В 10 часов государь посетил Адмиралтейский собор и затем прибыл к войскам. Его величество был в форме Кубанского казачьего войска и в серой папахе. Государь медленно обходил часть за частью и благодарил за боевую службу. Все эти пластунские батальоны уже покрыли себя славою в боях с войсками Энвер-бея. Они принимали участие в разгроме его армии. В знак особой милости к пластунам государь объявил 3-му батальону, что назначает наследника шефом этого батальона. Как бы остолбенев от неожиданности, батальон замер на несколько секунд и затем разразился неистовым «ура!». Это был какой-то рев радости. Каждой части государь желал: «Дай вам Бог дальнейшего успеха и окончательной победы».
Пропустив войска церемониальным маршем и поблагодарив еще раз каждую часть, государь вызвал к себе офицеров. Тесным кольцом окружили кавказцы государя, и начался тот простой, задушевный, откровенный разговор, на который умел вызывать каждого государь Николай Александрович. Офицеры были в восторге. Говорили и про только что содеянные боевые подвиги, и про дела домашние, семейные, про старое славное прошлое своих частей. Государь, знавший военную историю не хуже любого профессора, напомнил, что 2-й и 8-й пластунские батальоны покрыли себя славою еще при обороне Севастополя. На загорелых лицах улыбки расплывались во весь рот. Снявшись с офицерами и по частям, и в общей группе, государь отбыл, при криках «ура!», в Севастополь, а батальоны, с музыкой и песнями, пошли по казармам.
И неслась лихая казачья песня через Черное море к родным кавказским берегам и замирала вдали.
После завтрака государь пожелал взглянуть на столь любимый им южный берег Крыма и совершил прогулку на автомобиле за Байдарские ворота, до ближайших деревень, где произошли оползни. Пострадали даже сакли. Осмотрели места катастрофы.
В 11 часов ночи государь отбыл на север. Его провожала тихая, звездная южная ночь.
19 апреля императорский поезд остановился близ станции Борки, у платформы храма Христа Спасителя, на 49-й версте от Харькова, где 17 октября 1888 года царский поезд, следовавший из Севастополя в Гатчину, и в котором находился Александр III со всей семьей (супруга, три сына и две дочери), потерпел страшное крушение.
В 12 часов 14 минут дня, в то время, когда царская семья завтракала со свитой в вагоне-столовой, поезд, шедший со скоростью 64 версты в час по насыпи, вышиною в 6 сажен и шириною в 4 с половиною сажени, с крутыми откосами, сошел с рельс. Несколько вагонов были разбиты вдребезги, несколько скатилось с насыпи. Убитых оказалось 23, раненых — 41, из которых 6 умерло.
Вагон-столовая тоже скатился с насыпи, но царская семья, слава богу, не пострадала. По рассказу одной из великих княгинь, сидевшие [в вагоне] почувствовали страшное сотрясение, страшный треск и первый толчок, от которого все были сброшены со своих мест. Вагон летел вниз, получился второй толчок, и столовую как бы повернуло слева направо. Затем — третий толчок, вагон развалился, крыша упала и как бы накрыла всех. Маленькие же Михаил Александрович и Ольга Александровна были выброшены на насыпь, но невредимы. Государь[50] и дочери получили легкие ушибы.
После первого потрясения, высвободившись из-под обломков и увидав, что все живы, их величества со старшими детьми тотчас же стали подавать помощь раненым. Отовсюду неслись стоны. Государь отдавал все распоряжения. Увидав обломок гнилой шпалы, государь передал его жандарму. На вопросы о здоровье государь отвечал: «Ничего, я только ушиб немного правую ногу».
Причины крушения, как оказалось после соответствующей экспертизы, были чисто технические. Поезд шел с не соответствующей его составу большой скоростью, с двумя товарными паровозами и с не вполне исправным вагоном министра путей сообщения во главе. (Летом того же года, после проезда императорского поезда по Юго-Западным железным дорогам, начальник дороги Витте, сопровождавший поезд, подал министру путей сообщения Поссьету рапорт, в котором предостерегал, что непомерно быстрое движение с двумя товарными паровозами, с таким тяжелым поездом, как императорский, так расшатывает путь, что поезд может вышибить рельсы, вследствие чего может потерпеть крушение. Витте требовал изменения расписания для его дорог, заявляя, что в противном случае он отказывается проводить поезда. На рапорт не было обращено соответствующего внимания, хотя скорость для дорог Витте и была уменьшена согласно его требованию.)
Никакого злоумышления революционного характера не было, но в публике пошел слух, что крушение явилось результатом взрыва бомбы, которая-де была подложена в форму, в которой приготовлялось мороженое. На месте крушения была воздвигнута красивая часовня, и при проезде государя там всегда служили молебен. Отслужили молебен и теперь.
20 апреля государь прибыл на станцию Болва Брянского уезда Орловской губернии. Около станции находился большой завод Брянского акционерного общества. Один завод общества его величество уже видел в январе в Екатеринославе. На обоих заводах работало до 35 000 рабочих, которым выплачивалось до тридцати миллионов рублей в год. Расход заводов на церкви, школы, библиотеки и больницы достигал свыше 300 000 рублей. Завод работал ныне на войну: снаряды, вагоны, паровозы, продолжая выработку и сельскохозяйственных машин.
