Председатель Думы Родзянко и целая толпа радостно возбужденных членов Думы встретили государя в вестибюле горячим «ура!». Государь волновался. Прошли в Екатерининский зал, где был отслужен молебен по случаю взятия Эрзерума. Видны были Штюрмер, все министры, послы Бьюкенен и Палеолог[87].
Затем государь, видимо волнуясь, произнес речь. Родзянко отвечал своим громовым голосом с большим подъемом.
— Великий государь, — закончил он свою речь, — в тяжелую годину войны еще сильнее закрепили вы сегодня то единение ваше с верным вам народом, которое нас выведет на верную стезю победы. Да благословит вас Господь Бог Всевышний. Да здравствует великий государь всея Руси. Ура!
Окруженный тесным кольцом депутатов, государь прошел в зал заседаний. Раздалось «ура!», пение национального гимна и опять «ура!». Государь расписался в золотой книге, обошел некоторые помещения, говорил с депутатами. Улучив удобную минуту, Родзянко просил государя воспользоваться таким удобным моментом и объявить о даровании стране ответственного министерства. Улыбаясь, государь ответил, что подумает.
Государь отбыл, провожаемый восторженными криками. Подъем был необычайный. Я задержался на некоторое время в Думе. Там остался великий князь Михаил Александрович. Ему приготовили ложу. С ним оказалась и его супруга Н. С. Брасова. Настроение продолжало быть приподнятым. С отъездом государя из своих комнат стали появляться социал-демократы и иные члены Думы, не желавшие видеть монарха. Депутат — министр внутренних дел Хвостов — широко улыбался. Его товарищ Белецкий казался смущенным и не в себе. Он чего-то хлопотал. Хотя, в сущности, там ему совершенно нечего было делать, разве что смотреть и наблюдать. Сессия открылась в 3 часа 15 минут речью Родзянко, отметившего историческое значение приезда в Думу монарха. Ему много аплодировали. Затем впервые говорил новый премьер Штюрмер. Осанистый старик читал свою речь едва слышным голосом и произвел жалкое впечатление своим старчеством. Было неловко, что это главный представитель правительства. Говорившие после него военный министр Поливанов, любимец общественности, и министр иностранных дел Сазонов имели большой успех.
В тот же день государь посетил Государственный совет, где встреча была солидней и задушевней. И государь там чувствовал себя свободнее и более по себе.
Однако небывалому еще акту внимания государя к народному представительству не суждено было повлиять благотворно на положение в тылу, на что надеялись оптимисты. Ближайшей тому причиной был тот начавший развертываться в те дни колоссальнейший скандал Хвостов — Белецкий, Распутин — Ржевский, которого еще никогда не производила русская бюрократия и о котором подробно говорится ниже. Расстроенный началом этого скандала, государь принял 10 февраля министра Хвостова, который и осветил скандал так, как было ему выгодно, и обманул государя в полной мере, но ненадолго. В тот же день государь выехал в Ставку.
11 февраля в 4 часа дня государь приехал в Могилев. На платформе, кроме генерала Алексеева и иных лиц, обычно встречавших государя, были вызванные на совещание главнокомандующие фронтами Куропаткин, Эверт и Иванов с их начальниками штабов, а также и военный министр Поливанов. Государь поздоровался с встречавшими, принял доклад от Алексеева и в 6 часов был уже на военном совете. Обсуждался вопрос о ближайших действиях всех фронтов.
С 7/20 февраля немцы повели атаки на французскую крепость Верден. Надо было вновь помогать нашей союзнице. Нам только никто не помогал, когда на нас наступали. Военный совет продолжался два дня, после чего главнокомандующие разъехались. Говорили, что предстоит наступление для отвлечения сил противника с Западного фронта.
В то время в Ставке было несколько великих князей. Излишне говорить, что каждый из них старался во время войны принести посильную помощь общему делу и каждый честно выполнял свой офицерский долг.
С 1 февраля в Могилеве жил великий князь Сергей Михайлович, инспектор артиллерии. Он был очень болен, но работал. Как фактический руководитель нашей артиллерии до войны и во время войны, а также и ее снабжения, он был сильно скомпрометирован недостатком снарядов. И хотя козлом отпущения за все недостававшее явился Сухомлинов, все-таки все сознавали, что во многом виновато Главное артиллерийское управление, где все делалось так, как находил нужным великий князь. Но зато вся артиллерия наша оказалась настолько блестящей и по личному составу, и по боевой подготовке, и по действиям в боях, что за все это нельзя было не отдать должной благодарности великому князю. Это прежде всего его заслуга, результат его энергичной работы до войны.
13 февраля великий князь Александр Михайлович делал большой доклад государю по авиации. Он был создателем нашей авиации до войны. Во время войны авиационная часть хромала, дело было новое, и на этой почве у великого князя шел большой принципиальный спор с представителями Генерального штаба и Ставки. Так, кажется, до конца войны ни до чего определенно верного и не договорились. Одни авиационные части подчинялись великому князю, другие Ставке и т. д.
