Отступавшие части, группы солдат и офицеров вели локальные бои, пытаясь пробиться к своим. Даже в обстановке хаоса отступления и боев в окружении они самоотверженно выполняли свой долг: «К полудню 29 [16] августа шесть русских батальонов 13-го корпуса, оборонявшиеся в лесу севернее Меркена, в д. Меркен и в озерном дефиле у Шлага-М, окруженные 1-м рез. корпусом (18 батальонов), дивизией Гольца, 37-й пех. дивизией и 3-й рез. дивизией (тоже 18 батальонов), действительно отлично дрались и доблестно погибали».[95]
Таким образом, 2-я армия была немцами нейтрализована, и они переключили внимание на 1-ю – развернули против нее более сильную по численности группировку, к тому же превосходившую русских в артиллерии. Общая идея наступательной операции германцев сводилась к тому, чтобы, обходя левый фланг русских с юга и отбрасывая их к нижнему течению Немана, разгромить 1-ю армию.
Командующий 8-й германской армией П. Гинденбург провел 25–31 августа Первое сражение у Мазурских озер, однако нерешительные действия обходной группы немцев особых результатов не принесли. Ренненкампф организовал контрудар. Учитывая, что Галицийская битва достигла своей кульминации, теперь оперативно-стратегическая обстановка на Русском фронте требовала от армий Северо-Западного фронта сковать германские войска в Восточной Пруссии, лишив их возможности оказать влияние на ход событий в Галиции. Бои, шедшие с переменным успехом (например, 29 августа 20-й русский корпус опять занял г. Гольдап) привели к вытеснению армии Ренненкампфа из Восточной Пруссии. Э. Людендорф писал: «В большинстве случаев, в особенности в 20-м армейском корпусе, бои протекали не особенно удачно. Русские дали решительный отпор».[96]
Именно вследствие нерешительности действий командования 8-й германской армии главные силы 1-й русской ускользнули от занесенного удара. И. Вацетис отмечал: «1-я армия была сильно расстроена неудачно организованной отступательной операцией, но она не была разбита. В кадровых корпусах материальная часть была почти вся налицо, а потери в людях не были велики, почему восстановить ее боеготовность являлось делом нескольких дней».[97] В итоге к началу сентября 1914 г. противоборствующие стороны возвратились в первоначальное положение.
Оперативно Восточно-Прусская операция была русскими войсками проиграна. Они не смогли занять Восточную Пруссию и уничтожить 8-ю германскую армию. Противник же смог сохранить Восточно-Прусский плацдарм как базу последующих операций. Однако стратегически это была одна из наиболее успешных коалиционных операций Антанты, что выразилось в ослаблении германского Французского фронта, предоставлении русским войскам свободы действия в Галиции и, соответственно, в выигрыше Юго-Западным фронтом грандиозной Галицийской битвы, а в последующем и в перенесении центра тяжести боевых операций противника на Русский фронт.
Немцы не смогли выиграть на Востоке время для завершения кампании на Западе. Более того, произошло именно то, чего стремились избежать авторы «плана Шлиффена». Была ослаблена ударная группа на Французском фронте ради интересов Русского. В решительный момент, ослабив ударное крыло на Западе, немцы провалили математически точный план А. фон Шлиффена и лишились надежды на благополучный исход всей войны. Шесть немецких армейских корпусов пришли в движение, из них три оттянул Русский фронт: Гвардейский резервный из состава 2-й армии, 11-й армейский из 3-й армии вместе с 8-й кавалерийской дивизией были отправлены в Восточную Пруссию. 5-й армейский корпус также в самый ответственный момент был оттянут с Французского фронта и готовился к переброске, и, хотя в Пруссию не попал, но не принял участия и в решающих боях во Франции. Немцам не хватило именно этих корпусов для победы на Марне.
Таким образом, стратегические результаты Восточно-Прусской операции выразились в следующем. Русские удержали немецкие войска от содействия своим союзникам и получили возможность нанести решительное поражение Австро-Венгрии на главном – галицийском направлении, а в решительный период операций на западноевропейском театре войны отвлекли на себя два германских корпуса и одну кавалерийскую дивизию из состава войск, действовавших на Марне. Последнее обстоятельство было главным итогом операции для всей Антанты.
Вопрос о потерях в Восточно-Прусской операции является во многом дискуссионным.[98] В целом Восточно-Прусская операция (включая Первое сражение у Мазурских озер) обошлась Северо-Западному фронту примерно в 160 тыс. человек, т. е. 64 % от первоначальной численности. Германская 8-я армия потеряла до 50 тыс. человек (не более 25 % от первоначальной численности) с учетом переброшенных с запада корпусов (они участвовали лишь в заключительной операции – сражении у Мазурских озер).[99] Командование же противника зафиксировало потери 8-й германской армии в размере 37 тыс. человек,[100] с чем согласен австрийский историк В. Раушер: «…победоносная 8-я армия тоже понесла тяжелые потери, составившие 37 тысяч человек».[101]
Разница между этой цифрой и нашими подсчетами объясняется следующим (помимо того, что германцы всегда занижали собственные потери): значительное количество германских солдат и офицеров, захваченных в русский плен, позже было освобождено своими (только части попавшего в «котел» 15-го армейского корпуса, по свидетельству британского военного агента А. Нокса, лишь в боях 10, 11 и 14 августа взяли 1,3 тыс. пленных[102]). Кроме того, противник сознательно «списал» потери в ряде удачных для ударной группы 2-й армии боев. В целом же потери сторон вполне соотносятся с военной теорией, устанавливающей нормальное соотношение для атакующего и обороняющегося как 3 к 1. Русские же в Восточной Пруссии воевали почти при равенстве сил с немцами, которые к тому же опирались на укрепленные районы.
