Короче говоря, с точки зрения гоаулдов дикари были полезны, но при условии сохранения статуса-кво. То есть, пока оставались дикарями и не слишком шустро размножились. А если какой-то поселок начнет становиться чем-то вроде города-государства, что ж, тогда прилетит алакеш с бомбами, или придут джафа, попрактиковаться в боевых умениях. Впрочем, скорее еще на этапе становления селом нагрянут глайдеры смерти и устроят штурмовку, выкорчевывая зародыш цивилизации.
Предку Александра, да и предыдущим переоткрывателям Зари, оказалось не до таких мелочей. Когда у тебя Хатак разваливается и атмосферу теряет, а от авиакрыла одни воспоминания остались — как-то не до геноцида расплодившихся дикарей. Тем более, еще неизвестно, что там за поселения лет триста назад были. К тому же, благодаря тем самым рекам, они все сохраняли связь с центром и, более того, полностью ему подчинялись. «Не исключено, что эти городки проходили по разряду крупных сел, пусть далеко расположенных, но, из-за водного пути, легкодоступных», — прикинул логику сородичей Александр.
«Нет, все равно не клеится. Предок еще ладно, этот сразу мстить унесся, но остальные — это слишком. Такой халатности к конкурентам нормальный гоаулд не допустит», — мысленно, не изменяя заведенной привычке, покачал он головой и стал коротать время, прикидывая возможные причины. Своевременные эпидемии, войны во время веков без присмотра, удачный голод и прочее, что могло бы серьезно сократить население к моменту появления очередного змееобразного бога — возможно, но слишком маловероятно. «Самое разумное — вариант с тренировкой детей», — решил наконец Александр.
Несмотря на весьма специфические отношения внутри цивилизации, взбирающийся на вершину власти гоаулд все равно не мог делать это в одиночку. Не получалось одновременно и сразу быть везде, физически не выходило контролировать все. Приходилось опираться на сородичей. Разумеется, веры им не было, но — одно дело низший, с личностью лишенной амбиций и способный лишь выполнять приказы, грубо говоря, умеющий управлять, но не править, и другое — полноценный гоаулд. Он всегда готов взять ответственность и проявить инициативу. Он может принять решение в кризисной ситуации. Он не станет впадать в ступор из-за любого нарушения привычного распорядка или малейшего форс-мажора. Но он же и попытается подсидеть старшего, схватиться с равным и младшим, короче говоря — поведет себя как нормальная и полноценная особь. Тем не менее, без помощников не обойтись, приходилось плодить разумных детей с нормальной личностью.
Тут срабатывало что-то вроде принципа естественного отбора, круто замешенного на все той же гордыне — «Если уж не я, так хоть мой потомок возвысится, пусть и через мой труп». Как-то так можно было обобщить мысли любого гоаулда, решившего произвести на свет полноценное разумное потомство. Разумеется, генетическая память прекрасная вещь, но, во-первых, личного опыта она не заменяет, во-вторых, без соответствующих внешних стимулов сложно вытащить из этого хранилища информации нужные воспоминания и полезные знания. Это Александр с упорством осла пытался изучить ее всю, невзирая ни на что, буквально чуть ли не физически грыз это алмазное яблоко, тогда как нормальный гоаулд подобным не занимался. Основное для жизни он узнавал после сносеанса во время взросления. Периодические знания, приходящие сами собой при раздумьях и делах, случающиеся откровения при решении задач — привычное и обыденное явление, только подтверждающее божественность и непогрешимость.
«Вероятней всего, кто-то тренировал молодняк, да только неудачно, раз они обратно не вернулись. Можно сказать, не сдали экзамен, ну а предку не до того было», — подытожил размышления Александр, и мысленной командой превратил голограмму Зари в карту звездной системы. Точка алакеша прошла примерно две трети расстояния от планеты до корабля.
«Поесть, что ли?» — задумался Александр, но вспомнил про Ратибора с Колояром и решил, что не так уж он и голоден. «И вообще, ты теперь не в шебутном мальчишке, так что не надо тебе запасать лишнее на разные форс-мажоры», — напомнил он самому себе о необходимости избавляться от своеобразной вредной привычки жрать. К тому же, теперь он мог распоряжаться всеми запасами тела, без оглядки на последствия для сознания носителя.
Александр снизил активность нервной системы и стал вспоминать все, связанное с Ратибором и Колояром. Одновременно с этим он вытащил из памяти наметки идей с разнообразными планами и стал обдумывать все это, но не целенаправленно, а как бы блуждая взглядом и, словно луч фонаря, выхватывая отдельные детали.
Проблемы с Ратибором были ожидаемы. Гоаулды славно потрудились над джафа, и многое предусмотрели, доведя за тысячелетия использования генетически измененных воинов до идеала. Своего, разумеется. Те, кто недавно боготворил Кощея, теперь относились к нему как к пустому месту. Более того, они всей душой презирали его. Вполне обыденное и предсказуемое поведение. Покоренный собрат мог не рассчитывать на помощь от вчера еще верных цепных псов. Ведь далеко не всегда один гоаулд пытал и убивал другого. А помучить неизвестностью? А использовать для торговли с врагом завоеванного, жаждущего больше твоего прикончить пленника? Да масса вариантов!
