Игорь загадочно улыбнулся. Но глаза его по-прежнему смотрели холодно.
— Ты знаешь, что это? — Он снова хлопнул ладонью по массивной, вороненого железа, столешнице.
— Сам же сказал, макет гироскопа.
— Это я начальнику такую лапшу на уши навешал, — довольно хихикнул Игорь, — а тебе скажу правду. Знаю, не проболтаешься. Это… — он все же сомневался, можно ли мне доверить тайну. Я молча ждал. — Это — машина времени!
— Ты в честь пресловутого ансамбля так свой макет назвал? Не смешно. Хочешь, дам адресок?
— Какой еще адресок?
— Клиники.
— Не веришь!
— Нет. Чтобы этот случайный набор приборов, во главе с разбитым вольтметром…
— Вольтметр работает, только стекло позавчера какой-то идиот разбил и юпитер сломал.
“Юпитером” в лаборатории называли установленную на отдельном основании тяжелую штангу с одним или несколькими кронштейнами, каждый из которых, в свою очередь, имел три — четыре разнокалиберных зажима. На это полукустарное приспособление, изготовленное в макетной мастерской, можно было нацепить массу вспомогательного оборудования, начиная от вентилятора и кончая табличкой “Не лапать’ Настроено!” Чаще всего оно использовалось для устройства местного освещения. Один такой юпитер с вывихнутым плечом кронштейна валялся на полу рядом со столом.
— Что за народ! Три дня назад, оконное стекло разбили, никто не признался… Тут бокорезы нельзя оставить без присмотра, не то что машину времени. Не веришь? Да я, честно говоря, и сам не уверен, что заработает. Слушай, — оживился Игорь, — хочешь стать свидетелем узлового момента?
— Смотря что ты под этим понимаешь.
— Это моменты, которые определяют историю. Они не могут измениться ни при каких воздействиях на прошлое. Улавливаешь? Что бы я там ни натворил, сколько бы бабочек ни раздавил, а Карфаген будет разрушен, и Зимний будет взят двадцать пятого октября по старому стилю, и Освенцим тоже, к сожалению, неизбежен. Хотя малозначащие подробности, не зафиксированные в документах и вообще, так сказать, материально, могут измениться.
— Насколько я понимаю…
— Вот именно! Если машина заработает, ты станешь свидетелем события, равного которому не отыщешь, в истории ни древних, ни средних, ни даже поздних веков.
— Я не об этом. Ты считаешь, незначительные изменения в прошлом возможны?
— Ну да. Только поэтому и осуществима машина времени. Иначе бы неизбежно нарушался принцип каузальности.
— Он и так нарушается. Если ты побываешь в прошлом и скажешь, например, солдату, что его убьют, то он вместо того, чтобы поднять знамя и возглавить атаку…
— Нет. Закон больших чисел. Если этот солдат струсит, знамя поднимет другой, только и всего. И результат атаки не изменится. Ладно, не ломайся! Обещаю: твое имя будет записано в анналах истории золотыми буквами рядом с моим, только шрифтом помельче.
— Хорошо. Согласен. Значит, мы вдвоем отправимся в первое путешествие?
— Нет. Это — привилегия изобретателя. Твое дело — засвидетельствовать результат перед потомками. Я сейчас сяду в машину, тщательно закрою шторы и настроюсь на прыжок ровно на неделю назад. В тот вечер, я знаю точно, в лаборатории никого не было. В момент перехода вольтметр покажет бросок напряжения — емкости аккумуляторов все-таки маловато. После этого ты приоткроешь занавеску. Меня на столе не будет. Ты снова тщательно закроешь рабочую зону и будешь ждать. Ровно через пять минут я вернусь. И с этого момента попрошу обращаться ко мне не иначе как “Покоритель Времени!”
— А если не вернешься?
— Значит, расчеты были неверны, я попал в какой-нибудь мезозой, и меня слопал тиранозавр. Начинаем?
Игорь снял халат, сложил его вчетверо, положил на железо стола между телескопом и весами и уселся сверху, неловко подогнув длинные ноги. Да, не очень комфортабельна пока его машина.
— Задерни шторы. Начинаю настройку.
Я тщательно занавесил рабочую зону. Заверещал блок питания лазера, нежно запел, набирая обороты, гироскоп.
— Вышел на режим. Включаю. Следи за вольтметром, — раздался приглушенный голос Игоря. Там у него что-то щелкнуло, стрелка вольтметра за разбитым стеклом дернулась влево, но тут же вернулась в прежнее положение. Стало тихо. Я отдернул штору. Нежно-розовым светилась трубка лазера. Чуть слышно пел гироскоп на вышедших из равновесия весах. Игоря на черной матовой поверхности стола не было. Не было также телескопа, электромагнита и, кажется, еще каких-то приборов. Я тщательно восстановил затемнение и засек время.
Ровно через минуту послышался щелчок, и следом — ругательства Игоря:
— Идиоты! Ставят юпитеры где попало! Всю обедню испортили!
Штора отдернулась, и Покоритель Времени спрыгнул на пол, бережно прикрывая ладонью правую сторону лица.
— Дай пятак!
— Ты знаешь… Я сегодня кошелек дома забыл.
Игорь досадливо махнул рукой, схватил с монтажного столика плоскогубцы с красными изолирующими ручками и приложил их к глазу, под которым быстро набирал силу могучий фингал.