Одновременно с боями в Восточной Пруссии, с 5 августа по 8 сентября, шла Галицийская битва. Стратегическая цель операции со стороны русских войск – посредством разгрома и уничтожения ядра австро-венгерской армии вывести из войны одну из ключевых держав германского блока. Стратегическая цель действий противника – также разгромить основные силы русской армии (т. е. войска Юго-Западного фронта) и тем самым создать решающие предпосылки для победоносного окончания войны. Австрийская армия должна была стать становым хребтом Восточного фронта, активными действиями способствовать выводу России из войны.
Оперативная цель битвы для русских армий – фронтальным движением по сходящимся направлениям выйти на фланги неприятеля, смять их, отрезав вражеские корпуса от рек Сан и Днестр, и уничтожить. Планировалась операция на окружение посредством концентрического наступления двух групп армий Юго-Западного фронта (правое крыло фронта – 4-я и 5-я армии, левое крыло – 3-я и 8-я армии). Главный удар наносили внешние 4-я и 8-я армии, вспомогательный удар – внутренние 5-я и 3-я.
Планирование операций против Австро-Венгрии русская Ставка осуществляла на базе полученного от своей агентуры плана развертывания австро-венгерских войск в Галиции. Однако австрийское командование вскрыло утечку информации, изменило план и отнесло развертывание армий на 100 км к западу, вследствие чего теперь они охватывали русских на северном фланге. Оперативно противник планировал разгром армий правого крыла Юго-Западного фронта, в том числе посредством окружения.
Соотношение сил к моменту начала сражения отражало специфику оперативного развертывания противников. Правому крылу Юго-Западного фронта (4-я и 5-я армии – 16 пехотных дивизий численностью 337 тыс. человек) противостояли 1-я и 4-я австро-венгерские армии (19,5 пехотных дивизий), армейская группа И. Фердинанда (3 пехотные дивизии), армейская группа Р. Г. фон Куммера (2,5 пехотные дивизии) и германский Силезский ландверный корпус (2 пехотные дивизии) – 27 пехотных дивизий, или всего 590 тыс. человек. Соотношение сил оказалось 1,75 к 1 в пользу австро-германцев. Налицо было и превосходство в артиллерии – 1250 орудий противника против 1100 русских. Равенство сил было только в кавалерии (по 5 дивизий к началу операции).
Несколько иная ситуация складывалась на юге. Левому крылу Юго-Западного фронта (3-я и 8-я армии – 22 пехотных дивизии – 354 тыс. человек) противостояли 3-я австро-венгерская армия и армейская группа Кевесса фон Кевессгаза (15 пехотных дивизий – свыше 200 тыс. человек), 1150 русских орудий против 450 австрийских, 7 русских кавалерийских дивизий против 6 австрийских. Противник вовремя не прореагировал на развертывание перед его фронтом 8-й армии А. А. Брусилова, за что вскоре поплатился. Если против других трех армий Юго-Западного фронта австрийцы имели также три армии, то войскам 8-й армии противостояла более слабая армейская группа. Группа в соответствии с планом сдерживания располагала сильной конницей (три дивизии) и артиллерией. Теоретически ситуацию могла выправить переброска 2-й австрийской армии с Сербского фронта (158 тыс. человек, 480 орудий), но ее перевозили постепенно, вводили в бой по частям и переломить ситуацию не удалось.
Спецификой стратегического развертывания было то, что значительное количество войск (до 264 тыс. человек для австрийцев и до 198 тыс. человек для русских) прибывало уже в ходе операции. В значительной мере подход подкреплений, оперирование стратегическими резервами и умение ориентироваться в быстро меняющейся обстановке встречного сражения определили исход операции.
Всего же австрийцы к 7 августа развернули на трехсотдесятикилометровом фронте (устье реки Сан – Ярослав – Перемышль – Львов – Станислав – Залещики) три армии и три армейские группы численностью (вместе с германским ландверным корпусом) 800 тыс. человек и ожидали прибытия подкреплений. Почти две трети всех сил, собранных в Галиции, дислоцировались на сравнительно узком фронте между устьем р. Сан и Перемышлем (120 км) против русских войск, сосредоточивающихся между рекой Висла и рекой Буг. Группировка австрийцев имела ценность при условии совместного наступления германцев для концентрического вторжения в Польшу. Однако немцы, как уже отмечалось, переключили внимание на Восточную Пруссию, тем самым лишив австрийцев превосходства в живой силе и технике, а также преимуществ охватывающего положения. Если на севере их превосходство над 4-й и 5-й русскими армиями было несомненным, то на южном крыле своего развертывания австрийцы имели недостаточно сил для создания прочного заслона по обеспечению главной операции между Вислой и Бугом.