— Конечно, — воодушевился Колояр.
Не без помощи Александра, активно влияющего на гормональный фон и направляющего мысли. Если бы ему еще Витомир, вернее, гоаулд в нем, не мешал, также пытаясь на парня воздействовать, так и совсем бы хорошо было. «Прибить бы тебя, собрат змееобразный, и отобрать каракеш, да только боязно, и не уверен, что справлюсь», — размышлял Александр, с интересом отслеживая влияние ленточного устройства на мозги Колояра и прикидывая, где именно волхв прячет столь полезное для любого гоаулда устройство. Обычно каракеш имел вид перчатки-сетки без пальцев, сотканной из золотых или серебряных жгутов с крупной жемчужиной на запястье или ладони. Тут же, само собой, ничего подобного не наблюдалось.
— Вы сможете хоть каждый день видеться. Ты же рядом с Хатаком жить будешь, — продолжал обрабатывать Колояра Витомир. — Если бы Василиса твоя умней была, и к тебе не прибежала б, так и вовсе с первых дней смогли бы словечком перекинуться, а так, — он махнул рукой, — до весны ее точно из дворцовой части не выпустят. Ну да ничего, потерпишь немного, сам бы умнее был, так додумался бы и отослал ее обратно к Кощею. Глядишь, будет демон в благодушном настроении, так и согласится отдать тебе в жены Василису.
— Я стану лучшим учеником, клянусь памятью отца, — тут же выпалил Колояр, уяснивший главное.
«Да фиг там был, никакой нормальный гоаулд, ставший лордом, такого не сделает и свое не отдаст, чисто из принципа», — фыркнул мысленно Александр. Уж кто-кто, а он прекрасно понимал — собратья по виду в социальном развитии те еще дикари, с уровнем самосознания в диапазоне от «ребенок в возрасте отрывания крыльев бабочкам» до «испорченный вседозволенностью подросток-максималист».
Александр осознавал очевидное — Колояра и, наверняка, не только его, хотят использовать против Кощея, но это его мало волновало. Скорее занимало, как интересная головоломка, но не более того. Главным для него было иное — Хатак. Он не сомневался, что без труда доберется до синтезатора, сделает на нем все нужное, возьмет власть и преспокойно уведет корабль. После очередной стимуляции зетом, к уже вытащенным из генетической памяти координатам оставленных гоаулдами миров, добавился еще десяток, так что перспективные планеты, для создания царства-государства со своим гаремом и законами, имелись с запасом.
Планеты оставлялись гоаулдами по разным причинам, но основная была одна — наквадах. Помимо кучи уникальных особенностей, этот минерал обладал способностью к росту. Урожайность его составляла что-то в районе десяти процентов от массы в год, но имелся один нюанс — на одной планете не могло быть более тысячи тонн этого уникального вещества. Более того, если привезти две — они за пару месяцев превратятся в одну. Избыток деградирует и обратится пылью. Вдобавок ко всему, сей чудный минерал вообще не рос на планетах без биосферы, максимум же и вовсе показывал исключительно в мирах с разумной жизнью. И это опять же заставляло задумываться над естественностью появления наквадаха. С учетом того, что полностью «засеянная» планета позволяла, в теории, раз в цикл построить полноценный хатак и обеспечивала его реакторы полной загрузкой на следующие сто лет работы, приходили мысли о том, что кто-то специально подсуетился, обеспечив гоаулдов стимулом к экспансии.
Впрочем, не факт, что именно гоаулдов, ведь те сталкивались с иными цивилизациями, в том числе и освоившими межзвездные полеты, которые активно использовали наквадаховые реакторы. Собственно говоря, от них соответствующие технологии и переняли. Правда, потом успешно вырезали всех под корень или загнали в каменный век, но самого факта это не отменяет.
«Скорее уж, хатаки проектировались с учетом урожайности», — подумал Александр, и тяжело вздохнул про себя. Он прикинул объемы информации, еще не извлеченной из генетической памяти, и ему стало дурно. Не только от них, но и от того, что он хвостом чувствовал — всех ответов в памяти предков не будет. «Ладно, прорвемся», — взбодрился он волевым усилием и занялся делом.
Колояр проводил Витомира, закрыл дверь и, на всякий случай, подпер ее лавкой. Устал он что-то от гостей. Справившись с этой эрзац-баррикадой и обезопасившись от новых визитов, он уселся за стол и задумался. Колояр чуть ли не наяву грезил о том, как станет лучшим среди молодых витязей и сам Кощей благословит его брак с Василисой. Подведет ее к нему и соединит их ладони. А потом… Недвусмысленное бурчание в животе мигом развеяло мечты. Знакомая резь и чувство пустоты в желудке четко сказали — жор вернулся. Пришлось Колояру спешно освобождать дверь, бежать за дровами, топить печь, лезть в подвал и заниматься прочими хозяйственными делами.
С первым снегом Колояра, Святогора и остальных учеников Огуна, переживших набег витязей Чернобога, перевели в казарму рядом с огромной пирамидой Хатака. Тут же оказались и другие учебные дружины. Причем, их сразу расформировали и всех друг с другом перемешали. Теперь обучение витязей походило на более привычное для Александра школьное образование. Разумеется, никто не забывал о физической подготовке будущих воинов бога, но если раньше этому уделялось девять десятых времени, то теперь не больше трети, при этом половина уходила на отработку совместных действий и стрельбу. «Точно дело пахнет маленькой и победоносной», — оценил Александр не столько интенсивность подготовки молодежи, сколько регулярность разминки взрослых воинов.
