Вскоре лес кончился, в просветах показались обработанные поля и околица деревни. «Не обманули слуги Ярилы», — подумал Колояр. Остановившись у кустов опушки, он активировал шлем. Его голова скрылась в образованном воротом подобии стилизованного черепа. Касание языком сенсора, и деревня приблизилась. «Хорошо, очень хорошо», — усмехнулся Колояр, смотря за понятным и привычным бытом крестьян. Не заметив суеты и беготни витязей Чернобога, он решил, что захват звездных врат прошел успешно.
— Ратибор, — активировал систему связи Колояр.
— Слушаю.
— Я у деревни, все спокойно.
— Жди, мы на подходе, начинаю разворачивать отряд.
— Понял. Конец связи.
Отключившись, Колояр сделал знак своим дружинниками залечь и продолжил наблюдение. Возбуждение от грядущей схватки заставляли его мысли скакать от воображаемой встречи с Василисой, которая, несомненно, бросится ему на шею и покроет лицо поцелуями, до разговора с Велесом, который обязательно состоится и будет малоприятным. «Ничего, переживет, победителей не судят», — подумал Колояр и поежился.
Хоть и «промыл» ему мозги Ратибор, но воспитание джафа и общение с Велесом оставило слишком глубокий отпечаток. Так что скорее стоило бы сказать «прополоскал». Более того, перед началом своевольной операции у Колояра с Ратибором вышел конфликт. Бывший вождь хотел уничтожить заложенные Кощеем пруды размножения, в которых обитали неразумные гоаулды, Колояр же этому воспротивился. В его понимании, это было сродни убийству детей. Пришлось Ратибору отступиться.
Колояр был слишком молод и во многом наивен. Он не знал о том, что Ратибор приказал оставшимся на Кости воинам разобраться с червями во время кампании против Чернобога. И не обратил внимания на то, что на охране планеты остались наиболее верные Ратибору дружинники. Да что там, он не заметил и куда более очевидного — бывший вождь… хм… вновь ставший вождем, очень даже пользовался своим положением. Один только большой терем, выстроенный рядом с посадочной площадкой для Хатака, сам за себя говорил. В принципе, Ратибор все верно рассчитал, правда, со своей точки зрения. По его плану победа над Чернобогом позволяла объявить о собственной божественности или избранности, а если бы Колояр не удовлетворился освобождением Василисы и начал возражать… не зря же на Кости остались наиболее верные воины.
— Сотник, не нравится мне все это, — шепнул подобравшийся к Колояру заместитель.
— Что не так, Ясномысл? — тихо спросил Колояр. Словам своего помощника и друга он привык доверять.
— Солнце высоко уже, а в поле нет никого, — указал глазами на деревню Ясномысл.
— Но стадо пасется, — возразил Колояр.
— С другой стороны деревни, с нашей людей нет, — подвигав квадратной челюстью из стороны в стороны, сказал Ясномысл. Он так всегда делал, когда в чем-то сомневался.
— Пожалуй… — задумался Колояр, но принять решение об отправки десятка в обход не успел. Появился Ратибор с основной частью дружины и махнул рукой. — Атакуем, — тут же скомандовал Колояр.
Словно на учениях, воины бросились штурмовать деревню. Дружинники выскочили из леса, и понеслись вперед, пытаясь на ходу ровнять цепи. Десяток джафа Чернобога открыли огонь из боевых посохов. Загудел набатный колокол. «Быстро как-то тревогу подняли», — подумал Колояр, удачным выстрелом поражая врага в голову. Мимо пролетел сгусток плазмы. Еще один ударил в грудь Ясномысла. Но это оказался последний успех защитников деревни на этом этапе. Отряд ворвался сквозь проломы в горящем тыне и ворота, которые никто не пытался закрывать.
Колояру повезло, на нем были доспехи бога, и силовое поле спасло его от бесславной гибели. Охрана чапая успела подать сигнал тревоги, и сотник Чернобога организовал врагу горячую, прямо таки обжигающую встречу. Из первой сотни ворвавшихся в деревню дружинников бой пережила дюжина. Да и то лишь Колояра можно было считать полностью боеспособным. Остальные получили ранения разной степени тяжести.
И все же сотник допустил ошибку — он повел своих витязей в ближний бой и сам схватился с Колояром. Из всех дружинников тот был единственным, кто мог на равных тягаться с джафа. Короткая сшибка на мечах и кристаллических кинжалах закончилась предсказуемо — сотник пал. Опыт спасовал перед силой и доспехами. Джафа Чернобога подвело незнание противника. Встретив врага залпом боевых посохов, они приготовились к обычной сшибке грудь на грудь, как и требовали традиции, но тот же Ратибор еще в процессе тренировок понял — в рубке люди джафа не соперники, потому и тактика у дружинников оказалась иной. Они стреляли, не пытаясь размахивать мечами или кинжалами.
Собственно говоря, мечей у них и вовсе не было. Более того, даже у джафа использование холодного оружия постепенно сходило на нет. Конечно, сами они этого не понимали, уж точно не в подавляющем большинстве, но тот же Александр, с высоты опыта памяти предков, видел эту тенденцию явно.
— Кончено! — объявил Ратибор, добивая раненного джафа Чернобога и осматриваясь. Деревня пылала.
— Надо отступать, — подошел к нему Колояр.
