4 декабря государь прибыл в главный город Терской области — Владикавказ. Еще в начале XVI века ушедшие из Рязанского княжества вольные люди, двигаясь на юг, поселились у устья Терека, затем у гребней Кавказского хребта. В 1555 году царь Иван Грозный одарил их рекою Тереком. Отсюда и развилось Терское Гребенское казачье войско.
Приняв представителей власти и различные депутации, государь, в форме войска, проехал с атаманом Флейшером в собор. За автомобилем скакал почетный конвой. После молебна государь вошел в Войсковой круг, собравшийся у собора. Войсковой старшина поднес хлеб-соль. Музыка играла сначала войсковой встречный марш, затем гимн.
Государь обошел круг, беседовал с казаками, расспрашивал о делах. А при обходе склонялись перед его величеством старые боевые знамена. Затем государя приветствовали депутации от русского крестьянского населения и от туземных племен: кабардинцев, осетин, ингушей, чеченцев, кумыков, салатавцев и карагонайцев. Осетины поднесли 10 000 и караговцы 5000 рублей. Государь посетил шесть госпиталей с ранеными и кадетский корпус. На вокзале государь снимался со всеми атаманами и около двух часов отбыл на север.
Вечером 4-го остановились на станции Минеральные Воды, где государю представились: ставропольский губернатор и депутации от кочующих калмыков, туркмен и ногайцев, которые, кроме хлеб-соли, поднесли изображение Будды. Туркмены же, кроме того, поднесли несколько палаток.
5 декабря остановились в Ростове-на-Дону. Встречали духовные и светские власти и депутации от Ростова и Нахичевани и от мастерских Владикавказской дороги. Депутации поднесли 50 000 рублей. Оттуда государь послал наместнику телеграмму: «Покидая пределы Кавказа, я уношу самые добрые впечатления о войсках и светлые воспоминания о горячем проявлении преданности и любви всеми слоями населения. Сердечно благодарю Вас, граф Илларион Иванович, и прошу передать мою благодарность доблестной Кавказской армии, начальствующим лицам и разноплеменным народностям вверенного Вам округа. Николай».
Государь не ошибся в оценке Кавказской армии. Не прошло и трех недель, как она доказала это на деле. Еще когда государь был на Кавказе, Энвер-паша начал смелую военную операцию. Занимая внимание войск генерала Берхмана своим 11-м корпусом на главном Эрзерумском направлении, Энвер-паша направил 9-й и 10-й корпуса в обход наших войск для удара в тылу по Сарыкамышу и Ардагану. Обход делался по горной дороге, что шла севернее Эрзерумской, через Бардусский перевал и считалась нашими штабами непроходимой. По этой-то непроходимой дороге прошли два корпуса с их артиллерией.
С 14 декабря турки обрушились на Сарыкамыш. Положение было критическое.
В Сарыкамыш выехали генералы Мышлаевский и Юденич. Наместник прислал генералу Берхману телеграмму, в которой взывал к традиционной доблести кавказских войск и просил спасти участь Кавказа.
Не отвлекая главных сил генерала Берхмана от 11-го корпуса, стали формировать большую группу у Сарыкамыша. Сюда были направлены 123 молодых офицера, только что произведенные из Тифлисского военного училища, с которыми так недавно говорил государь и которых благословлял «в поход и на победу». Там закипела работа, и в славных легендарных боях с 14 по 23 декабря в Сарыкамыше была одержана победа, и 9-й турецкий корпус был разбит. С 16-го же по 22 декабря были разбиты и части 1-го и 10-го корпусов, обрушившиеся на Ардаган. Турки частью бежали, частью рассеялись по горам, большая же часть пала смертью храбрых. А со 2 декабря по 3 января был отброшен на Эрзерумском направлении и 11-й турецкий корпус. Кавказская армия одержала блестящую победу.
От старых кавказских героев, оставшихся верными государю и историческим заветам и после революции, я слышал лично, что в том горячем порыве, в том энтузиазме, который объединил в те дни Кавказскую армию, от молодого солдата и юного офицера до их убеленных сединами старших начальников, до наместника включительно, в этом почти сверхъестественном подвиге, большую роль сыграло только что совершившееся перед тем посещение фронта и края государем императором.
Глава 5
1914 год. — Государь в Новочеркасске. — Разговор царя с раненым казаком. Посещения в городе. — В Военном собрании. — Перед встречей с царицей. — Слухи в Москве. — Встреча с царицей в Воронеже. — Посещение Митрофаньевского монастыря. — Посещение госпиталей. — Царь и народ. — В Тамбове. — В Рязани. — Приезд в Москву царских детей. — Наследник принимает рапорт губернатора. Прибытие их величеств. — Недоразумение с программой посещений. — Генералы Джунковский и Воейков. — Настроение высших московских кругов. — Четыре дня в Москве. — Отъезд царицы с детьми в Царское Село. — Отъезд государя в Ставку. — Впечатления от Москвы. — В Ставке. — Вести с Кавказа. — Генерал Безобразов. Поездка на фронт. — Смотры гвардии. Возвращение в Царское Село. — Болезнь царицы и наследника. — Возвращение в Петроград Распутина
Утром 5 декабря государь прибыл в Новочеркасск, столицу Войска Донского. Всколыхнулся тихий Дон с объявлением войны. Много бойцов влил он в русскую армию. Казалось, только старики, женщины, дети да подростки остались по домам. С вокзала государь проехал с наказным атаманом генералом Покотило в собор. Почетный конвой Новочеркасского училища сопровождал государя. Масса народа по всему пути восторженно встречала монарха. При выходе из собора государь обошел казаков, выстроившихся с войсковыми регалиями. Старинные знамена, начиная с петровского времени, царские грамоты, перначи, трость Петра Великого (палка), мундиры государей, начиная с Александра I, — все это живо напоминало славное прошлое Войска Донского.
