Колояр, после тяжелого учебного дня, плотно набив желудок мясом и овощами, погрузился в келнорим. Конечно, поспать было бы лучше, но он твердо вознамерился стать лучшим учеником, потому и решил не тратить время попусту. Заменяющая сон медитация позволяла выиграть пару часов для самостоятельных тренировок и занятий. В основном ему приходилось налегать на второе. «Эх, говорил мне батя, читать и считать не ленись», — периодически сетовал на себя Колояр. Его скорость чтения оставляла желать лучшего, и ладно бы только это, но она еще и на понимании учебников сказывалась. Сложно это, пыхтеть над составлением из букв слов, и не забывать о смысле ранее прочитанного текста.
Выровняв дыхание, Колояр принялся погружаться в себя и вскоре почувствовал, как оказался в чем-то вроде колодца. Он медленно погружался в эту темную бездну и ощущал, как замедляется бег мыслей, как остается одна лишь созерцательная отрешенность, но и та растворяется вместе с последними ощущениями и разум сливается с пустотой. Становится абсолютно черным ничто.
Веки Колояра дрогнули и из-под них вырвался тусклый свет. Александр поднял руку, сжал и разжал пальцы, прикрыл ладонью глаза и распахнул их полностью. Ему пришлось напрячься, чтобы перестать работать фонариком. «Нет, вставать рано, сначала разберемся с демаскирующими признаками», — сказал он самому себе, и до утра тренировался управлять светом глаз. Все же наквадах в крови гоаулда порой мешал.
«Ничего, время есть, разберемся с фонариками и голосом, потом телом рулить потренируюсь, а там и до синтезатора на Хатаке прогуляюсь», — беззвучно шевеля губами Колояра, сказал самому себе Александр и, вполне довольный достигнутыми успехами, принялся разматывать подобие кокона, временно изолировавшего сознание носителя.
Примечание к части
xbnfntkm13, бечено
Глава 6
Колояр грыз гранит гоаулдовской науки, изрядно приправленный специями псевдорелигиозных догматов, и до упада тренировался, нарабатывая всевозможные навыки джафа. Александр не менее активно учился управлять его телом и работать с сознанием носителя. Врожденные навыки помогали, но многое приходилось постигать опытным путем, все же он работал с носителем далеко не стандартными методами. Параллельно с этими делами Александр готовил что-то вроде пути экстренной эвакуации из тела, так как чувствовал, что, еще немного — и он пройдет линьку, став полноценной взрослой особью, достаточно развитой, чтобы долгое время жить в воздушной среде. Впрочем, тут в Александре проявилась любовь гоаулдов к универсальности, в том плане, что он не просто предусматривал возможность экстренного побега из тела, но и, по мере сил, совмещал ее с запланированным созданием клона. Хотя, клон не совсем верно, ведь он не собирался создавать копию Колояра, тот был лишь основой для более совершенного тела, которое планировалось создать в случае успеха задуманного.
И вот как раз с реализацией планов возникли сложности. По меркам гоаулдов Кощей оказался еще тем параноиком. Он охранял вход в Хатак. Не просто для красоты стояли витязи у шлюзов, они проверяли входящих на разные сюрпризы и право попасть внутрь. У большинства гоаулдов подобным даже при входе в дворцовую часть не занимались! Максимум — стража личных покоев так бдила. Что, в общем-то, логично, ведь взрывать покои лорда — это с почти стопроцентной гарантией уничтожать Хатак. То есть, где-то полсотни тонн наквадаха на ноль помножить. Дурней такое делать нет. Во всяком случае, среди гоаулдов. Одно дело в космическом бою расстрелять, и другое — вот так. Нет, любой адекватный гоаулд, насколько это понятие в принципе применимо к ним, сделает максимум возможного для захвата Хатака.
Впрочем, дело не только в невероятном самомнении и редкости использования тайных методов убийства собратьев. Имелись у лордов и вполне весомые аргументы, чтобы весьма халатно относиться к обеспечению собственной безопасности. И дело не в телохранителях, которых хватало у любого, достигшего хоть какого-то положения, гоаулда. Сам по себе, так сказать, один на один, лорд был весьма трудноубиваем, тем более на своем Хатаке. Если верные джафа или рабы оперативно засунут в саркофаг повелителя, тот его откачает, а при определенных условиях и вовсе оживит. Так что наиболее надежный способ спровадить гоаулда на тот свет — сжечь его в пепел, либо с телом носителя, либо предварительно изъяв. Но сделать это не так-то просто.
Любой лорд постоянно носил каракеш, способный и силовое поле создать, от пары-другой выстрелов защищающее. И волну энергии породить, разбрасывающую врагов. И стрелять из каракеша можно, правда, боезапас весьма скромный и зависит от мощности выстрела, но самого факта это не отменит. С помощью ленточного устройства можно влиять на мозги окружающих, эффект довольно слабый, хоть и индивидуальный, но это смотря на кого. Те же джафа лишь дезориентацию испытают или видение типа «глюк обыкновенный» получат, зато с другим гоаулдом можно во вполне себе полноценную ментальную схватку вступить. Между прочим, победа в ней — еще один весьма надежный способ гарантированно прибить лорда.
