Эразм поднес к глазам бинокль — и далекая вершина Хатака приблизилась настолько, что стали видны фигурки людей, имитирующих ремонтно-строительные работы. Собственно говоря, они не совсем и имитировали, поставленные над бункерами Хатаки активно использовались в качестве наглядного пособия для молодых специалистов. Под каждым кораблем размещались звездные врата. Притащили их для одной цели — обеспечить эвакуацию в случае провала операции. Чтобы все это не простаивало просто так, решили тренировать молодежь. Как собрали на орбите достаточный флот, как сочли опасность гибели гражданских приемлемо-низкой, так и приступили.
Сам Хатак Эразма не интересовал, он использовал его лишь как ориентир. Переведя окуляры бинокля левее и ниже, он смог заглянуть под созданное проекторами маскировочное поле. Дивизион ПКО выглядел грозно и внушительно, несмотря на то, что машины с округлыми тубусами пусковых выглядели хрупкими бабочками на фоне самоходных орудий. Последние всегда напоминали Эразму округлого жука с длинным хоботом. Этаким копьем, призванным пробить броню. В некотором роде так и было. Батареи дивизиона не могли сбить щиты Хатака одним залпом, но этого от них не требовалось. При согласованной работе с ракетными комплексами они могли в достаточно мере ослабить силовые поля. В теории, при идеальных условиях, один согласованный залп мог уничтожить Хатак. Половины дивизионного залпа ракетами класса «земля-космос» для этого вполне хватало.
«Жаль, что идеальных условий на войне не бывает», — подумал Эразм, переводя бинокль на вершину следующего Хатака. «С другой стороны, бить-то ведь по уже ослабленным и поврежденным кораблям придется. Тут и пушки многое смогут», — утешился он, рассматривая построение одной из вверенных ему частей. «Надо бы узнать, кто там и чем отличился, что две роты на плац выгнали», — поставил он мысленную зарубку в памяти.
Генерал Эразм имел в дружине своеобразную репутацию. Его уважали, любили, а кое-кто чуть ли не всеведущим пророком считал. Разумеется, в большинстве своем он узнавал обо всем творящемся по стандартным для командира каналам, но иногда он посылал запрос или являлся лично и проявлял любопытство с такой поразительной оперативностью, что любой офицер понимал — ему просто физически еще не могли ничего доложить. Сначала у Эразма так само собой получалось, теперь же он не упускал возможности поддерживать сложившуюся репутацию. Давно уже понял — «Сначала ты работаешь на имидж, потом он работает на тебя». В частях, расположенных рядом со ставкой генерала, всегда царил образцовый порядок, а там, куда он собирался с инспекцией, с поразительной быстротой устранялись все недочеты.
— Эр, спускайся в бункер, донесение разведки, — пришла мысль от симбионта.
— Понял, — опустил бинокль Эразм.
Ему не требовалось спрашивать, что там сообщили бойцы Святогора. И без того понятно — враг ушел в прыжок и скоро начнется бой. Детали Эразма не слишком интересовали. Он не флотский, все что могла армия — ударить из всех стволов по команде лорда-адмирала Воймира. «Стоять, стрелять и умирать», — на миг губы Эразма исказила грустная усмешка. Дивизион ПКО не имел шанса уйти из-под орбитального удара. Маневренность не позволяла. А повысить ее — дешевле БХ построить.
— Текматей, — приветствовал Эразма Ярополк.
— Текматей, — ответил тот. — Началось? — спросил он, передавая бинокль и плащ адъютанту.
— Нет, но скоро. Третий вариант, — пояснил Ярополк.
— Логично, — кивнул Эразм, занимая свое место за столом.
— Объявить боевую тревогу, — приказал Ярополк.
В последний момент Аид повел флот через глубокий гипер. Агенты успели послать предупреждение, подобное рассматривалось генштабом, вероятность этого учли и подготовились, но легче не становилось. Эразм почти физически услышал вой сирен, раздавшийся по всей планете и на кораблях. Сфера каракеша на запястье его правой руки засветилась, но тускло. Армии предстояло вступить в бой намного позже. Если все пойдет по плану. Но это не означало, что Эразму, Ярополку и прочим не найдется, чем заняться.
Вернувшись после завтрака в кубрик, Акамир улегся на кровать, достал пару упругих мячиков и принялся коротать время, кидая их в стену и ловя на отскоке. Минут двадцать он развлекался подобным образом, потихоньку доводя Боша, своего друга детства, с которым в этом году закончил летную академию имени Орлика.
— Лучше бы записи боев посмотрел, — оторвался от планшета Бош.
— И чего я там не видел? — прекратил кидать шарики Акамир.
— Многого. К примеру…
— А, — отмахнулся Акамир. — В нашем деле важна реакция, — наставительно поднял он палец и продемонстрировал шарики.
— На одной реакции далеко не уедешь. Еще и соображалка нужна.
— Вот станешь командиром эскадрильи, тогда и будет где соображалку проявлять, — усмехнулся Акамир.
— Не стану, — покачал головой Бош.
— Это почему же? Неужто рапорт удовлетворили? — Акамир сел и поджал ноги, уставившись на друга.
— Нет, но после боя удовлетворят. Мне капитан обещал лично посодействовать.
— Не понимаю я тебя, — вздохнул Акамир и откинулся спиной на стену кубрика. — Вот зачем тебе с глайдера на алакеш пересаживаться? Он же деревянный, ни тебе скорости, ни тебе маневра.