Встреченный на станции губернскими и уездными властями, заводской администрацией и депутациями от населения, государь принял хлеб-соль и пожертвование на раненых. Население заводского поселка, учащиеся и нарядная пожарная команда с оркестром музыки стояли по обе стороны дороги к церкви. После молебна, при входе на заводскую территорию, у красивой триумфальной арки, депутация от рабочих поднесла хлеб-соль.
Один из рабочих произнес речь: «Великий государь, рабочие Брянского завода счастливы тем, что ты, державный хозяин земли Русской, не забываешь нас и пришел посмотреть на наш труд. В эту годину наши дети и братья грудью стоят за тебя и родину дорогую, а мы здесь не покладая рук своих с радостью отдаем свой труд и свое достояние на славу тебе и счастье России. Милостиво прими, державный государь, нашу хлеб-соль».
Поблагодарив депутацию и подарив говорившему речь часы, государь вступил на территорию завода. Сплошными стенами стояли тысячи рабочих и горячо встречали государя. Спокойно и внимательно осматривал государь отдел за отделом, слушая объяснения администрации и рабочих. Время от времени благодарил то одну, то другую группу, а иногда и отдельных рабочих у станков.
«Я очень рад быть у вас на заводе. Великое вам спасибо за ваш труд», — говорил не раз государь рабочим.
Непосредственная близость государя, его простое обращение, простые, но показывающие знание дела и условий труда вопросы производили очень большое впечатление на рабочих. А кругом все шумело, визжало, скрипело — завод работал полным ходом. Прервав осмотр для завтрака, государь поехал в поезд и по дороге остановился и посетил несколько домиков семейных рабочих. Семьи были дома, а мужья на заводе. Удивлению женщин и детей не было предела. Сперва наступало как бы остолбенение, но ласковые, простые, сердечные вопросы государя подбодряли женщин, и те скоро оправлялись и уже радостно, но толково отвечали государю на его расспросы и даже угощали, чем могли. Когда же государь передавал женщинам подарки на память о своем посещении, вновь наступала растерянность, и затем они хватали руки государя и покрывали их поцелуями.
К высочайшему завтраку в числе приглашенных были: председатель правления Кошкаров, директор завода Буховцев. После завтрака осмотр продолжался еще несколько часов. В музее государю поднесли модель бронированной крепостной башни, модели двух плугов и бороны с просьбой передать их наследнику. Поднесли и альбомы завода. Расписавшись в золотой книге завода, государь беседовал с группой наиболее старых рабочих и подарил им часы. Были осмотрены больница, хлебопекарня, госпиталь. Стало уже смеркаться, когда государь окончил свое посещение, и перед отъездом подошла еще одна депутация от рабочих, прослуживших на заводе не менее сорока лет каждый. Они поднесли государю, от имени 15 тысяч рабочих завода, икону Божией Матери в ризе, шитой жемчугом, и просили принять ее на память о посещении завода. Государь был растроган.
В 6 часов 20 минут государь отбыл со станции Болва. Весь заводской поселок и тысячи рабочих провожали уходивший поезд долго не смолкавшим «ура!», оркестры играли «Боже, царя храни».
21 апреля утром императорский поезд имел десятиминутную остановку в Москве, когда в поезд приезжала великая княгиня Елизавета Федоровна.
В два часа прибыли в Тверь. Тверские земство и дворянство считались, как известно, громко либеральными. Весьма понятно, что посещение Твери интриговало оба поезда. У меня заранее был послан туда блестящий офицер, подполковник Управин, окончивший Тверское кавалерийское училище. Приняв на станции начальство и депутации от всех сословий и пожертвование 6000 рублей на раненых, государь проехал в собор. На этот раз в автомобиле его величества сидел только министр двора. Архиепископ Серафим (Чичагов), из военных, приветствовал государя и благословил иконою святого Михаила Черниговского. Игуменья женского монастыря поднесла иконы для царицы и наследника. Духовенство поднесло 60 000 рублей на раненых, а депутация от церковно-приходских школ — 35 000 рублей на ту же надобность, но в распоряжение наследника.
Приложившись к мощам святого Михаила, государь отбыл из собора, принял почетный караул Тверского кавалерийского училища и проехал во дворец. Там представлялись все военные и гражданские власти и были осмотрены склад и мастерские белья для раненых. Супруга губернатора Бюнтинга пдедставила всех дам, работавших в складе. Посетив затем музей Тверского края, государь прибыл в Дворянский дом.
Уже за два дня до того генерал Джунковский передал генералу Воейкову просьбу дворянства посетить прежде всего их дом, что сразу не понравилось. Государь не любил, когда ему указывали, что и когда он должен делать. Было дано знать, что государь примет от дворянства чай, регламент же всей программы был оставлен по принятому порядку. Все съехавшиеся из губернии, нарочно приехавшие из Петрограда и Москвы с женами, ждали в зале собрания. Государь был встречен речью губернского предводителя Павла Павловича Менделеева.