— Понимаешь, у машины еще нет системы отклонения от столкновений с посторонними предметами там, в прошлом. Я ее потому на интерференционном столе и поставил, что он здесь уже полгода стоит. Последний месяц я на нем вообще ни одного лишнего предмета не держу. Да вот какой-то кретин поставил рядом со столом юпитер, он меня кронштейном прямо в глаз! Я испугался, дернулся и со стола чуть не упал. Чтобы удержаться, за панель ухватился, и стекло на вольтметре раздавил! Оказывается, это я сам, понимаешь? — ликовал Игорь. — Значит, машина работает! — Он лизнул ранку на ладони, из которой сочилась кровь. — Надо впредь во время таких путешествий врача рядом держать. А ты? Теперь — веришь?
— Похоже на фокусы Кио. Он тоже всегда перед исчезновением занавески задергивает. Давай, руку перевяжу. Не помнишь, где у нас аптечка?
— Чудак! Воздействие электромагнитного поля видимого диапазона влияет на переход, поэтому я и экранируюсь. Победа! Нобелевка, считай, у меня в кармане! Жаль, рукопись начальник умыкнул, я бы уже через два дня статью отправил. А теперь пока еще выкладки восстановлю… — Игорь достал из книжного шкафа аптечку и протянул мне.
— Ты так и не рассказал, как он объяснил свой поступок.
Покоритель Времени рассмеялся, как будто я его не йодом мазал, а щекотал.
— А! Он сказал, что к нему сделал визит пришелец из будущего и поведал, будто бы я — злой гений истории, что мое дьявольское изобретение ввергнет цивилизацию в пучину смутного времени и что, по их расчетам, если мне сейчас помешать, то ничего этого не будет. И предложил добровольно уничтожить недописанную статью. — Игорь снова довольно рассмеялся. — Чувствуешь величие узлового момента? История делает сейчас крутой поворот. И ты — свидетель главных событий. Будешь потом внукам рассказывать. А может, мемуары напишешь. “Как я помогал Властелину Времени” — ничего заголовочек? Дарю!
— А может быть, и в самом деле, не надо пока машину времени изобретать? Обстановка сейчас неспокойная, о всеобщем и полном мире можно только мечтать… Представляешь, каким страшным оружием она может стать?
— Думаешь, сразу же наложат лапу военные? Не догадаются! У меня в статье специальный параграф есть — о невозможности существенного влияния на прошлое, нарушающего причинность.
— В том рассказе, из которого ты позаимствовал идею… Там приводится один из способов использования свойств времени во зло людям.
— Да что ты ко мне пристал! — Игорь выдернул руку и зубами откусил хвостик бинта. — Мое дело — теоретически обосновать и экспериментально подтвердить, ну и получить причитающееся таланту вознаграждение. Остальное — дело социальных институтов государства. И отвяжись от меня со своими нравоучениями. Всегда, кто сам ничего сделать не способен, начинает учить других!
— Как ты думаешь, почему он, пришелец, не обратился прямо к тебе? Это было бы проще и логичнее.
— Не думал над этим, — беззаботно пожал плечами Игорь. — Наверное, они там знают, что меня учить бесполезно… А ты, я вижу, всерьез воспринял эту легенду? Вот дела! Поговорить не с кем — сплошной наивняк вокруг. Думал, хоть ты-то поймешь… Врет все твой Каштанов, неужели не ясно? Заметает следы, как лисица. Слушай! — Его белесые глаза засветились и стали как будто чуть глубже. — У меня появилась отличная идея! Рукопись пропала два дня тому. Если я сейчас вернусь в прошлое суток на трое назад… возьму свою рукопись и привезу сюда! Улавливаешь? Начальнику нечего будет красть! Только… — Он пощупал забинтованной рукой набухший под глазом синяк. — Знаешь, давай вместе мотанем в прошлое! И тебе интересно, и мне полезно. А то мало ли что… Вдвоем всегда легче. Только не забудь, первое путешествие совершил я один!
— Согласен!
— Тогда садимся. Подстели что-нибудь… вон, Женькин халат возьми, а то плита железная, жестко сидеть. — Он полез на стол. Я сдернул со спинки стула замызганный халат, сложил его и уселся рядом с Игорем. Правая нога больно упиралась в рейтер с большой просветленной линзой. Игорь задернул шторы. Малиновый отсвет работающего лазера на черном полотне навевал мрачные мысли. Вершитель истории возился в реле времени, позаимствованном, видимо, из фотолаборатории.
— А на сколько стреляет твоя машина?
— Этот макет — на полгода. Дальше не хватает емкости аккумуляторов, ну и проблема столкновений… А вообще-то, если батарею нарастить… Нет, должен быть какой-то предел. Начинает расти перебрасываемая масса, надо снова увеличивать ток… В общем, этого я пока не успел рассчитать. Готов? Поехали.
Покоритель Времени нажал на черную кнопку пускателя и вдруг резко пригнулся. Все индикаторы на панели прыгнули в конец шкалы и сразу же вернулись в исходное положение.
— А, черт! Проклятый юпитер!
В багровом полумраке — мерцали только светодиодные матрицы — я видел, как Игорь схватился за голову. Занавеску выперло снаружи чем-то несгибаемо-железным. Без пяти минут Нобелевский лауреат со злостью отдернул ее, спрыгнул на пол, схватил юпитер и ударил им об угол слесарного столика. Жалобно звякнул, неестественно выворачиваясь, кронштейн. Игорь бросил изуродованное приспособление на пол.