— Зато потом на драккар переберусь и смогу постоянно летать. — Бош выключил голограмму и убрал планшет. Закинув ладони за голову, он прикрыл глаза и мечтательно улыбнулся.
— Ты всегда героем стать хотел, — усмехнулся Акамир, смотря на друга.
— Нет, я просто с детства хотел летать. Как увидел учебный бой глайдеров, так и загорелся.
— Ага, и меня поджег, — усмехнулся Акамир.
Он вспомнил тот день, десять лет назад. Лето, гладь младшей из великих сестер, несущая воды к океану. Они на спор и скорость поплыли к отмели, ставшей из-за жары островом. Бош снова обогнал его. Он всегда и во всем был первым. Тогда, лежа на нагретом солнцем песке, они и увидели их — глайдеры смерти. Две черные точки стали птицами, выбросившими вперед крылья, да так и замершими в этом положении. Они неслись к земле, казалось, падали прямо на них, а потом появились еще два истребителя, эти и правда пронеслись прямо над вскочившими мальчишками. Это сейчас Акамир понимал — одна пара учеников зажала другую, вынудила уйти вниз, лишила маневра, а тогда он просто стоял с раскрытым ртом и смотрел на скоротечную круговерть боя, видел яркие трассеры и всполохи щитов.
— Опять вспомнил, — усмехнулся Бош, приоткрыв один глаз и покосившись на друга.
— Как будто ты сейчас не вспоминал, — хмыкнул Акамир.
— Я и не забывал никогда, — пожал плечами Бош, — как и ты, — добавил он с улыбкой.
— Ну… да.
— Только я вырос, а ты остался все тем же пацаном из деревни.
— Ой-ой-ой, какие мы, — фыркнул Акамир. — Нос не задирай, сопли видно.
— А как же в бою головой крутить должно? — усмехнулся Бош.
— Мы не в бою, — усмехнулся Акамир, усилием воли удержавшись от того, чтобы не потереть макушку, на которую частенько опускалась тяжелая рука мастера-джафа, обучавшего пилотов. Хотя, вернее будет сказать, вбивавшего в них правильные рефлексы.
— Сам-то не хочешь рапорт подать? Или уже? — прищурился Бош.
— Пф, дались мне эти гробы неповоротливые, я на своей ласточке их пачками ссаживать могу.
— Значит, подал уже, — усмехнулся Бош.
— Нет, только у комэска спросил, как там с вакансиями и прочим, — соврал Акамир.
— Понятно, — хмыкнул Бош. — Ты матери давно писал? — сменил он тему.
— Ну… — задумался Акамир, — месяца два назад, или около того.
— Дурень ты. — вздохнул Бош. — Прямо сейчас напиши, пока время есть, у нас тут со дня на день большая драка, всякое случиться может, а ты…
Закончить он не успел. По базе раздался рев сирен. Оба пилота вскочили и бросились к шкафчикам. Вбитые рефлексы вели их тела без всякого вмешательства симбионтов. К тому же, для гоаулдов нашлось дело важнее, чем контроль экипировки носителя. Снабжать всех собратьев каракешами Александр не стал, очень уж накладно это было, но упрощенную версию для тех же пилотов спроектировал. С ее помощью симбионты Боша и Акамира ознакомились с доступной на их уровне информацией, после чего ввели в курс дела партнеров. Те как раз до своих машин добежать успели.
— Наконец-то, а то уж думал — свихнусь от скуки, ни тебе полетов, ни тебе…
— Письмо матери напиши, пока время есть еще! — перебил Акамира Бош.
— Ладно, — вздохнул тот, и попросил Римака помочь. Симбионт ответил на это образом тяжело вздыхающего Боша, но, зная партнера и понимая всю серьезность ситуации, не отказал.
Акамир успел закончить и сбросить письмо в сеть базы, когда на экране кабины глайдера смерти вспыхнул световой индикатор. «Не суетись, заранее открывают», — предупредил Римак. Свет в ангаре погас и створы разошлись, открывая вид на звезды и унылые серые пейзажи спутника Виктории. «Ждем», — прошла по сети команда комэска.
— Мой бог! — капитан флагмана с трудом удержался от того, чтобы не опуститься на одно колено. Велес, особенно задумавшийся, подавлял своей аурой даже постоянно общающихся с ним гоаудов и людей. — Срочное донесение, флот Аида идет глубоким гипером.
— Хорошо. — кивнул Александр. — Ждем сигнала и прыгаем.
— Да, мой бог, — склонили голову капитан и подошедший контр-адмирал Таммуз.
По уму, Александра не должно было быть на флагмане второго флота, получившего кодовое наименование «Молот». Но из-за событий на востоке галактики, лорд-адмирал Огун оказался слишком занят. Отзывать его было крайне нецелесообразно. Да и не очень-то возможно, честно говоря. Разумеется, опытные контр-адмиралы могли обойтись без Александра, но тот сам настоял на своем участии в битве. Аргумент у него был один — если удастся захватить Аида, то получится сберечь десятки тысяч жизней. Риск самому сложить голову был, но в пределах допустимого. Опять же — не стоило сбрасывать со счетом моральный эффект от присутствия Велеса на поле боя. Тот же Аид и сам потащился с флотом из-за подобного. «Ну, а еще он своим военачальникам не слишком-то доверяет», — мысленно усмехнулся Александр.