[105] Боевой состав австрийских армий уменьшился на 45 % и составлял около 400 тыс. бойцов (в 1-й, 2-й, 3-й, 4-й армиях соответственно 125, 100, 70 и 100 тыс. человек[106]). Командующий 4-й армией М. Ауффенберг признавал: «К сожалению, многие подразделения потеряли до 50 % своего состава».[107]
Из общего числа выбывших бойцов 40 тыс. было потеряно в результате Томашевского сражения; более 20 тыс. – пленными на северном фасе Городокского (15 тыс. за 9 дней переломных боев, включая Тарнавский, взяла только 4-я армия); до 10 тыс. – пленными на Золотой Липе; до 20 тыс. – пленными в Галич-Львовском сражении (взяты 8-й армией), не говоря о множестве трофеев, оставленных впоследствии в период отступления.[108] Только к концу сентября удалось довести общий состав галицийских армий Австро-Венгрии до 803 тыс. человек.[109] Почти месяц австрийцы вели беспрерывные боевые действия наступательного характера, в которых вся тяжесть боев ложилась на пехоту, и, как следствие, ее кадровые соединения были обескровлены. Падение в марте 1915 г. крепости Перемышль и пленение 120 тыс. человек ее гарнизона также явилось отзвуком Галицийской победы. Этот надлом сказался на всех дальнейших действиях австро-венгерской армии, что немедленно отозвалось в событиях на Сербском фронте.
Русские потери (230 тыс. человек и 94 орудия) составили около 40 % первоначальной группировки войск фронта. По свидетельству Ф. Конрада Гетцендорфа, бои у Красника, Комарова и Львова дали австрийцам до 40 тыс. пленных.[110] Наиболее тяжелые потери понесли войска северного фаса – 4-я, 5-я и 9-я армии. Так, к концу сражения некомплект бойцов доходил в 4-й армии до 30–35 %, а в Гренадерском корпусе – до 70 % боевого состава.[111]
Указанное соотношение потерь русских и австрийцев демонстрирует, с одной стороны, примерно равное качество войск мирного времени обеих сторон и показывает австрийскую армию как грозного врага, с другой, в какой-то мере объясняет вялое преследование со стороны русских войск, приведшее к тому, что австрийская армия не была уничтожена.
Генерал-квартирмейстер германского Восточного фронта М. Гофман дал следующую оценку австрийской армии после Галицийской битвы: «Очевидно, австрийцы понесли в Львовской битве и во время отступления колоссальные потери, – иначе генерал Людендорф не мог себе объяснить тот факт, что главная масса австрийской армии, почти 40 дивизий, уместилась на западном берегу Вислоки между Карпатами и Вислой. Большая часть молодых кадровых офицеров и немногих сверхсрочных унтер-офицеров погибла. Это была невозместимая потеря. В течение всей войны армия не могла от нее оправиться».[112] Генерал Э. Людендорф, ознакомившись с состоянием войск союзника, писал: «Цвет строевого офицерского состава, который соединял армию в одно целое, несмотря на вражду отдельных национальностей, был уже убит. […] Хорошие, храбрые солдаты также уже полегли на полях сражений».[113]
Непреходящее значение Галицийской битвы заключается в том, что, во-первых, она знаменовала успех русского стратегического планирования и, во-вторых, переломила ход кампании 1914 г. (а значит, и всей войны) в пользу Антанты. Впечатляющая победа наших войск была с воодушевлением встречена в России, немало порадовала Верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича. Он доложил императору Николаю II об успешных действиях командующих армиями Юго-Западного фронта и представил ему ходатайство о награждении, как их, так и многих командиров корпусов и начальников дивизий орденом Святого Георгия. Так, главнокомандующий армиями фронта Н. И. Иванов получил 2-ю степень этого ордена, генералы Н. В. Рузский и А. А. Брусилов – по два ордена 4-й и 3-й степеней, П. А. Плеве и А. Е. Эверт – 4-й степени, П. А. Лечицкий – Георгиевское оружие с бриллиантами.
Однако Николай Николаевич тяжело переживал поражение наших армий в Восточной Пруссии. Чтобы поддержать и ободрить его, император лично прибыл в Ставку в Барановичи, и 21 сентября Николай Николаевич встретил царя на станции. На третий день пребывания в Ставке Николай II объявил о решении наградить Николая Николаевича орденом Святого Георгия 3-й степени, а начальника штаба Ставки генерала от инфантерии Н. Н. Янушкевича и генерал-квартирмейстера генерала от инфантерии Ю. Н. Данилова – 4-й степени.
