — человек, сидевший напротив Земели, вовсе не казался удивлённым. Напротив, он был спокоен и будто бы даже доволен. — Вот, стало быть, как… что ж, друг мой, тебе повезло.
— Ты мне веришь? — Земеля поднял бокал, чувствуя, что рука предательски дрожит. И дрожь эта передаётся содержимому бокала. Вон вино рябью идёт.
Нехорошо.
— Верю, отчего ж не поверить.
— Я вот сам себе не верю, — признался Земеля и выдохнул с облегчением. — Вот думаю, а в голове всякое… может, надышался чего? Или менталист…
— В кустах сидел, тебя поджидая? — с усмешечкой спросил человек.
— В это в любом случае поверить проще, чем в лешего. Но… что мне делать?
— Обещание исполнять. Это если совета хочешь. У тебя и вправду люди есть? На примете?
— Так… найдём.
— Вот и ладно. Ищи… и не вздумай обманывать. Больных там, скорбных умом или алкоголиков даже не веди. Сочтёт оскорблением и попыткой договор нарушить. А это, друг мой, верный приговор.
— Ты… сталкивался? С такими?
— Лично — нет, но от отца остались кое-какие записи, — человек откинулся на спинку кресла. В полутьме кабинета, который он занял, благо, заведение было приличным и предоставляло важным людям возможность вести переговоры в тишине да покое. — И потому следует подумать…
— А что с посёлком этим?
— Пока не трожь. Если леший проснулся, стало быть, и ведьма объявилась.
Бред.
Вот кто бы другой сказал подобное, Земеля точно решил бы, что перебрал он. Или шутки шутит. Но вот у нынешнего собеседника чувство юмора, конечно, имелось, но не такое.
И стало быть, всерьёз он?
Про ведьму?
— А… они тоже… существуют? — поинтересовался Земеля осторожно.
— Существуют. Хотя, конечно, редко когда выбираются из своего захолустья… но так даже лучше… замечательно даже, — человек постучал мизинцем по широкому подлокотнику, и красный камень сверкнул искрой силы. Человек же глянул на Земелю, словно раздумывая о чём-то. Взгляд его был холоден, и Земеля ощутил, как по спине ползут струйки пота. Дыхание перехватило. И мелькнула мыслишка, что надо было в лесу оставаться.
Жениться.
И хрен бы его кто в этом лесу достал бы.
— Ведьмы… ведьмы — это вполне себе реальность, хотя и не для широкой общественности. С другой стороны этой общественности вон скорее скандалы с интригами интересны…
Серьёзно?
Ведьмы…
— И что за… ведьмы?
— Они за Уралом обретаются. Давний ещё договор, хотя, конечно, сейчас многое поменялось. В дела людские особо не суются. Так, хранят себе заповедные земли. Там действительно сейчас заповедник, который под рукой государя пребывает.
Ведьмы.
Заповедник. Ведьминский заповедник под рукой императора.
— Ты пей вино, тебе надо, — сказал человек, глядя с насмешкой.
И Земеля подчинился.
— И что они там, в заповеднике, делают? — поинтересовался он. — Младенцев крадут и на мётлах летают?
Хотелось, чтобы прозвучало насмешкой, но вышло… вышло не смешно. Жалко вышло.
— Про младенцев не знаю, а мётлы — это так… сказки. Зато знаю, что сила у них имеется и такая, которая мир перекроить способна. Может, помнишь, лет пять тому тайга занялась?
— Это когда… ну, там ещё год сухой был.
— Вот-вот. Год сухой, огонь горячий. Пришлось людей эвакуировать. МЧС не справлялось. Четверо огневиков погибло, пытаясь огонь сдержать. Тогда-то и отправились к ним на поклон.
— К ведьмам? — уточнил Земеля, пытаясь уложить услышанное в голове.
— К ним самым. Они и отправили пару девок…
— И… как?
— А вот как оно было, не знаю. Расспрашивал. Да только никто говорить не захотел. А людишек моих, которые выяснять сунулись было, вдруг не стало. Точнее исчезли они на пару дней, а вернулись и сказали, что, мол, осознали неправедность своего нынешнего образа жизни и теперь, пока не поздно, хотят всё исправить. Главное, что пожары тогда разом утихли. А на том месте уже в следующем году лес поднялся. Сам собою. И теперь-то, если верить спутниковым снимкам, стоит, будто и не было тех пожаров.
Звучало… сказочно.
Очень.
— Если думаешь, что не пытался я к ним съездить, то пытался. Дорога там проложена. Трасса даже. И город имеется, и посёлок. Школы. Вся-то социальная структура, как и надобно… но добраться в тот город не у каждого получится. Мои люди ездили, кто доезжал, кто нет. Кто доезжал, тот возвращался, докладывая, что обычный город с обычными людьми…
— А ты?
— А я как раз вот и не доехал. Лишь убедился, что прав был отец.
В чём? Но тут Земеля с вопросом поостерегся.
— Они редко свои земли покидают. Но порой случается, особенно, когда источник рядом. Может, он пробуждает силу, может, ещё чего… главное, с землёй мы не ошиблись. Осталось только ведьму отыскать.
— А… потом?
— Потом? Суп с котом… вот что-то ты совсем нюх потерял, друг мой ситный. Вопросы задавать начал…
Человек прищурился.
И снова перехватило дыхание. Сердце и то остановилось почти.
— Я… так… может… помочь чем надо, — Земеля сунул пальцы под галстук.