— Нет, — мотнул головой Ратибор. — Нас вдвое больше, мы раздавим червяка и его воинов.
— Это стандартная охрана деревни, нас обманули, — схватил его за плечо и слегка тряхнул Колояр.
— Неважно, мы должны раздавить мнящую себя богом гадину! — сбросил его руку Ратибор. Колояр отшатнулся, столкнувшись с безумным взглядом.
Он все понял, осознал как-то мгновенно и сразу, увидел все последние годы в новом свете, но все что он успел — назвать себя мысленно идиотом и попросить прощения у Велеса. Большего ему не дали витязи Чернобога, закончившие окружение врага и пошедшие в атаку. «Остается лишь достойно умереть за нашего истинного бога», — сказал Колояр в побледневшее лицо Ратибора и бросился в бой. Вернее, попытался. Разум Ратибора и без того балансировал на грани, теперь же, осознав крах всех планов и надежд, понимая — смерть неизбежна, он перешагнул черту и свалился в пучину безумия. Импульс зента пришелся точно в затылок Колояра. Будь цел проектор силового щита, это не имело бы значения, но он сгорел от перегрузок во время штурма деревни.
Колояр очнулся как-то внезапно, рывком и сразу осознал ряд малоприятных вещей. Во-первых, он совершенно голый. Во-вторых, висит с вывернутыми руками. В-третьих, его привели в чувство с помощью лечащего устройства. Уж как оно воздействует на тело и разум после зента он помнил прекрасно. Вот только теперь в нем не было Велеса и он имел возможность насладиться полным спектром весьма неприятных ощущений, схожих с дичайшим похмельем, которые не спешили проходить.
— Так-так-так, текматей, витязь, — услышал Колояр незнакомый голос и открыл глаза.
Перед ним стоял ухоженный мужчина лет тридцати, атлетически сложенный, с красивым, даже идеальным лицом, но отталкивающим взглядом. Чувствовалось в этом богато одетом человеке нечто такое, что заставляло содрогаться. Витала вокруг него некая аура, ощущалась печать пресыщенности и порока. «Демон», — понял Колояр и только тут заметил Василису, равнодушно смотрящую на него. Она стояла за спиной бога вместе с дюжиной разодетых людей, сбившихся в плотную кучку, несмотря на размеры обширного и богато обставленного помещения. «А ведь это пыточная», — сообразил Колояр, и неожиданно обрадовался. Теперь он знал, что сможет уйти из жизни, хотя бы попытавшись искупить грех предательства истинного бога страданиями во имя его.
— Итак, чей же ты воин, витязь? Кто тебя послал и почему сделал это так?
— Кто ты? — спросил Колояр, прекрасно догадываясь о том, кого видит.
— Ты пришел в мой мир, и не знаешь моего имени? — усмехнулся «демон». — Я Чернобог, — полыхнули его глаза, и загремел металлом голос. — Твой ничтожный господин посмел бросить вызов мне, могущественнейшему из богов…
— Сам ты ничтожный червь, — взъярился Колояр из-за слов Чернобога о Велесе. — Не тебе, змея, порочить имя истинного бога. Ты паразит, не тянущий даже на мелкого демона…
Колояр не думал о себе. В нем клокотала ярость. Оскорбляя и понося Чернобога, он пытался хоть как-то компенсировать собственную слепоту и то, что считал предательством.
— …мой истинный бог Велес, а большего я тебе не скажу. Я не стану большей шолвой, чем есть сейчас, — Колояр закончил эмоциональную речь плевком в Чернобога. Тот аж растерялся от подобной наглости. Ни личный многовековой опыт, ни память предков не подготовили его к подобному. Нет, пленники бывали разными и вели они себя по всякому, но никогда еще Чернобог не видел бравады в сочетании с таким взглядом.
— Господин, позволь покарать его, — выступила из свиты Василиса.
— Хм, — прищурился Чернобог. На миг задумавшись, он вспомнил и понял все. — Срока тебя декада. Если он не склонится, не назовет меня богом и не станет послушным рабом, — его губы исказила гаденькая улыбка, — тогда вас обоих ждет мучительная смерть. Приступай, но сначала считай его память, — приказал он, направляясь к троноподобному стулу. Чернобог не собирался упускать момента и собирался насладиться двойным шоу.
— Да, мой бог, — поклонилась Василиса.
— Прости, любимая, но я не склонюсь, — шепнул Колояр, когда она прижала к его виску диск считывающего память устройства.
— Пусть так, пусть всего декаду, но будем вместе, любимый, — ответила одними губами Василиса.
— Начни с оков боли, пусть проорется и разогреется, — приказал Чернобог.
На третий день пыток Колояр потерял счет времени. Лишь образ Василисы и память о том, как появилась рука-молния, заставляли его бороться, сопротивляться затягивающей тьме, как было когда-то давно, в совсем иной жизни, той, в которой он еще не стал шолвой, не поддался яду речей Ратибора, переродившегося в демона. В редкие минуты просветления, когда Колояр приходил в себя, он вставал на колени в узкой клетке и молился Велесу. Не за себя, свою участь он считал заслуженной, Колояр просил истинного бога спасти Василису. Или, если на то будет его воля, позволить им быть вместе в посмертии. Хотя бы увидеться и попрощаться за чертой, перед тем, как раствориться в бездонном и всеобъемлющем ничто.