Время, высвободившееся за счет уменьшения физической подготовки, распределялось примерно поровну между занятиями в классах и на тренажерах. И то и другое вызвало у Александра приступ ностальгии пополам с налетом меланхолии. Когда Колояр первый раз вошел в класс, гоаулд в нем мысленно утер скупую мужскую слезу. Деревянные парты и стулья, довольно грубо сколоченные, без украшательств, но функциональные и с непередаваемым духом казенщины, этакой аурой. «Платон был не совсем неправ, когда говорил о том, что у любой вещи есть некая нематериальная суть. Хотя, может, тут все же вернее обратиться к Аристотелю, который ратовал за проявление этой сути в форме материи?» — задумался Александр, пока Колояр и остальные занимали места в классе. Как бы там ни было, но с появлением наставника философствовать Александр прекратил. Во-первых, по светящимся глазам и ноткам металла в голосе можно было понять — перед тобой полностью разумный гоаулд. Посланец, вестник, ангел, и еще куча разных названий, за которыми скрывается низший, с промытым во время формирования личности сознанием. Во-вторых, доска на стене оказалась вполне себе продвинутой и интерактивной, далеко опередившей все известные Александру аналоги из прошлой жизни. Правда, по меркам самих гоаулдов, она была дичайшим примитивом. Впрочем, для задач обучения джафа она подходила, а большего от нее и не требовалось.
Второй раз Александр ностальгировал, оказавшись вместе с Колояром в учебном бою. Наставник, на этот раз джафа, привел учеников на летную палубу Хатака и рассадил по глайдерам смерти. Внешне эти истребители походили на полумесяц с приделанной в центре овальной кабиной, в итоге получалась этакое подобие птицы, только не летящее, а как бы гребущее крыльями. Разумеется, бой проходил в виртуальной симуляции, которая до ужаса походила на знакомые Александру компьютерные игры. И ему стоило большого труда удержаться от вмешательства. Для Колояра и остальных оказаться в космическом бою стало тем еще шоком.
Отбор будущих пилотов осуществлялся в чисто гоаулдовских традициях — брось в воду и, если выплыл, начинай учить. «Что ж, подход имеет право, как-никак, мы доминирующий вид», — решил Александр, когда юноши, подрагивающие от пережитого и несколько похудевшие, выбрались из кабин вполне реальных боевых машин. Разумеется, ничего особенного никто не показал, но наставникам хватило увиденного, чтобы взять на заметку перспективных летунов. А вот бронетехники у гоаулдов не было от слова совсем.
По сравнению с тем же глайдером, она слишком медлительна, чтобы избегать выстрелов боевого посоха. Разумеется, на нее можно поставить либо силовой щит, либо навесить достаточно брони, но даже алакеш, между прочим — космический корабль способный к межзвездным перелетам, не сможет долго продержаться под огнем десятка-другого боевых посохов. Как-никак, те плазмой стреляют и от наквадия питаются. То есть, нужен либо генератор силового поля, способный по мощности тягаться с энным количеством посохов, либо… можно пустить ценный ресурс на соответствующее число посохов. Если брать условное соотношение — один танк к двум десяткам джафа, последние всегда предпочтительней. Во-первых, они могут одновременно в разных местах быть, во-вторых, куда приятней глазу гоаулда, ведь количество рабов один из показателей престижа и могущества лорда. Не самый-самый, но один из первых во втором эшелоне факторов престижа. Опять же, танку не только силовое поле понадобится, но и много что еще. Короче говоря, все, что не может увернуться от огня большинства выстрелов из посоха или действовать там, где физически неспособны находиться джафа, гоаулдами не рассматривается.
«Ну да, позиционных боев у нас отродясь не бывало. Тем более, на поверхности планет», — размышлял Александр, неспешно изолируя сознание Колояра. Еще бы, залп Хатака с орбиты — аналогичен использованию боеголовки мегатонн под двести. Причем, без всякого заражения местности. С таким аргументом укрепрайоны не строят. Нецелесообразно. А с учетом того, что джафа, максимум в течение десятка часов могут добежать от чапая до пирамиды…
«С другой стороны, нам еще не попадались цивилизации с развитым огнестрельным вооружением», — подумал Александр, начиная проверять надежность подобия кокона, в котором оказался разум Колояра. Примитивы с аркебузами были, хоть и редко, а все остальные успевали на энергетические виды вооружения перейти. Логично, ими и против техники работать можно, и универсальность имеется, можно как убивать, так и парализовать, опять же — спектр доступных к применению сред широк, отдачи нет или она незначительная, да масса плюсов с вполне устранимыми минусами. Причем, без кардинальной переделки оружия или боеприпасов к нему. «И, тем не менее, какой-нибудь крупнокалиберный пулемет напротив чапая, да в чем-то вроде дзота — точно лишним не будет. И танков нам как-то не попадалось, резвый багги с автоматической турелью, да с разгону через звездные врата… Ладно, все это потом», — осадил полет мысли Александр.