путь.
Все эти действия новгородцев были вскоре известны великому князю. Рассказывая Владимиру о вольности ратников Путяты, Добрыня ждал, что племянник прогневается и повелит образумить непокорных северян. И было так, что Владимира уязвило сопротивление новгородцев и всей рати порыву его дружины. В нем вспыхнули честолюбие, властность. Князь уже хотел призвать к себе воевод и тысяцких, вразумить их, как отец вразумляет непослушных чад, да вспомнил канон христианского православия быть терпимым к инаковерующим и не преследовать их, а звать к себе примером благочестия и любви.
Князь Владимир не был бы истинным государем, если бы не понял, что новую веру не раздашь, как кресты, не наградишь ею каждого, и это понимание было пророческим. Долго и мучительно трудно вживалась христианская вера на Руси. И невинной крови было немало пролито в глубине русских просторов на жертвенных камнях идолов. И жрецы не раз ещё заявляли о своих правах на жизнь и души россиян. Позже Владимир и Анна попытались вести своих подданных к кресту через внушение. Но Русь-держава раскинулась на огромном пространстве - в Европе не было иного государства, равного Руси, - и, как ни старались Владимир и Анна объехать её, побывать во всех землях и областях, это не удалось князю и княгине. Можно ли было потому быть уверенными в том, что христианство скоро придет в каждый дом, в каждую избу русичей? Думать так было бесплодно, понукать всех поголовно принять христианство безрассудно, и князь Владимир ответил тогда Добрыне:
- Не тревожь ни новгородцев, ни полочан, ни смолян, ни иных. Пусть сами ищут путь к истинному Богу.
Добрыня улыбнулся в бороду, радуясь державной мудрости молодого государя, да и согласился с ним. «Плоду нужно созреть, чтобы, вкусив, узнать его сладость», - подумал воевода и сказал от души:
- Спасибо, князь-батюшка, за отцовскую терпимость к своим чадам: - Он испросил повеления собираться в путь. - Осень близко, дел до зимы невпроворот. В полюдье ноне сам пойдешь или как? А коль сам, так вдвойне прыть нужна.
- Поспешить В Киев следует, - подтвердил Владимир. - Но меня не полюдье тревожит, а кияне. Соберу их, как явимся, совет с ними держать буду, как вече в Новгороде.
Но сборы оказались не так быстры, как хотелось князю и войску. Прибыли послы из Византии во главе с митрополитом Леоном и привезли Владимиру богатые дары, а ещё повеление патриарха Николая Хрисовергия митрополиту Макарию, чтобы он достойно наградил князя россов церковным многоценным имуществом. И эту награду Владимир получил. Вручали её три митрополита: Леон, Михаил и Макарий. Он же сказал похвальное слово:
- Великий князь Руси, ты не разорил наш город, не взял с горожан и селян дани, не увел в рабство ни мужей, ни жен, ни дев. Ты дал волю только россам, пребывавшим у нас в неволе, и ты заложил храм, где был холм земли. Эта церковь получит имя Георгия. А в награду от Корсуня мы подносим тебе сосуды церковные, ещё мощи святого Климента и святого Фива и их мраморные изваяния. Мы передаем тебе двадцать одну икону и среди них три чудотворные, ещё четырех священных медных коней.
Князь Владимир принял дары с благодарностью.
- Через вас, святители, Русь познает красоту византийской церкви и её величие. Низко кланяюсь вместе с Богом данной супругой, зову на Русь - послужить ей во благо Господне. Как мои воины служат вашему василевсу, так и вы проявите усердие к моей державе.
- Мы принимаем твое приглашение, великий князь, - ответил митрополит Леон, - и подумаем, кому служить у тебя.
Послы, что пришли к Владимиру с митрополитом Леоном, донесли до князя поручение братьев Анны, Василия и Константина.
- Именем царей возражаем тебе, великий князь, - начал речь вельможа средних лет, с гордой и благородной осанкой. - Ты ещё не супруг царевны Анны. Сказали Багрянородные, чтобы ты, великий князь, познав христианскую веру, довел свой подвиг до конца. Хотят знать император Василий и царь Константин, что ты венчался с царевной Анной в Корсуне по греческому закону и обычаям. Венчайся же во благо дружбе между Византией и Русью здесь, и мои люди отвезут отрадную весть в Константинополь. Там Николай Хрисовергий отслужит Божественную литургию в Святой Софии и будет молить Господа ниспослать вам мир, согласие и детей, - закончил посол.
- Внемлю вам, послы царьградские. Да будет на то воля царевны Анны, и мы идем к алтарю, - ответил Владимир.
Тогда митрополит Леон попросил позвать Анну, чтобы узнать у неё, как она мыслит выполнить волю братьев.
Анна ждала этого часа и была готова к ответу архиереям. Она явилась в зал, где Владимир принимал послов, и осведомилась:
- Что наказали вам, отцы церкви, мои братья?
- Они хотят знать, - начал Леон, - готова ли ты, Багрянородная царевна Анна, стать супругой великого Руси Владимира?
- Да.
- И ты желаешь венчаться в Корсуне?
- Мне отрадно будет исполнить просьбу братьев и князя Владимира к тому зову.