В ходе Галицийской битвы совершил подвиг знаменитый русский летчик П. Н. Нестеров, задолго до войны совершивший ряд рекордных перелетов, первым практиковавший на маневрах ночные полеты и освоивший крен на вираже. В сентябре 1913 г. он впервые в мировой авиации выполнил «мертвую петлю», вошедшую в историю как «петля Нестерова». С начала войны штабс-капитан Нестеров командовал 11-м авиаотрядом 3-й армии Рузского, организовывал и вел воздушную разведку, бомбил гранатами обозы противника. Совершил 13 боевых вылетов. 26 августа в очередном полете в районе г. Жолква (ныне г. Жовква, Украина) встретил австрийский самолет, бомбивший нашу пехоту. Самолет «Моран» Нестерова не имел бортового вооружения, и он впервые в истории авиации пошел на таран. Сбил противника, но и сам погиб. За свой подвиг был посмертно награжден орденом Святого Георгия 4-й степени.
После окончания Галицийской битвы Ставка Верховного главнокомандующего решила активизировать действия русских войск на Варшавском и Краковском направлениях. Сделав правильные выводы относительно направления предстоящего главного удара противника, Николай Николаевич решил не только парировать его готовившийся удар, но и создать условия для перехода русских войск в контрнаступление. Верховный главнокомандующий приказал направить в район Средней Вислы главные силы Юго-Западного фронта и часть сил Северо-Западного фронта. 10 сентября с рубежа рек Нарев и Неман в район Варшавы началась перегруппировка 2-й армии С. М. Шейдемана Северо-Западного фронта (с 3 сентября главнокомандующий армиями этого фронта Н. В. Рузский). Одновременно с р. Сан на участок Варшава – Сандомир выдвигались 4-я армия А. Е. Эверта, 9-я армия П. А. Лечицкого и 5-я армия П. А. Плеве, входившие в состав Юго-Западного фронта. Общее руководство этой группой войск Николай Николаевич поручил главнокомандующему армиями Юго-Западного фронта Н. И. Иванову. В нее входило около половины всех русских войск, находившихся в действующей армии – 520 тыс. человек и 2400 орудий. Иванов разделил ее на три части: главные силы, Галицийская группа и Принаревская группа.
Чтобы сорвать наступление русских армий, командование противника решило нанести упреждающий удар силами 1-й австро-венгерской и 9-й германской армий (под общим командованием генерал-фельдмаршала П. фон Гинденбурга) из районов Кракова и Ченстохова в направлении на Ивангород и Варшаву. Цель неприятеля – разгром правого фланга войск Юго-Западного фронта и выход в тыл русский армий.
12 сентября в Восточной Пруссии началась Первая Августовская операция Северо-Западного фронта. Оперативная цель операции для нашего командования – улучшить свои позиции на данном ТВД, сковать противника в период осуществления Варшавско-Ивангородской операции. Оперативная цель для противника – энергичными маневренными действиями удержать в Восточной Пруссии максимальное количество русских войск. Сражение фактически представляло собой противоборство 8-й германской и 10-й русской армий. Учитывая, что два корпуса последней (1-й Туркестанский и 2-й Кавказский армейские) подошли уже в ходе операции, германцы на первом этапе сражения имели превосходство в силах.
Сражение проходило в три этапа. На первом, 12–17 сентября, германские ландверные части попытались захватить Осовецкую крепость, но их атаки были парированы. В частности, на выручку подоспели 6-й армейский корпус и 11-я Сибирская дивизия 1-го Туркестанского армейского корпуса. 15 сентября начался второй этап битвы, на котором русские войска перешли в наступление. Русская 10-я армия, ведя тяжелые бои в Августовских лесах, одновременно осуществила обходной маневр двух корпусов (3-й Сибирский армейский занял город Августов и вышел неприятелю в тыл). Германское отступление, как писал впоследствии командующий 10-й армией генерал В. Е. Флуг, «местами принимало совершенно беспорядочный характер; нам достались трофеи и брошенное имущество».[114] Далее он отмечал: «Эта согласованная боевая работа и доблесть сибирских и финляндских стрелков увенчались, наконец, желанным успехом: понеся большие потери, противник, всюду сбитый, 19 сентября стал поспешно отступать, теряя пленных, пулеметы и орудия. Таким образом фронт противника в районе к югу от Сувалок оказался прорванным…».[115] 20 сентября русские войска заняли Сувалки. Флуг с удовлетворением констатировал: «Таким образом, в промежутке времени менее недели был полностью ликвидирован прорыв противника к Неману».[116]
Отступавший противник, опасаясь нового вторжения наших войск на его территорию, 22 сентября попытался дать им отпор. Начался третий этап сражения. Однако германский контрудар, несмотря на тяжелый огневой бой, успеха не достиг. Противник отвел разбитые части на прусскую границу. С тактической и оперативной точек зрения бои под Августовым явились русской победой. Представитель британского командования при русской Ставке А. Нокс отмечал: «… вновь сформированная 10-я армия (В. Е. Флуга, позднее Ф. В. Сиверса), разбила германцев под Августовым».[117]