Про всякие мелочи, вроде того, что каракеш обеспечивает владельца мысленным интерфейсом для работы с техникой, и вовсе не вспоминают. Да проще назвать то, для чего он не используется и не годится. Как-никак, не просто так он считался вершиной достижений цивилизации и символом власти лорда. Опять же, каждый гоаулд дополняет его разнообразными функциями и возможностями, исходя из собственных желаний и потребностей. Само собой, помимо каракеша у любого лорда найдется много иных сюрпризов, начиная от встроенных в одежду генераторов силовых и маскирующих полей, и заканчивая банальным кристаллическим кинжалом, способным пробить даже тритиум. Бронежилет, кольчуга или обычная одежда, с вплетенными волокнами этого прочнейшего материала, на фоне которого кевлар и прочие графены смотрятся папиросной бумагой — норма для любого лорда.
Проблема Александра заключалась в том, что он не мог добраться до синтезатора внутри Хатака. Днем он бывал в нем, вернее, бывал на занятиях Колояр, который имел возможность побродить по пирамиде, так как охранялись лишь входы в нее, переходы в дворцовую часть и покои Кощея, но сам Колояр синтезатором не интересовался. Да и шататься по дому бога не горел желанием. Точнее, он делал это вместе с остальными юношами, особенно в первое время, бродил с квадратными глазами и открытым ртом, но толку с этого Александру было чуть. Разве что с той же системой охраны разобрался. Потому-то Александр и налегал на работу с разумом носителя, готовясь не просто перехватить управление и поработать с синтезатором, но и сделать это так, чтобы сам Колояр имел нужные воспоминания, причем такие, чтоб даже технология извлечения информации из разума спасовала. Для чего требовалось не просто заморочить сознание парня, но и организовать соответствующие нейронные связи в мозгу. И, разумеется, по старой доброй традиции всех гоаулдов, Александр пытался убить одним выстрелом сразу нескольких зайцев.
Впрочем, дело было не только в том влиянии, которое оказывало изучение генетической памяти на личность Александра, но и объективных обстоятельствах. Даже гоаулдам требовалось отдыхать, что уж говорить про людей. Особенно юношей, которым чуть ли не ногами утрамбовывали знания цивилизации, освоившей межзвездные перелеты. Пусть весьма урезанные и специфически подаваемые, но все же… Короче говоря, Колояру и остальным предоставлялся один день отдыха в декаду. Причем, им в приказном порядке запрещалось тренироваться или заниматься самообразованием. Приветствовались долгие пешие прогулки или продолжительный сон. Келнорим или его облегченные вариации так же не запрещались.
Выбор имелся. Колояр предпочитал гулять. И каждая его прогулка приводила к встрече с Витомиром. В принципе, ничего удивительного, волхв жил в городке рядом с пирамидой Хатака, другое дело, что он не просто промывал мозги Колояру, используя для этого каракеш, но и регулярно его подлечивал с помощью встроенного в посох целебного устройства. Причем, явно доработанного. Александр с некоторым удивлением и даже страхом наблюдал в первый раз за эффектом зеленоватого свечения. Излучение посоха Витомира воздействовало на его нервную систему гоаулда, и тело Александра попыталось поделиться с носителем питательными веществами и выдать порцию так называемых гормонов счастья. Разумеется, он быстро прекратил безобразия, вернее, взял их под свой контроль, и подумал о хитрозадых личностях, подсаживающих на общение с собой других. С каракешем все оказалось сложнее. Гоаулд в Витомире работал довольно нагло, настолько, что легко бы почувствовал собрата, взявшего обрабатываемый объект под контроль. Да и проверка на входе подразумевала сканирование, потому и приходилось Александру мучиться, образно выражаясь — он приспосабливал велосипедные педали к мотоциклу.
Лишь весной, когда снег остался лишь по оврагам и голые ветки деревьев покрылись молодой, еще липкой от смолы листвой, он рискнул испытать свое «транспортное средство».
Выбравшийся из кабины истребителя Колояр утер пот и отправился в душ. Там он позволил себе понежиться несколько дольше обычного и подумать о Василисе. Столько месяцев уже прошло, а он с ней так ни разу не увиделся и ничего не узнал. Правда, Витомир говорил о том, что с ней все хорошо, ее наказали за своеволие, заперли в покоях дворца, но вреда не причинили. Колояр радовался, но вместе с тем злился, полностью соглашаясь с волхвом — не тронули ее лишь потому, что ей предстояло стать сосудом жены бога. «Ничего, я точно стану лучшим, и попрошу Кощея, он не откажет, не пойдет против собственных традиций», — утешился привычной мыслью Колояр, и переоделся в чистое.
Немного подумав, он решил, что поужинать можно и позже. «Пройдусь по Хатаку, может служанку из дворцовой части встречу, или еще с кем поговорить смогу», — пробормотал Колояр, и отправился бродить по палубам. Он шел бесцельно, но из-за позднего времени ему никто не попадался. Точнее, никто из того, кого бы он мог расспросить. «Ну да, время ужина, все служанки наверняка на пиру или кухне, а ближники бога за столами», — вздохнул Колояр, и свернул в производственный сектор. Ноги привели его к двери в отсек малого синтезатора и он решил войти. Посмотреть на артефакт, способный создавать из воздуха что угодно, хоть броню, хоть меч, хоть посох с золотым покрытием.