В то утро на ланкаширском плацдарме и на пляже V восемь человек заслужили Крест Виктории, высшую британскую награду за храбрость, — шесть ланкаширских стрелков и два моряка, которые в море удерживали понтоны между «Клайдом» и берегом. Было и много оставшихся неизвестными подвигов, которые в другие, более робкие времена немыслимы. К вечеру, оставив позади заваленные мёртвыми телами пляжи и красную от крови линию прибоя, десантники соединили ланкаширский плацдарм с пляжем X, и пляжи V, Y и S оказались в полной безопасности. Из 30.000 высадившихся на берег части АНЗАК потеряли 2000 человек только убитыми. Ещё 2000 погибли на мысе Геллес. Турки перешли в контратаку, и потери росли с каждым часом. Никто не знал, удастся ли удержать плацдармы, за которые пришлось заплатить так дорого, до утра…
Британских командиров — Гамильтона, под началом которого находились все средиземноморские экспедиционные силы, командира 29-й дивизии Хантер-Вестона и командира частей АНЗАК Бердвуда — безусловно, встревожило, что такой урон их храбрым и решительным солдатам нанесла горстка врагов. Оценка, которую дала разведка численности турецких войск, защищавших Дарданеллы, была многократно завышенной. Лиман фон Сандерс оставил на полуострове Галлиполи небольшую часть своих сил; остальные были рассредоточены между Булаиром и Кум-Кале — между Европой и Азией. Фронт удерживала всего одна дивизия, 9-я, рассредоточившая свои пехотные роты вдоль побережья, от «бухты АНЗАК» до мыса Геллес и дальше. В одних местах это были полноценные взводы из 50 человек, в других солдат оказалось меньше, в третьих вообще никого не было (на пляже S — целый взвод, на пляже X — 12 человек, на пляже Y никого). Даже «бухту АНЗАК» защищала всего одна рота — 200 солдат. Пляжи V и W обороняло по одному взводу[414]. Бойня, устроенная ланкаширским, дублинским и манстерским стрелкам, а также гемпширцам, оказалась делом рук 100 человек, которые уцелели после обстрела с моря и отчаянно сражались, чтобы спасти свою жизнь.
Тем не менее немало турок обратились в бегство. Под Кум-Кале они сотнями сдавались в плен французам, вплоть до ухода тех 26 апреля. Многие оставили бы полуостров, если бы не их командир, необыкновенно одарённый и решительный. Мустафа Кемаль был одним из первых младотурок, но не сделал такой блестящей карьеры, как лидеры движения. К апрелю 1914 года ему миновало 34 года, а он командовал дивизией. Однако судьба распорядилась так, что именно его дивизия, 19-я, оказалась в критический момент в критическом месте. Дивизия была сосредоточена на полуострове напротив выхода из пролива менее чем в 7 километрах от частей АНЗАК и, хотя от противника её отделяли высокие скалы, смогла преодолеть их форсированным маршем, а потом обрушиться на ещё не завершивший высадку десант. Кемаль мгновенно отреагировал на звуки артобстрела с моря и сам повёл дивизию к берегу. Когда турки поднялись на вершину гребня Сари-Баир, которая была целью АНЗАК, их взорам открылась чрезвычайно интересная картина. По мнению Кемаля, это был решающий момент сражения. В море он увидел корабли, а на суше, совсем близко, — солдат 9-й дивизии, бежавших ему навстречу. Отступавшие сказали, что у них закончились патроны. Кемаль приказал им залечь и примкнуть штыки. Вот его воспоминания: «В то же время я послал верного мне офицера… назад, чтобы привести ко мне людей [из 57-го полка], который шёл вслед за мной. <…> Когда солдаты примкнули штыки и залегли… неприятель сделал то же самое… и только около 10 часов 57-й полк начал наступление».
Австралийцы видели Кемаля на вершине гребня и стреляли по нему, но промахивались. То обстоятельство, что они не смогли попасть в него и не продолжили наступление в эти несколько минут, действительно можно считать решающим моментом сражения, поскольку Кемаль, как только подтянулись остальные силы, предпринял на захваченный австралийцами плацдарм ряд контратак — они не прекращались до наступления ночи. Несколько высот, которые союзникам удалось захватить днём, были потеряны, и почти на всей линии соприкосновения турки занимали более выгодные позиции, чем части АНЗАК. Чуть ли не везде австралийцы и новозеландцы оказались как на ладони, и непрекращающийся град вражеских пуль приводил к тому, что вниз, к узкому пляжу, тянулся нескончаемый поток раненых — одни ковыляли сами, других несли на носилках. Эта картина — раненые двигаются к морю, а навстречу идёт пополнение, лишь немного превосходящее выбывших из строя численностью, — повторялась каждый день и стала самым тяжёлым воспоминанием для солдат подразделений АНЗАК о том сражении на опасных склонах.
К 4 мая обе стороны исчерпали все свои ресурсы. Турки потеряли 14.000 человек, части АНЗАК — почти 10.000. В этот день после очередной атаки Кемаль понял, что враг упрям и сбросить себя в море не даст. Он приказал окапываться. Законченная линия турецких траншей окружила зону глубиной почти 1 километр, а её периметр составлял 2.5 километра. Уклон местности здесь был от 45 до 90 градусов. Один из офицеров-шифровалыциков подразделений АНЗАК позже отметил, что всё это напоминало ему пещерные поселения большого и богатого племени дикарей, живущих на необыкновенно крутых склонах, поросших кустарником.
В низине у мыса Геллес после высадки десанта тоже разгорелось ожесточённое сражение — 29-я дивизия и переброшенные из Кум-Кале французы пытались соединиться и продвинуться в глубь полуострова. 26 апреля они захватили крепость и деревню Седд-эль-Бахр, а на следующий день предприняли общее наступление, и измотанные боями турки отошли. Целью союзников было селение Крития, расположенное в 6 километрах от берега. Атаки, начавшиеся 28 апреля, историки потом назвали первой битвой при Критии, а вторая произошла 6 мая. Ни в первый, ни во второй раз взять Критика не удалось, несмотря на подкрепление — подоспели индийская бригада, прибывшая из Египта, а также подразделения Королевской военно-морской дивизии. 8 мая британские войска были остановлены у самой околицы Критии, на линии, которая начиналась от пляжа Y и заканчивалась чуть севернее пляжа S, в 5 километрах от мыса Геллес. Там они и стояли все невыносимо жаркое лето, благоуханную осень и холодную зиму.
Китченер, несмотря на возражения французов и собственных подчинённых, направил подкрепления в Египет и на остров Лемнос, сначала одну территориальную дивизию, потом ещё три, затем к ним присоединились три дивизии «новой армии». Французы тоже — хотя и с неохотой — выделили дополнительные силы, а в августе на Лемнос перебросили 2-ю австралийскую дивизию и 2-ю сводную. Чтобы найти выход из тупика, генерал Гамильтон решился на новую высадку десанта в заливе Сувла, к северу от «бухты АНЗАК». Операция началась 7 августа, и союзникам удалось быстро захватить плацдарм. Мустафа Кемаль, назначенный командующим турецкими войсками в северном секторе, спешно прибыл на место и приказал укреплять высоты, чтобы прижать англичан к морю точно так же, как он это сделал в «бухте АНЗАК» тремя месяцами раньше. 9 августа Кемаль успешно справился с задачей, и никакие подкрепления — морем от Геллеса сюда была переброшена проверенная 29-я дивизия — не помогли британцам продвинуться вперёд. Обе стороны окопались, и залив Сувла превратился в третий статичный анклав союзников на Галлипольском полуострове. Теперь у турок здесь было 14 дивизий, столько же, сколько у союзников, которые поняли, что несут тяжёлые потери, не получая ничего взамен. В Военном совете зазвучали голоса, призывавшие отозвать войска. В ноябре эти требования уже было невозможно игнорировать. Генерал сэр Чарльз Монро, сменивший утратившего доверие Гамильтона, убедил Китченера, прибывшего в район боевых действий, чтобы лично во всём разобраться, что эвакуация неизбежна. Последним аргументом стал сильнейший шторм, во время которого солдаты захлёбывались прямо в окопах. Этот шторм разрушил и укрепления на берегу… 28 декабря начался отвод войск, продолжавшийся до 8 января 1916 года. Турки противника почти не беспокоили — они просто не поняли, что идёт эвакуация. К 9 января плацдармы в «бухте АНЗАК», заливе Сувла и на мысе Геллес опустели. Грандиозная авантюра закончилась.
Турки, не считавшие погибших и даже не хоронившие их, потеряли, по всей видимости, около 300.000 убитыми, ранеными и пропавшими без вести[415]. Потери союзников составили 265.000 человек. 29-я дивизия лишилась более половины личного состава, а новозеландцы, у которых в боях на полуострове участвовали 8566 человек, сообщали о 14.720 убитых и раненых — они считали тех, кто получил ранение два или три раза, заново[416]. Но из всех воинских подразделений, побывавших на Галлипольском полуострове, самые большие потери понесли австралийцы. Память о тех сражениях страна хранит и сегодня. Граждане образованной лишь в 1915 году федерации, они ушли на фронт солдатами шести отдельных государств, а вернулись, как часто говорят, единой нацией. Подвиг частей АНЗАК стали отмечать на родине на следующий год. В наши дни церемония на заре 25 апреля превратилась в священный ритуал, за которым наблюдают все австралийцы независимо от возраста, а «бухта АНЗАК» теперь место своеобразного паломничества. На Галлипольском полуострове, который сейчас превращён в национальный парк, по распоряжению Мустафы Кемаля Ататюрка, президента постимперской Турции, был возведён мемориал, увековечивший страдания обеих сторон. Это место возвращено природе, и сегодня это прекрасный, но многими забытый уголок Средиземноморского побережья. Многими, но не австралийцами. Британцы сюда приезжают редко, хотя те, кто добирается до крошечного поля боя в «бухте АНЗАК» и её знаковых мест — «Одинокой сосны», «Вершины Рассела», «Поста Стила», — бывают глубоко тронуты появлением молодых австралийцев, мужчин и женщин, которые пересекли полмира, чтобы увидеть место, где сражались и погибали их деды и прадеды. Половина австралийцев, ушедших на ту войну, не вернулась домой, и первые национальные герои заслужили свои награды на 3 ква