Проехав затем ко дворцу атамана, государь был встречен почетным караулом и депутацией из двухсот стариков от всех станиц Войска. Государь обошел депутацию, много говорил со стариками, пропустил конвой церемониальным маршем и прошел во дворец, где принял представителей различных ведомств, депутации от войска, дворянства, города, торговых казаков. Архиепископ Владимир поднес на нужды раненых 20 000 рублей.
До завтрака государь посетил два госпиталя. В одном государь подошел к раненому кубанскому казаку Демьяну Сергееву, дал ему медаль и сказал:
— Я был недавно на твоей родине, на Кубани.
Казак сразу просветлел и спросил, улыбаясь:
— Ну, что там, ваше величество, ничего?
Государь рассмеялся и ответил:
— Ничего… Казаков там много. Очень хорошо меня принимали.
— Ну, а то как же, ваше величество, — сказал казак, видимо очень довольный.
Государь, смеясь, посмотрел на него ласково и пошел дальше.
В дворянском госпитале государь подошел к раненому уряднику 52-го Донского полка Никите Устинову и спросил, где и как он ранен. Тот доложил: «В Карпатских горах. Уже мы в долину Венгрии спускались. Наша полусотня, с есаулом Иловайским, в атаку ходила на две роты. Нас было 43 человека. Мы их почесть всех перерубили. Тут под командиром лошадь убили, и я принял командование и пошел дальше. Только мы на окопы нарвались; под пулемет попали. Нас всех почесть перебили. Остались живыми четверо да есаул Иловайский. Я, раненый, в плен попался. Немцы меня кололи штыками, да офицер удержал своих, спас меня. Меня перевязали и отправили в госпиталь. А через пять дней наши пришли. Прогнали немцев, а меня сюда препроводили». Государь поблагодарил казака, повесил ему Георгиевский крест и пожелал скорее поправиться.
После завтрака посетили Кадетский корпус, женский институт, женский приют и устроенные в них госпиталя. В пять часов государь прибыл в войсковое Военное собрание, где были собраны военные и гражданские чины. Государь обходил их и со многими беседовал. Подъем был необычаен.
Когда атаман произнес небольшую речь и здравицу за государя и его семью, «ура!» не смолкало несколько минут. Государь ответил, что он счастлив посетить старый Дон в это грозное время, и закончил так: «Я рад осушить чару за славу и несокрушимую на вечное время мощь и силу дорогого моему сердцу Тихого Дона, и за славу доблестных героев казаков, и за ваше здоровье, господа».
Государь провел среди казаков около двух часов. Большой хор исполнял старые казачьи песни. Вся боевая слава прошлого отражалась в них. А против собрания, на площади, тысячи народа кричали «ура!», требовали исполнения гимна, и опять бесконечное «ура!». В семь часов государь отбыл из Новочеркасска.
6 декабря, день своего ангела, государь решил провести в Воронеже, куда должна была приехать из Москвы царица с двумя старшими дочерьми. Много работая на раненых в Царском Селе и Петрограде, государыня объезжала и другие города, где контролировала учреждения своего имени и посещала, сколь хватало ее сил, госпиталя. Последние дни царица провела в Москве, где производила осмотры с Елизаветой Федоровной.
В царские поезда уже дошли слухи, что там было не совсем ладно. Писали, что царица недовольна генералом Джунковским, который будто бы скрыл от Москвы время приезда ее величества, народ не знал и т. д. Случай обобщили и развили в целую против царицы интригу, которой якобы много содействовала бывшая воспитательница Тютчева[25]. Присутствие при поездках царицы Вырубовой, которая не занимала никакой придворной должности и имя которой было так тесно связано с именем Распутина, несло за царицей все те сплетни, которые обычно были достоянием только Петрограда. Царица была упорна в своих симпатиях, Вырубова же не желала отходить от ее величества и тем наносила много вреда государыне. С ней тень Распутина всюду бродила за царицей.
И среди свиты государя, перед приездом государыни, была некоторая тревога. Почти все как бы одергивались, нервничали, к чему-то приготовлялись. Особенно побаивался князь Орлов.
В десять часов утра 6 декабря государь приехал в Воронеж. Кроме местного начальства и депутаций, на вокзале встречали государя министр внутренних дел Маклаков и генерал Джунковский. На это сразу обратили внимание и стали искать тому объяснения. Дворяне и земство поднесли государю на раненых по 25 000 рублей, город 10 000 и купечество — 17 000. Через полчаса подошел поезд с царицей и двумя старшими дочерьми. Их встретили дамы с букетами и несколько депутаций.