Великий князь Борис Владимирович работал как походный атаман Казачьих войск при Верховном главнокомандующем. Это очень не нравилось Алексееву, который был очень ревнив.
Появился вернувшийся из командировки великий князь Георгий Михайлович. Прелестный человек, исполнявший отдельные поручения его величества.
Мелькнул молодой жизнерадостный великий князь Дмитрий Павлович, уезжавший в отпуск, про которого говорили разное.
10 февраля в Ставку прибыли английский генерал Артур Пэджет и капитан лорд Пемброк с поручением английского короля вручить государю жезл фельдмаршала английской армии. Они были встречены флигель-адъютантом, капитаном первого ранга Кедровым и назначенным состоять при них поручиком бароном Рамзаем.
В 7 часов вечера депутация прибыла в зал дворца, где к тому времени собралась свита государя и генералы Алексеев и Пустовойтенко.
Когда появился государь, генерал Педжет обратился [к нему] с речью:
— По повелению его величества короля я имею честь поднести вашему императорскому величеству жезл фельдмаршала британской армии. Мой августейший повелитель верит, что ваше императорское величество примет этот жезл как знак его искренней дружбы, любви и как дань уважения геройским подвигам русской армии.
Упомянув затем, что армии объединены решимостью победить врага и не заключать мира, пока победа не будет обеспечена, генерал так закончил свою речь:
— Британская армия, которая разделяет восхищение его величества короля ее русскими товарищами, приветствует ваше императорское величество как британского фельдмаршала. Король твердо верит, что русская и британская армии, вместе с их доблестными союзниками, не преминут обеспечить своим странам прочный и победоносный мир.
Генерал поднес жезл. Государь принял жезл и просил передать королю Георгу благодарность его величества и выразить надежду, что скоро настанет время, когда английская и русская армии будут сражаться плечом к плечу.
На другой день генерал и капитан были приглашены к высочайшему завтраку, во время которого государь провозгласил тост: «Я с большим удовольствием пью за здоровье короля Георга, моего дорогого двоюродного брата, друга и союзника». Так искренно думал и верил тогда государь.
17 февраля государь выехал в Царское Село. Там, в столице, все более и более развертывался политический скандал, нанесший монархии и династии один из самых сокрушительных ударов.
Глава 18
Февраль и 2 марта 1916 года. — Скандал Хвостов — Белецкий — Распутин — Ржевский. — Заговор Хвостова и Ржевского. — Поездка Ржевского к Илиодору. — Белецкий расстраивает план Хвостова. — Покаяние Ржевского. — Тревога Распутина и его друзей. — Обращение царицы к военному министру. — Арест Белецким Ржевского и недовольство Хвостова. — Вмешательство Штюрмера и Мануйлова. — Обыск в клубе журналистов. — Ржевский раскрывает Распутину весь заговор. — Доклад Хвостова государю 10 февраля. — Удаление Белецкого в Иркутск на пост генерал-губернатора. — Генерал Климович в должности директора Департамента полиции. — Наглость Хвостова и разоблачения Белецкого. — Проект поручить расследование генералу Спиридовичу. — Расследование Гурлянда. — Вызов генерала Спиридовича к Хвостову и клевета, что Распутин шпион. — Доклад Спиридовича Воейкову о разговоре с Хвостовым. — Формальный запрос Воейкова Хвостову и ответ последнего. — Говение и причащение их величеств 27 февраля. — Личная просьба Распутина перед государем защитить его от Хвостова. — Ссора Распутина со Штюрмером у митрополита Питирима. — Белецкий и Мануйлов у меня 1 марта. — Внезапный приезд ко мне Распутина и его просьба охранить его. — Увольнение Хвостова и назначение Штюрмера министром внутренних дел. — Отъезд государя в Ставку. — Царица Александра Федоровна
Желая иметь к возвращению государя наиболее полную информацию о происходящем в Петрограде скандале, дворцовый комендант отправил меня несколькими днями раньше общего возвращения. По собранным мной данным, скандал Хвостов — Белецкий — Распутин — Ржевский возник и развился следующим порядком. Алексей Николаевич Хвостов, достигший поста министра внутренних дел при большой поддержке Распутина и Вырубовой, возмечтал получить при поддержке старца даже и пост премьера. Он и стал интриговать против Горемыкина. Но, кроме его самого, никто его не считал пригодным быть председателем Совета министров. Его интрига не удалась. Другие перехитрили. Распутин помог получить этот пост Штюрмеру, а в интимном кругу смеялись над Хвостовым, говоря, что «толстопузый много хочет». Хвостов обозлился. И, видя с одной стороны, что Распутин как бы перестал его поддерживать, с другой же стороны, сознавая, что его дружба со старцем все более и более расшифровывается в столице и может его окончательно скомпрометировать, Хвостов решил уничтожить Распутина, поручив осуществить это дело Белецкому и Комиссарову.