В этом плане Велесу было в разы проще. С внутренней политикой у него проблем не было. Те немногие лорды, которые еще не были заменены на кукушат и могли потенциально взбрыкнуть, представляли собой совершенно незначительный процент, а сил и возможностей в их распоряжении имелось настолько мало, что их не стоило даже учитывать. Скорее стоило опасаться совершенно невероятного выступления людей, чем бунта вассалов. Проще говоря, за тылы Велес был совершенно спокоен. Люди и гоаулды в него верили. Во всех смыслах этого слова.
«Что ж, в политике я при всем желании ничего совершить не могу», — констатировал Велес и переключился на вопросы стратегии. Он не стал мысленно создавать карту галактики, вернее, задавил волевым усилием порыв устроить штабные учения самим с собой. «Нет, у меня для этого генералы с адмиралами имеются», — решил он, и принялся размышлять. Велес пытался определить глобальную цель грядущей войны. Найти то, к чему смогут устремить помыслы соратники, то, руководствуясь чем они проработают планы кампаний, нарисуют стрелочки на той самой карте, рассчитают силы и средства, необходимые для поэтапного достижения поставленной задачи.
«И будет очень хорошо, если удастся хотя бы частично исправить допущенную ошибку», — мимолетная мысль умудрилась каким-то хитрым образом вытащить из задворок разума целый пласт воспоминаний с рассуждениями о роли личности в истории и объективности происходящих процессов. «Может, для людей с их, в общем-то, поступательным развитием, это и так, но для гоаулдов иначе», — глаза Велеса сверкнули и даже уютненькая тьма пошла рябью ощущаемых, хоть и невидимых искажений. Это не было проявлением эмоций в привычном смысле слова, это было отголоском зародившегося и стремительно вызревшего решения уничтожить ближайших патриархов.
Часть верховных, когда они станут ими в привычном для гоаулдов смысле этого слова, должны быть уничтожены в ходе военной операции. Это станет шоком и заставит других встретиться для объединения сил и выбора нового, истинного Верховного. Да, крайне рискованно, в случае успеха Союз станет внешним врагом, но именно это позволит уничтожить собравшихся патриархов одним ударом. Желательно сделать это так, чтобы их вассалы начали драку за власть. Они в любом случае начнут ее, но если сделать так, чтобы появились доказательства невиновности Союза, а в идеале — и вовсе отводящие от него внимание, то это позволит встать над схваткой. Обезглавить новоявленные царства-государства и погрузить их во внутренние распри, пусть частично, но вернуть все на круги своя… «С учетом психологии гоаулдов, подобное возможно и даст время на то, чтобы закончить дела в Пегасе, модернизировать корабли рейфов и с их помощью досрочно выполнить планы по построению Империи на западе. Пожалуй, если на востоке будет хаос, можно и вовсе его сходу флотом Пегаса взять. В любом случае, что так, что эдак, победа гарантирована, вопрос лишь в сроках и цене», — закрепив эти выводы в сознании, Велес потратил много времени на поиск иных стратегических целей и рассмотрение всех аспектов найденного.
Определившись с тактикой и стратегией, он потратил месяцы на проработку и моделирование концепций, спроектировал в общем виде несколько видов новых типов боевых кораблей, и когда счел, что готов, решил провести учения. Во многом именно из-за этого Бош с Акамиром и другие перспективные офицеры флота и армии оказались на Бастионе. Именно им предстояло первыми испытать на себе придуманное Велесом во время штабных игр. После серии боев, жарких споров, доработок и новых симуляций, на Бастион были вызваны адмиралы и генералы из Союза и Анклава. Причем, вместе со своими штабами и помощниками. Велес рисковал, фактически обезглавив армию и флот в родной галактике, но при этом он понимал — потом может быть поздно. Новые учения прошли еще более плодотворно и в конце концов привели к формированию новой Военной Доктрины и пересмотру многих старых представлений о будущей войне. У штабистов волосы на голове шевелились и глаза прожекторами светились от осознания того, сколько придется переделать, но урок оказался наглядным. Особенно последний.
Используя мощности специально собранного для финальных учений кластера вычислителей и возможности пси-генома по работе с ним, Велес смог не просто сымитировать, а буквально втянуть в созданную им полувиртуальную-полументальную среду всех участников штабной игры. Достоверность этой искусственной реальности опиралась на его опыт схваток с королевами рейфов и изменения личностей гоаулдов, в итоге даже такие неординарные пары разумных, как Огун с Нуго и Воймир со своим симбионтом уверовали в реальность происходящего и действовали с полной самоотдачей. Впрочем, делалось это не ради них. Уж в ком-в ком, а в них Велес не сомневался. Он точно знал — как раз они отнесутся ко всему более чем серьезно, даже если игра будет проходить на столе с использованием подручных солонок, вилок, ложек, ножей и прочего подобного.
