Летом 1915 года было основано Крымское общество для развития, усовершенствования и благоустройства крымских лечебных местностей, учредителями которого были: А. И. Еленев, Д. С. Богданов, К. Н. Асеев, Д. Г. Томашевич, А. А. Российский, А. А. Силич, Н. Я. Макаровский, Л. Н. Шаповалов и Ф. Н. Ивашин-Надтон.
Но дело не делалось. И, приехав в 1916 году, я застал все то же положение, которое охарактеризовал шесть лет тому назад доктор Иванов. Кто в этом был виноват — трудно сказать. Но факт был налицо.
Надо было удивляться, как при частых наездах в Ливадию их величеств ни местная власть, ни городское самоуправление не сумели использовать пребывание их величеств, которые так любили Крым.
Положение было печальное. Я начал действовать. Надо было разбудить спящих, вдохнуть новую энергию в живых, опустивших руки.
Я много беседовал с городским головой, с местными деятелями, работниками, но сознавал, что без широкой правительственной помощи, без правительства дело не получит настоящего размаха. Но кругом забурлило. Воспрянула городская управа. Однажды городской голова просил меня приехать на их собрание с участием некоторых местных деятелей. Поехал. Слушал речи, мнения. Просили высказаться. Я развил широкий план в духе доктора Иванова, разубедил, дабы город не думал, что уделы подарят им низ Массандры, советовал торопиться и купить земли, что лежат по берегу в направлении Ливадии, и т. д. Но свою заветную мечту — образование комитета из нескольких нужных министров, под высоким покровительством его величества, который бы и двинул все дело преобразования Ялты, конечно, не высказал, считая это, без предварительных переговоров в Петрограде, преждевременным.
Меня благодарили, а через некоторое время я был обрадован сообщением, что город закупил землю госпожи Желтухиной, на берегу, к Чукурлару, и начнет там что-то делать. Начало было положено. Первый шаг.
Это подбодряло на дальнейшую работу.
С помощью энергичных сотрудников и, главное, добрых, отзывчивых людей нам удалось поставить прочно Кассу первой помощи и Военный дом, о которых говорилось выше, устроить ясли для детей, куда бесплатно принимались на рабочие часы дети матерей-работниц. Началось оборудование в предоставленном в мое распоряжение городом помещении большого общежития для раненых с мастерскими, где должно было происходить бесплатное обучение полезным, доходным ремеслам. Предполагалось начать с сапожной мастерской.
Познакомившись с водолечебным заведением доктора Иванова, который из любезности и человеколюбия принимал клиентов из разных госпиталей для военных, я начал с ним переговоры, по результатам которых сделал представление в Елизаветинский комитет о приобретении в казну этого учреждения, с тем чтобы доктор Иванов остался во главе его как директор-распорядитель.
Мое предложение имело такой успех, что центр уполномочил меня приобрести учреждение доктора Иванова и фактически отпустил на это просимые суммы. Это уже был колоссальный успех. Революция смела и это дело.
Таково было начало того огромного проекта, в который я окунулся, которым увлекся.
Я получил телеграмму от главноуправляющего Государственным здравоуправлением в империи Г. Е. Рейна, что по соглашению с министром внутренних дел на меня возлагалось дело по оценке имения Форос, принадлежавшего Г. К. Ушкову.
В Петербурге возник проект приобрести это имение в казну для устройства там сперва громадного госпиталя, а затем лечебного курорта.
Имение Форос находилось на берегу Черного моря, под Байдарскими Воротами, в 38 верстах от Севастополя по Ялтинскому шоссе и в 43 верстах от Ялты. Оно занимало 279 десятин[114] 860 кв. саженей, из коих под старым парком, прилегающим к морю, — 7200 кв. саженей, под молодым парком и фруктовым садом — 62 774 кв. сажени, земли, годной для разбивки дачных участков, — 236 154 кв. сажени и прочей неудобной земли — 36 433 кв. сажени.
К имению относилось около двух верст береговой линии. Форос защищался отвесными скалами и стеной гор (Яйла) с севера и по своей красоте, живописности, площади и величине являлся одним из лучших имений Южного берега Крыма. Как писал тогда Харьковский земельный банк: «Недаром английские капиталисты обратили на него свое внимание и составили грандиозный проект превращения его в первоклассный курорт, с затратою 27 миллионов рублей».
Имение включало: каменный господский дом с флигелями и многими постройками, здание бывшего конского завода с конюшнями, лазарет, парк, фруктовый сад, вновь закладываемые виноградники, виноградники под люцерной.
Проработав несколько дней на месте, комиссия оценила имение в три с половиной миллиона рублей, о чем и был составлен соответствующий акт. К акту я счел нужным приложить заключение о водах Фороса, составленное техником путей сообщения M. H. Казариновым, и мнение гидролога И. Педдакоса, которые устанавливали богатую наличность в имении воды.
Кажется, эта работа была последней серьезной работой для градоначальства перед революцией.
