Утром 11-го государь прибыл в Херсон. На вокзале встречали многочисленные депутации. От населения поднесли 33 212 рублей 80 копеек на нужды войны. И тут восторг и энтузиазм при виде наследника. Посетив собор, государь смотрел войска, а через два с половиной часа был уже в Николаеве, где также смотрел войска и остался очень доволен. Вечером выехали на север, ночью 13-го вернулись в Могилев, а утром 14-го государь переехал во дворец. Государь был очень доволен результатом объезда войск. На всем длинном фронте от Ревеля до Черного моря войска пополнились и вновь представляли грозную силу. Вид людей был великолепен, настроение не оставляло желать лучшего. Государь осведомил о таком впечатлении генерала Алексеева. Наш летописец генерал Дубенский повествовал о том горячо всем, кому мог.
17 ноября государь выехал в Царское Село, куда прибыл 18-го. Как не любил государь этого возвращения в тыл после здорового, бодрого фронта.
Глава 15
Октябрь и ноябрь 1915 года. — Состояние здоровья императрицы. — Министр Алексей Хвостов и его интриги. — План совместной работы с Распутиным. — Опека Распутина. — Прием просителей у Распутина. — Два дела, возбужденные против Распутина. — Проект удаления Распутина из Петербурга. — Вырубова и Распутин обошли Хвостова с Белецким. — Распутин и Андроников. — Полковник Комиссаров и Распутин. — Спекуляция Распутиным перед их величествами. — А. А. Вырубова и ее роль. — Отношение к Распутину генерала Воейкова. — План Хвостова по удалению меня в Астрахань. — Почетное назначение. — Мой отказ от почетного назначения. — Выезд государя в Ставку 24 ноября. — Георгиевский праздник. — Н. П. Саблин. — Назначение полковника Дрентельна командиром Преображенского полка. — Полковник Нарышкин
Государыня чувствовала себя очень нехорошо. Доктор Боткин вновь находил расширение сердца и все укладывал ее величество в постель. Царица не соглашалась и, когда кто-нибудь говорил, что у нее нервы, сердилась. Но два последних месяца она больше, чем когда-либо, была подвержена внушениям на расстоянии со стороны Распутина, который действовал через Вырубову, как медиума. Сама того не замечая, царица ловко была вовлечена в сеть политических интриг, в которых главную роль играли Хвостов, Белецкий и Андроников. Они эксплуатировали Вырубову и Распутина. Это горение в интриге не могло не отозваться на нервах царицы.
Разыгрывался второй акт пьесы «Хвостовщина», первое действие которой закончилось назначением Хвостова и Белецкого на высокие посты. Как уже было сказано, через два дня после их назначения, 28 сентября, в Петербург вернулся из Сибири Распутин. Находясь там, он телеграммами внушал то, чего добивались в Петербурге через Вырубову Хвостов, Белецкий и Андроников. Вырубова действовала только по внушению Распутина. Против его воли она никогда не шла. Она в полном смысле была его медиум.
Теперь, с приездом Распутина, случилось то, чего еще не случалось на верхах русской бюрократии. Хвостов и Белецкий цинично откровенно вошли с Распутиным в совершенно определенные договорные отношения о совместной работе. Он должен был поддерживать надуманные ими планы, внушать их во дворце, Вырубова же и Андроников должны были содействовать этой работе. Впервые два члена правительства, как бы фактически официозно, признали персону Распутина и его влияние. Сейчас же после возвращения Распутина у Андроникова состоялся обед, на котором были: Хвостов, Белецкий, Распутин и сам Андроников. Распутину был предложен следующий план. Его обещали прежде всего охранять. Ему обещали поддерживать его перед их величествами, как человека полезного, богобоязненного, любящего беззаветно царя и родину и думающего только о том, как бы принести им пользу, помочь им.
Ему обещали регулярную денежную поддержку и исполнение его просьб. Ему обещали провести на пост обер-прокурора Синода человека, который бы хорошо относился к нему и исполнял его пожелания относительно духовенства. Уже подготовленный отчасти письмами Вырубовой в Покровское, Распутин понял всю выгоду нового положения. Он пошел на соглашение.
Но в нем сразу же явилась та солидная, серьезная самоуверенность, которая дается важностью занимаемого места и положения. Его союза искали министры и ничего за это не требовали, кроме поддержки там, на высоком месте, о чем даже не говорилось, настолько это было понятно само по себе. И началась работа.
Около Распутина была усилена охрана. Хвостов и Белецкий цинично льстили Распутину и Вырубовой. Они расхваливали Распутина Анне Александровне во всех отношениях. Хвостов доложил государю, что познакомился с Распутиным и находит его человеком религиозным, умным и крепкой нравственности. Все то нехорошее, что делает Распутин, является результатом нехорошего влияния дурных людей. И от этих-то дурных людей Хвостов и Белецкий теперь и будут оберегать его. Не будет скандалов, не будет пищи для газет. Так докладывал министр внутренних дел государю, так рассказывала царице А. А. Вырубова. Наконец-то нашелся министр, который понял Григория Ефимовича и знает, как надо вести его. Так казалось.