Вопросов к Анне больше не было. Завершил эту беседу Анастас:
- Ты, царевна Анна, и ты, князь Владимир, и вы, владыки церкви, дозволите мне к завтрашнему дню приготовить обряд венчания в храме Святого Василия, изначальном месте крещения князя всея Руси?
- Дозволяем, - ответили митрополиты.
На другое утро к церкви Святого Василия и на площадь перед дворцом Земарха посмотреть на новобрачных сошелся весь город. Анну сопровождали Гликерия, Анастасия, Фенита и многие лучшие девы-корсунянки. Князь шел в сопровождении дядюшки и старца Григория. Огненосительница Фенита радовалась по-христиански тому, что произошло с князем во время крещения. Она поняла, что Владимир угоден Всевышнему и он снял с него своё наказание. Он взял судьбу князя в свои руки, и теперь ни один волос не упадет с его головы без воли на то Творца земных радостей и печалей.
На паперти церкви руки Анны и Владимира соединили, - ив храм они вошли бок о бок. Они остановились перед аналоем, на котором лежали крест и Евангелие. Протоиерей Анастас вынес из алтаря два кольца и под величальное пение псалмов обручил Анну и Владимира.
- Этими кольцами Господь благословляет ваш брачный союз, - торжественно произнес Анастас. - Есть ли ваша добрая воля вступить в лоно супружеской жизни? Согласны ли вы быть мужем и женой?
- Мы в согласии с Богом, - ответили Анна и Владимир.
Анастас надел на них венцы:
- Сие есть знаки царской власти вашей быть главами семейства.
Совершив эти два обряда таинства, Анастас повел Анну и Владимира вокруг аналоя.
- Святая церковь закрепляет ваш священный союз, дабы вы были верны друг другу до исхода в Царствие Небесное;
Последний миг венчания: жених и невеста выпили вина из одной чаши, чтобы муж и жена несли все вместе - радости и печали.
Божественная литургия завершала обряд. Всё это время Владимир сильно волновался. Ему не приходилось испытывать ничего подобного. Но вот пение окончилось, свечи стали гаснуть. Князь с княгиней вышли на паперть храма. Их встретила ликующая толпа корсунян и русских воинов, и князь Владимир понял, что отныне его супружеская жизнь с царевной и великой княгиней Анной потечет на виду у всего благочестивого мира.
Весть о крещении князя Владимира и о его супружестве с греческой царевной Анной достигла печенежских становищ. От Тавриды они были не так уж далеко, и за день до отхода судов россиян из гавани Корсуня в город примчал конным строем печенежский каган Матигамай и попросил князя Владимира задержаться. Князь был на берегу бухты: осматривал новую ладью, сделанную вместо сгоревшей. Ладья была попросторнее, с покоями для отдыха и сна. Как раз тогда, когда князь вышел из них, на берегу появился Матигамай. Добрыня сказал князю:
- Вот и незваный гость возник. - Он крикнул: - Здравстуй, Матигай! - укоротив на свой лад имя печенега.
Владимир сошел на берег. Матигамай спешился и с поклоном приблизился к князю.
- Ай, кунак, зачем один пошел к Христу?! Меня не позвал. Теперь укажи, кто поведет меня к Господу.
Князь Владимир никогда не был дружен с коварным Матигамаем. Но последние годы они жили мирно, и князь россиян порадовался, что и среди печенегов появятся христиане: всё-таки у Руси будет меньше врагов. Он повелел молодому Стасу Косарю проводить Матигамая к протоиерею Анастасу.
- Сам же я приду на твое крещение, кунак, - заверил печенега Владимир и посмеялся: - Только куда ты денешь своих жен, коих у тебя четырнадцать? Господь велит жить с одной.
- Они станут пасти овец и баранов, - весело ответил Матигамай.
Он положил руку на плечо Стасу, и они ушли в город. Конь Матигамая ступал следом.
Глава двадцать третья. КРЕЩЕНИЕ РУСИ
Наступил день отплытия. Он пришелся на 15 августа. Владимир торопился. Да и причина была: думал он по теплой летней поре совершить обряд крещения по русской земле, где управится, и там, где язычники пожелают расстаться со своей верой. «Сие будет», - мыслил он. А в глубине души тлел ядовитый уголек прежней властности: «Но должно за отцом и дитя идти. Потому только так и быть!» - решил князь.
Россиян провожал весь Корсунь и многие земледельцы окрестных селений. Вместе с князем на Русь уплывали архиереи. Одни уходили по доброй воле, другие по просьбе великой княгини Анны, третьи же повелением патриарха Византии. Такое повеление было дано митрополиту Михаилу. Макарий отправлялся добровольно из-за дочери Фениты. А причиной тому был Стас Косарь, потому как Фенита и Стас полюбили друг друга. Стас был крещен вместе с дружиной, потом, уже после венчания Анны и Владимира, его и Фениту тоже привели под венец. Князь Владимир не расстался с Анастасом и его сестрой Анастасией: всем сердцем прикипел он к достойному корсунянину.
- Будешь ты мне, Анастас, за родного брата. Церковь в Киеве построю и отдам тебе в удел, - говорил Владимир, увлекая за собой протоиерея и его сестру.
Анастас не сразу дал согласие, лишь после беседы с отцом Григорием. Он спросил старца: