Другой крупный деятель Государственной думы А. Ф. Керенский писал позднее об этих судьбоносных для России днях: «В тот момент я ясно понял, что в грядущую войну будет вовлечен весь русский народ и что он выполнит свой долг. […] Это вторая война за национальное выживание (первая была в 1812 году) предоставила царю уникальную возможность протянуть руку дружбы народу, обеспечив тем самым победу и упрочение монархии на долгие годы».[83]
Действительно, народ встретил эту войну с единодушным патриотическим порывом. 5 августа Санкт-Петербург переименовали в Петроград, символически открещиваясь от всего «немецкого» даже в названиях. В стране на время мобилизации, а затем и на весь период войны, был объявлен сухой закон – и даже это народ поначалу воспринял с полным пониманием. Еще раз напомним, что и сама война называлась тогда не мировой (и не Первой мировой – этот термин, как известно, утвердился в исторической литературе значительно позже). В народе ее коротко назвали «германской», а официально Великой. А поскольку опасность нависла над самим Отечеством и война началась при общей народной поддержке, то привилось и другое официальное наименование – Вторая Великая Отечественная. К тому же на страницах газет и журналов в те первые дни войны очень часто проводили параллель с Отечественной войной 1812 г., юбилей которой с большим размахом отметили двумя годами ранее, в 1912 г.[84]
Следует особо подчеркнуть, что всплеск патриотизма выражался не только в манифестациях, шествиях и немецких погромах (для этого не обязательно быть патриотом), но, главное, в готовности к самопожертвованию. Достаточно напомнить, что первая из девятнадцати мобилизаций военного времени не просто прошла успешно, быстро и планомерно (явка призывников была почти стопроцентной), но и породила мощное добровольческое движение, охватившее часть молодежи, имевшей отсрочку от призыва в армию. Записывались в армию даже рабочие, имевшие бронь на оборонных заводах, студенты, интеллигенция. Добровольно ушли в армию писатели А. И. Куприн, В. В. Вересаев, поэты С. А. Есенин, Н. С. Гумилев и другие, мальчишкой сбежал на фронт и В. В. Вишневский. Даже находившиеся в ссылке революционеры подавали прошение местным властям о желании вступить в ряды действующей армии. Так поступил будущий крупный советский военачальник, отбывавший ссылку на о. Сахалин. «Вся нация, жители больших и малых городов, – вспоминал А. Ф. Керенский, – как и в сельской местности, инстинктивно почувствовали, что война с Германией на многие годы вперед определит политическую судьбу России. Доказательством тому было отношение людей к мобилизации. Учитывая огромные просторы страны, ее результаты произвели внушительное впечатление: лишь 4 процента военнообязанных не прибыли в срок к месту приписки. Другим доказательством явилось неожиданное изменение в умонастроениях промышленного пролетариата. К удивлению и возмущению марксистов и других книжных социалистов, русский рабочий, так же как французский и германский, проявил себя в той же степени патриотом, как и его “классовый враг”».[85]
Тогда же началось и женское добровольческое движение. Молодые женщины из разных концов страны стремились оказаться на фронте. Яркий пример тому – история сибирской крестьянки М. Л. Бочкаревой. Как она впоследствии вспоминала, «мое сердце стремилось туда – в кипящий котел, принять крещение в огне, закалиться в лаве. Дух жертвоприношения вселился в меня. Моя страна звала меня».[86] Прибыв на сборный пункт, Бочкарева обратилась с просьбой зачислить ее вольноопределяющимся, но получила отказ, так как женщин в армию не брали. Тогда она послала телеграмму (поскольку не умела писать) Николаю II и вскоре получила высочайшее разрешение. Как известно, эта храбрая женщина прошла всю войну, была четыре раза ранена, стала полным Георгиевским кавалером и дослужилась до чина поручика. А в 1917 г. стала организатором женских ударных батальонов.
Вятская крестьянка А. Т. Пальшина повторила подвиг героини Отечественной войны 1812 г. Н. А. Дуровой: с 1914 г. храбро воевала под видом мужчины, стала Георгиевским кавалером и дослужилась до чина младшего унтер-офицера. И только после очередного серьезного ранения покинула действующую армию летом 1917 г.
Императрица Александра Федоровна и ее четыре дочери работали медицинскими сестрами в Царскосельском госпитале. Великая княжна Ольга Александровна также стала сестрой милосердия. Их патриотическому примеру последовали другие представительницы аристократии.
В первые дни войны был образован Всероссийский союз помощи раненым во главе с князем Г. Е. Львовым, затем Всероссийский городской союз во главе с московским городским головой М. В. Челноковым. Позже, в июле 1915 г., эти союзы слились в Союз земств и городов (Земгор), председателем которого стал Г. Е. Львов. Другой известный политический и общественный деятель – лидер партии октябристов А. И. Гучков – в качестве особо уполномоченного Российского общества Красного Креста (РОКК) занимался организацией в действующей армии полевых госпиталей. В короткий срок развернулась деятельность добровольного Общества помощи жертвам войны, Союза Георгиевских кавалеров и ряда других общественных организаций. Возникли также Комитет по оказанию помощи семьям лиц, призванных на войну, Комитет «Книга – солдату», Московский комитет по снабжению табаком воинов передовых позиций и другие. Благотворительные мероприятия проводили работники почты, телеграфа, пожарные, художники, артисты и другие.
Надо сказать, что российская творческая интеллигенция всегда почитала за честь участие в деле благотворительности. В годы Первой мировой войны ее представители стремились не только внести лепту в помощь ближнему, но и убедить его в исторической неизбежности происходящего, вселить уверенность в победе над врагом. Не случайно крупнейшие живописцы и графики (в их числе были братья A. М. и В. М. Васнецовы, К. А. Коровин, Л. О. Пастернак, Н. С. Самокиш, С. А. Виноградов, Г. П. Пашков, И. А. Владимиров, Б. М. Кустодиев, И. И. Нивинский) обратились к массовым видам искусства – журнальной графике, карикатуре, лубку, плакату, художественной почтовой открытке.
По словам известной писательницы З. Н. Гиппиус, добрая половина интеллигентов физиологически заразилась патриотизмом. По некоторым версиям, даже песня «Священная война», звавшая народ на борьбу: «Вставай, страна огромная. Вставай на смертный бой», была написана еще в годы Первой мировой войны учителем из г. Рыбинска А. А. Боде, только слова были чуть-чуть другие: «С германской силой темною, с тевтонскою ордой…». А в 1937 г., будучи «русским немцем» и поэтому, не имея шансов донести ее до слушателей, Боде подарил свою песню (слова и мотив) известному советскому поэту B. И. Лебедеву-Кумачу.[87]
В. А. Гиляровский (знаменитый «дядя Гиляй») в самом начале войны написал текст песни «Марш Сибирского полка», начинавшийся словами: «Из тайги, тайги дремучей от Амура от реки…». Вскоре она стала полюбившимся маршем для всех солдат-фронтовиков. В годы Гражданской войны текст Гиляровского «переработал» С. Алымов[88] (несколько лет тому назад авторство стали приписывать П. С. Парфенову, но сути это не меняет). В советское время марш стал известен как марш дальневосточных партизан «По долинам и по взгорьям», а подлинный текст был забыт на многие десятилетия.
Таким образом, все слои российского общества с должным пониманием и с готовностью к самопожертвованию отнеслись к начавшейся войне. Люди были готовы к любым испытаниям во имя победы над врагом. А наша армия? В каком состоянии находились вооруженные силы России в начале этого глобального вооруженного конфликта?
Печальный опыт Русско-японской войны поставил вопрос об укреплении армии и флота. Царское правительство осуществило ряд мероприятий: в 1905–1909 гг. – по усилению боеспособности армии, в 1909–1912 гг. – по централизации высшего военного управления, реорганизации армии и улучшения ее технического оснащения. В 1912 г. был принят новый закон о воинской повинности (вместо устаревшего «милютинского» закона 1874 г.). Он предусматривал снижение призывного возраста до двадцати лет, сокращение льгот по семейному положению, увеличение льгот по образованию и в целом дал возможность призывать в армию большее число новобранцев.
Реформы 1905–1912 гг. привели к положительным изменениям во всех областях военного дела. Но многие мероприятия осуществить не удалось, так как темпы модернизации страны были все же недостаточными и, по расчетам Генерального штаба, Россия могла быть готова к большой войне в лучшем случае к 1917–1919 гг., что и обнаружилось буквально в самом начале вооруженной борьбы. Однако героизм русских солдат и офицеров, проявленный уже в первых сражениях войны, их способность к самопожертвованию во имя чести и величия Родины в значительной степени свели к минимуму этот по сути дела фактор внезапности.
С началом войны Россия развернула свои вооруженные силы на два фронта: Северо-Западный (против Германии) и Юго-Западный (против Австро-Венгрии). Начало военным действиям на Русском фронте положила Восточно-Прусская операция войск Северо-Западного фронта (4 августа – 1 сентября). Для русского командования ее стратегической целью было воздействие на Французский фронт (срыв шлиффеновского стратегического планирования), оперативной – захватить кенигсбергский выступ и обеспечить правый фланг войск в Польше, перехватив тылы 8-й германской армии, т. е. окружить и уничтожить противника в Восточной Пруссии. 1-я армия П. К. Ренненкампфа должна была наступать севернее Мазурских озер с охватом германского левого фланга, 2-я армия А. В. Самсонова – в обход Мазурских озер с запада, имея задачей разбить немецкие корпуса, развернувшиеся между Вислой и Мазурскими озерами, чем воспрепятствовать отходу немцев за Вислу. Таким образом планировалось охватить противника с обоих его флангов посредством концентрического наступления с последующим окружением и уничтожением.