Ратибору приходилось сидеть в выделенных ему покоях и не высовываться. Его изрядно бесила сложившаяся ситуация, Александр аж удивился подобной реакции. Он ведь давно объяснил ситуацию, Колояр своими словами то же самое сказал, еще и советовали не рисковать здоровьем, но поди ж ты, бывший вождь не верил. Не иначе на него так убийство Кощея повлияло. Какое-то время он удовлетворялся воспоминаниями о том, как раздавил первого в жизни гоаулда и грезил о том, скольких он еще отправит на тот свет в ближайшее время, но потом…
«Зарвался мужик, определенно берега попутал, видимо, мои закладки сказываются», — подумал Александр, когда Ратибор начал доставать его претензиями. Пока бывшему вождю хватило мозгов и выдержки не проверять правдивость услышанного от Колояра и Александра, но продолжаться так долго не могло. Было совершенно ясно — либо Ратибора пристрелят джафа, либо его придется жестко ставить на место.
Первого не хотелось, так как Кощей владел вполне приличной планетой, и Александр собирался прибрать ее к рукам. Конечно, можно было пойти стандартным путем, но при наличии разумного тела носителя появлялась возможность сделать это тайно. Не хотел Александр светиться. Кощей имел сношения с другими гоаулдами. Его знали. Он давно прошел этап проверки на прочность. Тот же Чернобог и вовсе в союзниках числился. Это позволяло без тарарама вернуть Колояру Василису. Не то чтобы Александра так уж это заботило, но он все еще был слишком человеком своего времени и испытывал определенную благодарность к бывшему носителю. Много имелось соображений за сохранение жизни Ратибора.
«Не спешите избавляться от людей, от мертвых нет пользы», — припомнил Александр слова барона Харконена из любимой в прошлом книге «Дюна», и решил пойти вторым путем. Тем же вечером он пришел к Ратибору, намереваясь жестко поговорить, но обнаружил мирно спящее тело, ароматизирующее воздух перегаром. Упускать возможность покопаться в голове бывшего вождя Александр не стал. Приложил каракеш к виску всхрапнувшего тела, проник в сознание и разочарованно ушел к себе. Ментальные закладки сыграли свою роль, но выступили всего лишь катализатором. Александру стало совершенно ясно — Ратибора надо занять чем-то, что он сочтет войной с гоаулдами. Подготовка отряда или еще что-то вроде того вполне годилась. «Свернет он себе шею, но хоть мешать не станет», — понял Александр, и приставил к Ратибору Колояра. Ради этого пришлось переселить обоих в смежные помещения с общей комнатой.
Таким нехитрым образом он убил двух зайцев, решив неожиданно возникшую проблему с бывшим носителем. Колояр до сих пор не закончил обучения и не прошел официального посвящения в полноправные витязи. Более того, до шоу с покорением Кощея, он числился то ли первым воином, отодвинувшим Ярополка путем презираемых джафа интриг, то ли демон разбери кем. С точки зрения воинов, Колояр, по всем признакам, оказался выше посланцев богов, то есть низших гоаулдов. Но при этом Советником его официально никто не назначал, первым воином не объявлял, и сам он божественным голосом не говорил и светом благословенным из глаз не радовал. От всего этого непотребства мозги у джафа плавились, да и остальные не знали, как быть.
Сам Александр этот момент как-то упустил, вернее, подумал в духе «потом доучится и посвящение пройдет». И так бы оно и было, если бы не цикличность обучения. В итоге Колояр оказался кем-то вроде парии, от чего, понятное дело, страдал. Еще и Святогор с Ладой ему соли на рану посыпали, напомнив о Василисе. Он о ней и так-то не забывал, но теперь мог представить себя с ней на месте влюбленной парочки, торчащей у фонтана в оранжереи. Единственный, с кем Колояр мог нормально общаться — Ратибор и Александр. Правда, последний оказался изрядно занят, но все равно умудрился пару-тройку раз выслушать жалобы бывшего носителя. Теперь же Колояр обрел статус — он стал присматривающим за покоренным богом. Не палач, конечно, но хоть понятно, зачем он нужен, за что отвечает и в чем его польза господину. Заодно и доспехи вопросы вызывать перестали. Хоть и слизняка трусливого охраняет, но все же бывшего богом, миссия ответственная и опасная. А что на деле Колояр с Ратибором все больше запасы алкоголя изводят, так это дело десятое, тем более не афишируемое.
Воспоминания обо всем этом неспешно проплыли в разуме Александра, и он пришел к выводу — надо брать Ратибора под контроль. «У меня для этого и один именованный собрат имеется», — вспомнил про Огуна Александр. Но тут идущие как бы параллельно размышления подсветили образ Витомира и Святогора с Ладой. «Парнишка умен, смог меня вычислить, сдержан, верен, адекватен и к спящей царевне своей пробирался аки ниндзя в ночи, пожалуй… Разведслужба, спецназ и прочие диверсанты с киллерами мне пригодятся», — подумал Александр.