Ульяна прикусила язык, с которого готов был сорваться вопрос, потому что в её представлении оборотни и огурцы как-то слабо сочетались.
— Но там тоже непросто всё… с парадного входа дверь железная. И как понял, двойная, навроде тех, что в воротах стоят. Камер пара. И не только они. Детекторы движения, инфракрасные…
— Как-то оно… слабо на лечебницу похоже, — озвучила Ляля мнение, причём не только своё.
— А то… короче, через главный вообще было без вариантов, — Никита облизал пальцы и, подхватив очередной огурец, поинтересовался: — А молоко ещё осталось?
— Осталось, — Ульяна заглянула в холодильник. — Но… ты уверен?
— А чего?
— Того, что, если ты маринованные огурцы молоком запьёшь, — проворчал Игорёк. — То ночуешь сегодня на улице. Чтоб далеко не бегать.
— Злые вы… хотя да, наверное… короче, я подумал, что этот вход, он, конечно, такой вот из себя весь навороченный, а потому должен быть второй.
— Так уж и должен? — Ляля вытянула руку к Элеоноре. — Похоже?
На запястье сияли камни. Крупные такие. Яркие.
— Похоже… как?
— Вода блестит. Камни тоже блестят. Сойдёт?
— Логика определенная есть, хотя принцип всё равно не очень понятен. Но да, сойдёт.
— Должен, конечно, — Никита сдвинул брови. — Вы там не отвлекайтесь на побрякушки… а я так подумал. Охрана — она ж тоже люди. И прочие. Врачи там, лаборанты. Им целыми днями на рабочем месте торчать — тоска. А пройтись? А покурить? А потрепаться так, чтоб начальство не слышало? И само начальство, оно ж тоже не роботы, если так-то. Вот и должен быть способ тихо свалить, чтоб камеры не засекли.
И ведь прав Никита. Ульяна, где только ни работала, но везде имелся свой особый тихий чёрный ход.
— Ну и по технике безопасности должен быть запасной выход. В теории наверняка он бы числился закрытым, но…
Он сделал паузу.
— Я тебя сейчас по лбу тресну, — пообещала Ляля.
— Да ладно… короче, как раз в кусты дверь и выходила. Незаметненькая. На неё даже иллюзию навесили, уж кто там, начальство или сами, не знаю. Я и сидел. И досиделся. Дверь открылась и вышел один. Покурить. Потом телефончик достал и залип. Ну а дверь камушком подпер. Тяжёлая она. И ещё лязгает.
— Нарушение правил внутреннего распорядка приводит к возникновению внештатных ситуаций, — произнёс Василий презадумчиво.
— А то… щель узкая, но я протиснулся. И оказался вроде как в коридорчике. А там налево пойдёшь — под камеры попадёшь. Направо — та же фигня. Ну и осталось, что лестница вниз.
— И ты пошёл вниз.
— Оттуда… не знаю… как сквозило, что ли? Только не воздухом, а силой. И там тоже дверь. И тоже, прикинь, кирпичом подпёртая. Половинкой, — уточнил Никита, отчаянно поскребши затылок. — Но эта дверь бронированная. Те, что дальше в барак, с виду простые, хотя и с цифровыми замками, а вот… в общем, я ж планировал сперва по бараку прогуляться, поискать твоего этого приятеля. Может, метку какую поставить…
— Даже представлять не хочу, какую ты мог метку поставить, — бросил Игорёк.
Ляля хихикнула, а Никита надулся.
— Крест бы нацарапал. Когтем! Я ж оборотень, а не… но… когда потянуло этим дерьмом, у меня шерсть дыбом встала.
Он шеей дёрнул и по ней же хлопнул.
— Там натурально так… так… не знаю, как описать. Неправильно. Нехорошо… и я решил глянуть. Чисто одним глазком.
— Никита! — воскликнула Ляля.
— Чего?
— А если бы дверь закрыли⁈
— Ну… придумал бы что-нибудь, — Никита вздохнул. — Знаешь, когда оно повеяло, так у меня внутри всё… я должен был туда пойти. Что-то они там нехорошее делают. Очень нехорошее.
— И? — Игорёк прищурился.
— И не вышло… я только сунулся… ну и силу раскрыл… ну, на всякий случай.
— Какую силу? — Данила тоже вытащил огурец, который, правда, не жевал, но держал в руке.
— Оборотни обладают довольно плотной энергетикой, — оторвался от экрана Игорёк. — И управлять ею способны. Не как маги. И не как водяницы… скорее уж они способны слышать энергетику определенного места. Ну или собственную направлять.
Ульяна не очень поняла. И судя по выражению лица Данилы, он тоже.
— Во… вообще-то так делают, чтоб понять, где и кто. В стае опять же удобно. Ну и понятно, кто вожак. У кого силы больше, тот и главный. Так я и подумал, что точно почую, когда этот, с телефоном, дёрнется. Ну, чтоб назад выскочить, — Никита почесался под левой лопаткой. — И типа эта там сила, она вот как замерла. А потом отступила… ну и а вообще потом как ломанёт! Прям волною. Я аж присел. И слышу, орёт кто-то. И сообразил, что внизу что-то случилось. Не знаю, что именно. Это не я! Честно, не я! Это оно там само! Я только пару ступенек и успел… чтоб ты знал, какие там ступеньки крутые. А у меня, между прочим, лапки. Я, между прочим, маленький. А эта прям не успокаивается, прям тянется ко мне. Вся… и я, вот честно, Игорь, ты ж меня знаешь, я не боюсь ничего… почти ничего…
— Только ветеринаров.
— Да ладно тебе… там просто… оно живое. И в то же время совсем не такое. Другое. Я вдруг понял, что если оно дотянется, то… ну и…
— Сбежал? — спросила Ляля.