— Помочь… а и пожалуй, что поможешь. Ты с обещанием своим не медли. Ищи людишек… а заодно от меня кандидата прими. С ним будет подарок. Передай его Лешему. Скажи, что от человека, который дружбы ищет и сотрудничества. В общем, постарайся, Земеля. И я тебя не забуду.
Прозвучало почему-то угрозой.
Глава 23Где остро встает вопрос кадрового голода
Глава 23 Где остро встаёт вопрос кадрового голода
Он собрал лицо в недовольный кирпич
История любви с очень суровым героем
— Спит? Сколько вы ему вкатили?
Машина остановилась, потом хлопнула дверь, выпуская водителя и впуская прохладный воздух. Следом распахнулась и другая, а носилки с Наумом Егоровичем выкатили из машины. Он с трудом подавил зевок. Вот честно, засыпать не хотелось, но как-то само собою вышло.
То ли антидот так сработал, то ли наоборот не сработал, а сработало как раз зелье успокоительное, то ли просто сама эта поездка, тишина и мягкое покачивание машины убаюкали.
Возраст всё-таки.
Смех смехом, а о пенсии пора подумать. Или хотя бы о смене работы. Староват он стал для таких вот приключений, и сейчас это особенно чувствовалось. Вот как закончится всё, так и подаст Наум Егорович рапорт о переводе…
— Он вообще живой? — чьи-то холодные пальцы ткнулись в шею.
— Живой, — заверили с другой стороны. Тянуло открыть глаза и посмотреть. — Развезло вон. Небось, эта дура двойную дозу всыпала. Куда его?
— В третий давай.
— В третий? — уточнил голос с явным удивлением. — Так ведь же ж обычно… случилось чего?
— А то. Сегодня тут вообще весело. Сперва придурки какие-то рыскали. Потом по внутреннему периметру тревога сработала. Заглохла-то сразу, а потом опять и в другой точке. И в третьей. Ясно же, что заглючила система, но Вахрякова ж знаешь. Всех на уши поднял. Заставил каждый куст проверить… потом у докторов чего-то там засбоило. То ли выброс, то ли просто накосячили, а теперь прикрываются наукоёмкой хренью. Мы вон весь вечер народ перебрасывали. Вахряков злой, как…
— Хватит болтать, — этот хрипловатый бас заставил Наума Егоровича напрячься.
Вот сразу по голосу почуялось, что говоривший — человек важный, облечённый властью, а ещё и вправду злой.
— Я ж писал, чтоб отложили операцию…
— Куда откладывать? Всё запущено и согласовано. Это у вас тут бардак! — возразил тот, кто привёз Наума Егоровича. — Нет, можем обратно отвезти.
Не надо!
— Но с хозяином сами станете объясняться.
— Замолкни. Спит?
— Спит.
— И как долго?
— Понятия не имею.
— Не зли меня!
— Да не знаю я! Ну ему и так сыпали, и он сам чего-то там жрал, траву какую-то от нервов. А теперь и мы добавили. Его по-хорошему бы под капельничку, на детоксикацию кинуть.
— Вези.
— Что, в третий?
— В третий.
— Так ведь тут пилить… может, мы на машине? — в голосе появились заискивающие ноты. — Тихонечко подкатим, а потом и выгрузимся.
— Не положено, — резко оборвал бас. — Так кати. И давай, пошевеливайся…
— Чтоб тебя, — каталку толкнули и мелкие колёсики её заскакали по плитке. Сама каталка при этом дребезжала и опасно покачивалась, заставляя Наума Егоровича гадать, выдержит ли. Всё ж весу в нём прилично… — С-скотина… как нормального же человека попросил… ничего, хозяин тут явится, скоро эту богадельню…
Человек ещё бормотал, то и дело пихая каталку.
— Фу-х, — раздался ещё один голос. — Дурдом сегодня натуральнейший…
— Как есть. Привет. Подсобить прислали?
— Вроде того. Здоровый какой…
Не такой уж Наум Егорович и здоровый. Вполне себе обыкновенный. Для мужчины в его годах, можно сказать, даже стройный.
— Ничего, тут и схуднёт, и оздоровится…
И худеть ему нужды нет. Это если б жир был, тогда да. А у него не жир. У него мышцы.
— Кто на месте?
— Да все на месте. Когда началось, так Евгеньич всех поднял. Даже вон Славину вызвать пытался.
— И?
— А она в город умотала. То ли свадьба, то ли похороны… но телефончик отключила. Небось, знает эти его выверты. Он же ж никогда спокойно отгулять не даст. Вечно чего-то срочное. Достал прям.
— Эт точно…
Вдвоём каталку толкали бодрее, но от мелкой тряски Наума Егоровича слегка замутило.
— Так чего случилось? — уточнил тот, который привёз.
— Ну, сперва вроде как на внешнем периметре кто-то там появился. Ребят отправили, те и разобрались. Там городские какие-то не туда впёрлись. За ними Козырина послали, чтоб присмотрелся, то да сё…
Наум Егорович потрогал языком щёку, потом вспомнил, что в щеке у него как раз ничего и нету. И в зубах. Ампулу с ядом не выдали, а когда он заикнулся, то заработал тяжёлый взгляд Фёдора Фёдоровича.
— Мы, — сказал тот престрого. — И без того вечный кадровый голод испытываем, чтоб подобная идея понимание нашла. Сотрудник должен думать, как выполнить задание, а не как помереть героическим образом.