Приближался день 26 ноября, день памяти Великомученика и Победоносца Георгия, орден имени которого считался почетнейшим в русской армии. Его носил сам государь император и многие великие князья.
Мы задолго стали готовиться к празднику. В градоначальстве жило много георгиевских кавалеров. Жил сам председатель Георгиевского комитета великий князь Михаил Александрович. Хотелось устроить действительный праздник для героев. Хотелось привлечь к нему членов династии, живших тогда в градоначальстве, но это оказалось очень трудным. Великие князья отказывались принимать какое-либо участие. Это грозило неприятным скандалом в глазах всех простых георгиевских кавалеров.
Я решил идти напролом и привлечь всех членов династии к участию в празднике. Город решил устроить обед для всех георгиевских кавалеров-солдат. Я решил дать обед всем георгиевским кавалерам-офицерам в гостинице «Россия». Вечером предполагался парадный спектакль в городском театре. Утром парад. Но парад в тот день без великих князей, при наличии их на территории градоначальства — вещь недопустимая, полагал я. Я решился на крайнее средство.
Никого не предупредив, послал подробную телеграмму дворцовому коменданту, прося помочь. Я был уверен, что Воейков, как человек военный и понимающий политический момент, поймет меня. Стал ждать ответа.
А на месте надо было примирить непримиримое взаимоотношение членов династии из-за женского вопроса. Отношения между великокняжескими семьями не были урегулированы. Я пригласил великую княгиню Ксению Александровну с дочерью, княгиней Ириной Александровной Юсуповой, на офицерский обед в «Россию». Великая княгиня обещала быть.
Великого князя Михаила Александровича с супругою я просил почтить своим присутствием парадный спектакль в театре, на что тоже получил согласие. Оставался парад. Я волновался. Вдруг около полуночи 25 ноября телефон от великого князя Дмитрия Константиновича. Просит немедленно приехать. Спешу на автомобиле. Великий князь, взволнованный, объявляет мне, что он получил телеграмму от государя императора, которой его величество поручает великому князю, как старшему генерал-адъютанту в градоначальстве, принять 26-го числа парад Ялтинского гарнизона.
Великий князь показывает телеграмму, спрашивает, в чем дело, почему это так. Я выразил радость, но слукавил и на вопрос почему ответил полным незнанием. Стали обсуждать парад, я обещал приехать завтра и доложить все подробно. Зная, что великий князь большой строевик, я заранее извинялся, что, может быть, я, отвыкнув от строя, допущу какую-либо ошибку и потому прошу меня заранее извинить.
Великий князь шутил и ободрял меня.
Наступил день 26 ноября. Наши газеты вышли с соответствующими статьями. Город был украшен флагами. Парад происходил на большой рыночной площади. Великий князь перед парадом заехал ко мне на квартиру. Меня уже там не было, и его высочество принимала моя дочка Ксения. Она сделала соответствующий реверанс и очень занимала великого князя, что он потом весело вспоминал.
Парад прошел отлично. Великий князь был великолепен, представителен, шикарен. Он приветливо обласкал раненых героев. Пехота, пограничная стража, артиллеристы, жандармы, полиция — все проходили отлично и заслужили похвалу великого князя. Была и публика, кричали «ура!», и более чем отлично играл оркестр учеников местной гимназии. Не сделал никакой ошибки и генерал Спиридович, не посрамил своего родного Первого военного Павловского училища. Фотография этого памятного для меня парада, когда я салютовал великому князю, хранится у меня и поныне.
На завтраке в «России» собралось до 200 офицеров. Великая княгиня приехала с дочерью. Я запоздал с парадом, и их встречала моя жена с дочерью. Великая княгиня и княгиня Ирина Александровна очаровали офицеров. Офицеры, большинство которых впервые видели высочайших особ и имели счастье говорить с сестрой его величества, были в восторге. Больше: они были счастливы. Милая простота при некоторой застенчивости великой княгини и молодая изумительная красота княгини Ирины Александровны покорили всех. Двадцать лет спустя офицеры, участники того завтрака, с восторгом вспоминали их и благодарили за доставленное им тогда счастье.
А вечером на спектакль приехал великий князь Михаил Александрович с супругой Наталией Сергеевной. Они попросили мою жену и дочь быть с ними в ложе. Спектакль удался на славу. Публика была в восторге. Играли гимн, кричали «ура!», овации были восторженные. В общем, в Ялте прошло все хорошо. В Алуште и Алупке лазареты устроили празднование местными силами. В Алупку, поблизости, я мог приехать на праздник и пробыть там недолго.
На следующий день я ездил благодарить высочайших особ, а дворцовому коменданту послал подробный отчет и особенно благодарил его за парад. Великий князь доложил его величеству об исполненном высочайшем повелении и получил в ответ благодарность государя императора.
Два раза моя мирная работа по снабжению продовольствием и благоустройству нашего края была нарушена ворвавшейся к нам с севера политикой, от которой мы были, как нам казалось, так хорошо защищены нашей Яйлой.