Распутину давали деньги на обычное проживание через Андроникова. На экстраординарные расходы давал Белецкий. Андроников виделся с Распутиным ежедневно. Это был (в теории Хвостова — Белецкого) гувернер старца. Он должен был принимать от Распутина все поступающие к нему просьбы, письма, разбираться в них и передавать Хвостову с Белецким. Но вся эта затея не удалась с самого же начала. В квартире Распутина (Гороховая, 64), в его приемной, с утра толпилось много народа. Люди всяких званий. Больше всего дам. Бывали священники, иногда даже офицеры, очень молодые. Много несчастных.
Распутин выходил в приемную и обходил просителей. Расспрашивал, давал советы, принимал письменные просьбы, все очень участливо, внимательно. Иногда шарил у себя в карманах и совал просительнице деньги. Одна интеллигентная женщина жаловалась, что муж убит, пенсии еще не вышло, а жить не на что. Помогите, не знаю, что делать. Распутин зорко смотрит на нее. Треплет свою бороду. Быстро оборачивается, окидывает взглядом просителей и хорошо одетого господина, говорит: «У тебя деньги ведь есть, дай мне». Тот вынимает из бокового кармана бумажник и подает что-то Распутину. Посмотрев, Распутин берет просительницу за плечи: «Ну, пойдем». Проводит ее до выходных дверей. «На, бери, голубушка, Господь с тобой». Выйдя на лестницу и посмотрев, что сунул ей Распутин смятыми бумажками, она насчитала пятьсот рублей.
Некоторым он давал записки к разным министрам. На восьмушке простой бумаги он ставил сверху крест. Затем следовало: «Милой, дорогой, сделай ей, что просит. Несчастна. Григорий». Или: «Прими, выслушай. Бедная. Григорий». Все изображалось страшными каракулями и безграмотно.
Одному было написано: «Милой, дорогой, прими его. Хороший парень. Григорий».
Некоторых дам принимал особо, в маленькой комнатке с диваном. Иногда просительница выскакивала оттуда раскрасневшись и растрепанной. Некоторых, по серьезным делам, принимал по сговору, в назначенный час. Но это устраивалось обыкновенно через его доверенное лицо — Акилину. Акилина уговаривалась, сколько надо заплатить. Она же была шпионка, приставленная А. И. Гучковым следить за всем, что делается у Распутина. Ее умно просунули, как сестру милосердия, массировать императрицу. Устроила, конечно, Вырубова.
Некоторые лица, получив такую писульку, исполняли просьбу и даже сообщали о том по телефону на квартиру Распутина. Распутин бывал очень доволен. Некоторые рвали послание и отказывали в просьбе. Об этом просители обычно сами жаловались старцу. Тот бросал обычно: «Ишь ты, паря, какой строгий. Строгий!» Это было все; но при случае он говорил про такого нелюбезного человека: «Недобрый он, недобрый!»
Такой установившийся уже порядок на Гороховой совершенно парализовал гувернерство Андроникова, которым хотели обуздать Распутина. Кроме того, он сам иногда, невзначай, приезжал к Хво-стову или Белецкому на службу, что уже совсем не устраивало тех, так как они вообще хотели скрыть свою дружбу с Распутиным. Белецкий долго скрывал это даже от своей жены. Белецкий придумал держать старца в руках двумя начатыми против него дознаниями. Дознаниями, которые при их естественном ходе могли совершенно скомпрометировать, если не потопить, Распутина.
Еще летом того года, проезжая на пароходе по Тоболу, в сопровождении агентов, Распутин напился пьян, наскандалил, оскорбил лакея и вообще вел себя настолько неприлично и буйно, что по распоряжению капитана парохода был высажен на берег. Пострадавший же лакей подал на него жалобу. Началось дело. Законченное дело попало в руки губернатора Станкевича, а тот препроводил его министру внутренних дел — ныне Хвостову.
Второе дело возникло тоже в Сибири летом. В пьяном виде Распутин позволил себе непристойно выразиться про императрицу и про одну из великих княжон. Началось дело об оскорблении величества. Это дознание производилось в Тобольском жандармском управлении и было представлено по начальству в Петербург с весьма нехорошей для Распутина аттестацией. Оно попало в руки Белецкого. Хвостов и Белецкий, вместо того чтобы дать делам законный ход, задержали их и, имея их в руках, решили держать ими самого Распутина. Белецкий мягко, но серьезно сообщил о делах Распутину. Тот струсил и просил не говорить о них даже и Аннушке. Но Хвостов и Белецкий, конечно, осведомили о них А. А. Вырубову и разыграли перед ней доброжелателей старца, которые постараются выручить его из «грязной истории». Та, конечно, передала обо всем царице. Распутин сжался и стал побаиваться и Хвостова, и Белецкого. Про первого он сказал одному своему приятелю: «Толстый-то ненадежен». Про Белецкого же выразился: «Уж больно много знает!»
Полагая, что Распутин уже у них в руках, Хвостов и Белецкий надумали удалить на некоторое время Распутина из Петербурга для посещения святых мест, и прежде всего Верхотурьевского монастыря. В качестве компаньона и руководителя решили дать ему его приятеля игумена Тюменского монастыря иеромонаха Мартемиана. Тот любил выпить и был лично известен Хвостову по совместной службе в Вологодской губернии. Хвостов был уверен, что Мартемиан сумеет устроить интересное для Распутина путешествие, споить его и задержать долго вне столицы. Деньги же на поездку дадут Мартемиану. Игумена вызвали телеграммой в Петербург.