Никита кивнул и вздохнул тяжко, а потом понурился и произнёс:
— Извините.
— Это разумно, — заметил Василий. — Отступить перед лицом неизвестной силы, избегая прямого столкновения с ней.
— Ну да… только там сразу сирена завыла, прям так, что по ушам. Все забегали ещё быстрей. Я едва успел выскочить и то попался.
— И… — Ляля схватилась за сердце, а на пальчиках её ярким светом полыхнули камни.
— Так… за шкирку схватили. Санитар этот… ловкий, падла. А ещё артефактами обвешан. Большею частью защитными. Кстати, хорошо, что эта дрянь камеру спалила, потому что и та штука, ну, для поиска жучков, у него была. Разве что в пасть не засунул. И начальство прилетело, орать начало, мол, откуда собака на территории…
Никитка покрутил огурец. Поглядел на бутылку с молоком, явно не способный сделать выбор.
— Тут и мой подоспел, мол, типа, я его собака. Он меня в приюте взял, чтоб невесте подарок сделать. И недосмотрел…
— В приюте?
— Ну… так вроде безопаснее. А то мало ли. Там реально начальник этот отмороженный на всю голову. Слышали бы, как он… прям уши все заложило. Типа, нарушение протокола, режима… уволит на хрен и всё такое. Я уже реально подумал, что кабздец нам обоим. На месте расстреляют. Но тут доктор прилетел.
— Какой?
— А я откуда знаю. В белом халате. Тоже волоса дыбом… остатки. Такие, вокруг лысины кустиками… и тоже орать с ходу начал, что там дестабилизация, утечка и почти пробой. Что надо эвакуацию объявлять… этот, начальник, уже на него матом, типа, творят там в лаборатории не понять чего, а потом носятся, что оглашенные. Этот не испугался и в ответ, что если выброс случится, то барак накроет, и всех, кто в нём. Что он уже объявил отход и лабораторию на сутки запечатывает, но народ надо переводить…
Огурец громко хрустнул на зубах Никиты.
— Вот… а тот, главный, матом, что никуда и никого… типа некуда их переводить. Что во втором всё забито, там он не рассчитан на такое количество. А третий нерабочий… а этот, что, мол, Хозяину доложил и приказ…
— Страсти какие! — выдохнула Ляля, подперев щеку рукой.
— А то… ну как про Хозяина услышал, так успокоился, только этого обозвал. Прям так и сказал, мол, падла ты, Евгеньевич… ну или как-то так. А на нас глянул и велел уматывать с глаз долой. И сегодня не являться… ну и остальным перевод готовить. Мой потом вздыхал…
— Странно, что его не сдали.
— Кто? — хмыкнул Никитка. — Начальник смены? Или напарники? Или старший над группой? Начсмены не в курсе. А старший сам сообразил, что он же крайним и останется. Разрешил? Разрешил. А права не имел. И остальные, которые не донесли, хотя были обязаны, тоже получат. Проще уж сделать вид, что знать не знаешь, ведать не ведаешь и вообще не при делах.
— Преступление, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, а также организованной группой или преступной группой, влечёт за собой более строгое наказание, — сказал Василий.
— Вот и я о том же… а тут ещё этот, которого за вами послали, нажрался какой-то гадости. Его тоже привезли в невменько полном. А… и у них там для полноты везения и прибытие намечалось.
— Кого?
— Как понял, очередного пациента. Этот, из охраны, пытался отменить операцию, но то ли опоздал, то ли не дозвонился… короче, не задался у них день, — Никита закинул в рот остатки огурца и запил молоком. — Что? На улице, между прочим, не так и плохо. Тепло вот, воздух свежий…
— А выбрался ты как? — спросила Ляля.
— Обыкновенно. Нас выставили. Там, оказывается, автобус свой подвозит охрану на смену и со смены. А нам пришлось попуткой. Нет… мужик хороший. Мог бы меня бросить, а он вот нёс и ещё приговаривал, что не надо переживать, что это начальник охраны идиот, орал… вот, вышли на дорогу, попутку поймали и домой. Он думал, что невесте своей сюрприз сделает.
— И?
— И сделал. Она ему тоже. Такой вот… — Никита поднял руки и мышцы напряг. — Красавчик подкачанный в шелковых труселях. Дальше не совсем интересно. Ссориться начали. Этот красавчик, конечно, сразу ходу. Трус поганый. Баба визжать… и на меня сказала, что она нормального шпица хотела, с документами и породистого, а не заморыша лишайного. Вот где лишайный, а?
— Просто дура. Нормальный ты шпиц. Красавчик просто, — заверила Ляля.
— Ну да, чутка на хватал на шерсть всякого, пока по кустам лазил. Так понимать же надо, что я не так вон просто, а… ладно, не важно. Он её тоже выставил. Сказал, что вдвоём жить будем и никто нам не нужен. Потом пить сел.
— А ты?
— А я что? Не бросать же человека одного. Тем более он мне там много говорить начал, сперва про жизнь, про Таньку эту свою, которую он со школы любит, а она вон… ну я и не выдержал, сказал, что дура, если не ценит. Он сперва опешил, потом согласился. Мы посидели, поговорили чутка. Я ему посоветовал уходить с работы. Ну, сперва в запой, а потом вообще… короче, нормальный мужик. Он на охрану нанимался, а что внутри какие-то мутки, так не сразу и понял. Платили-то прилично. Когда понял, что чего-то там не то, дёргаться было поздно. Он и не стал. Сам-то дальше внешнего круга не заглядывает. Зарплата нормальная, график тоже человеческий. И работа не сказать, чтоб прям сложная. А он думал жениться там, семью…