В результате всего этого Велес перенапрягся и отправился в коматозно-анабиозное состояние, но своего он добился — все его старшие офицеры с группой перспективных кадров имели четкое представление о том, что их ждет в ближайшие годы и с чем им предстоит столкнуться. Они в самом что ни на есть прямом смысле прочувствовали это на своей шкуре.
На самом деле, ничего такого уж особенного Велес не разработал. Все придуманное им было довольно просто по сути, а потому крайне надежно и достаточно легко выполнимо. Правда, требовало повышенного расхода наквадаха, но без этого было нельзя, ведь единственный способ лишить врага маневра и пути к отступлению — создать гипершторм. Именно на нем была построена стратегия и тактика Велеса. Прием не новый, давно известный и применяемый гоаулдами уже не первое тысячелетие, но, мягко говоря, нечастый в использовании. Военная доктрина велесидов в максимуме сводилась к «не можешь защитить, сообщи и задержи». Иными словами, если рядом с охраняющими планету силами появляется враг, требовалось отправить сообщение в штаб, желательно сообщив численность нападающих, после чего создать гипершторм, который не позволит противнику покинуть систему до появления сил возмездия.
Разумеется, с результатами учений и выводами из них сделанными ознакомились, так сказать, гражданские власти, включая Ашу с Деусом и Фрею с триумвиратом. Само собой, на повестке дня появился вопрос — как сделать так, чтобы обнаружить врага еще на подходе к планете. Имеющиеся системы позволяли засечь всплывающие из глубин подпространства корабли, но времени на реакцию у защитников оставалось крайне мало. В принципе, его хватало на то, чтобы создать гипершторм, который, при удаче, мог отбросить супостата к окраинам звездной системы. Расстояние зависело от того, сколько врагу оставалось до выхода в обычный космос. Чем глубже, тем дальше можно отбросить, но при этом тем меньше будет получено информации о гостях. Решением данной проблемы озадачили НИИ подпространства и сообщили об этом всем остальным, по сути, организовав нечто вроде мозгового штурма всеимперского размаха.
И если на решение данной проблемы надеялись, но не особо верили, а потому и в планы не включали, то разработанные Велесом прототипы кораблей, те из них, которые себя достойно показали на учениях и оказались полезны, отправились в конструкторские бюро с резолюцией довести до ума, построить, испытать, отполировать и подготовить к массовому внедрению. Курировать это направление взялся Михаил, хоть он и был гоаулдом-рабочим, но опыт руководства космодромом, ставшим первой космофервью Зари, сам за себя говорил. Да и Ашу с ним давно сработался. Пришлось Фрее вновь взваливать на себя дополнительные нагрузки и за него, и за временно выбывшего Велеса.
— Максимум полгода, моя богиня, все эти сторожевики, канонерки, торпедоносцы и прочие эсминцы с авианосцами или авианесущими крейсерами не займут больше времени, клянусь, — заверил ее Михаил.
— Сделай хорошо, — улыбнулась Фрея, — у тебя есть не меньше девяти месяцев, раньше все равно орбитальные объекты не дозреют.
— Пока корректировка не требуется, а за ростом в заданных параметрах я и сам присмотрю, — сверкнул глазами Рарог.
— Не подведу! — Михаил обвел сердце круговым движением пальцев, поклонился и ступил в гладь активированного чапая.
Следом за ним в него же прошли Бош с Акамиром и другие молодые офицеры, учавствовавшие в штабной игре. «Припахали нас все же преподавателями», — отправил Акамир сообщение другу. «Порядок такой, без ценза никак», — ответил философским мыслеобразом Бош. «Могли бы зачесть обучение ментальному бою с королевами», — возразил Акамир. Нервничал он немного, вот и спорил — процесса спора ради , а не поиска истины для. «Что-то не припомню должности мозголома в штатном расписании вооруженных сил», — передал мысленные слова напарника Шоб.
На Заре их с еще десятком прибывших делиться опытом офицеров разобрали представители летных академий. Бош с Акамиром рефлекторно вытянулись, когда к ним подошел мастер-джафа, преподававший когда-то молодым кадетам тактику космического боя.
— Здравия желаем, мастер, — дружно козырнули Бош с Акамиром.
— Всегда знал, будет из вас толк, не зря столько по шлемам стучал, — усмехнулся старик и отдал воинское приветствие. Только тут до Боша с Акамиром дошло, что они нынче куда старше по званию, впрочем, мастер-джафа всегда оставался мастером-джафа. — Идем, — махнул он рукой и круто развернулся.
— Строевая всегда была нашей слабостью, — не сдержался от тихого комментария Акамир.
— Так чего же маршировать пытаешься? — с усмешкой, но не повышая голоса выше едва слышного шепота, покосился на друга Бош.
Оба мысленно хмыкнули, получив от напарников идентичный, но зеркальный образ. Каждый смог увидеть самого себя. Конечно, до строевого марша им было далеко, но и простым шагом это назвать язык не поворачивался. В любой иной ситуации они бы наверняка посмеялись, но, следуя за бывшим наставником к алакешу, им подобное в голову как-то не пришло.