Смерть его причинила бесконечное горе его согражданам, художникам и всем, кто знавал его при жизни. Посему, дабы после смерти почтить его больше, чем чтили его при жизни, устроили ему почетнейшие похороны в означенной церкви, и провожали его все живописцы, архитекторы, ваятели, золотых дел мастера и почти весь народ этого города, в котором еще долго не переставали сочинять в честь его разного рода стихи на различных языках, из коих достаточно, если мы приведем лишь те, что могут быть прочитаны ниже.
Однако, прежде чем перейти к этим эпитафиям, хорошо будет, если я расскажу о нем еще следующее. Когда он был болен, незадолго до его смерти его посетили некоторые из его родственников и приветствовали его и, утешая, как это принято, заявили ему, что он обязан завещать им имение около Прато, которым он владел, хотя оно, правда, невелико и очень недоходно, все же они настоятельно просят его об этом. Услышав это, Донато, который во всех случаях жизни был справедливым, ответил им: «Я не могу вас удовлетворить, милые родственники, ибо я намереваюсь – и это мне кажется разумным – оставить землю тому крестьянину, который всегда ее обрабатывал и на ней трудился, а не вам, которые, не принеся ей никогда никакой пользы, кроме разве того что собирались ее получить, хотите этим вашим посещением добиться того, чтобы я вам ее оставил; идите же с Богом!» И поистине именно так и следует обращаться с такими родственниками, которые загораются любовью только тогда, когда имеют в виду выгоду или на что-нибудь надеются. Поэтому, вызвав нотариуса, он передал это имение тому работнику, который всегда там работал и который, быть может, лучше к нему относился, действительно помогая ему в нужде, чем это делали родственники. Художественные произведения он завещал своим ученикам, а именно: Бертольдо, флорентинскому скульптору, который ему очень подражал, как это можно видеть по прекрасной конной битве, исполненной в бронзе и находящейся ныне в гардеробной синьора герцога Козимо; Нанни, сыну Антонио ди Банко, умершему раньше его; Росселино, Дезидерио и Веллано из Падуи43; в общем, можно утверждать, что после его смерти учеником его был – всякий, кто пожелал хорошо работать в области рельефа. В рисунке он был смел и делал свои наброски с несравненным мастерством и блеском, о чем можно судить по нашей книге, в которой я храню его рисунки одетых и обнаженных фигур и животных, поражающих всякого, кто их видит, а также многие другие столь же прекраснейшие вещи.
Портрет его написал Паоло Учелло, как было указано в жизнеописании последнего. Надгробные его надписи следующие:
Sculptura h. m. a Florentinis fieri voluit Donatello, utpote homini, qui ei, qoud jamdiu optimis artificibus, multisque, tum nobilitatis tum nominis acquisitum fuerat, injuriave tempor. perdiderat ipsa, unus, una vita, infinitisque operibus cumulatiss. restituerit: et patriae benemerenti hujus restitutae virtutis palmam reportavit44;
Excudit nemo spirantia mollius aera:
Vera cano: cernes marmora viva loqui.
Graecorum sileat prisca admirabilis aetas
Compendibus statuas continuisse Rhodon.
Nectere namque magis fuerant haec vincula digna
Istius egregias artificis statuas45.
Что совокупным опытом скульптуре
Другие дали, – дал один Донато:
Он жизнь внес в мрамор, косностью объятый:
Что, как не речь, осталось дать натуре?
Вещей его сохранилось в мире такое множество, что можно поистине утверждать, что не было никогда художника, который бы работал больше, чем он. Ибо, радуясь всякому труду, он брался за всё, невзирая на дешевизну или ценность заказа. Тем не менее творчество Донато в обширности своей включало все необходимое для скульптуры во всех ее видах, будь то круглая скульптура, полурельеф или барельеф. Ибо, подобно тому как в добрые времена древних греков и римлян многие художники довели скульптуру до совершенства, так он один множеством своих творений вернул ее в наш век безукоризненной и дивной. Вот почему художники должны признавать великое искусство Донато более, чем кого-либо другого, рожденного в наше время, ибо он не только облегчил трудности искусства количеством своих произведений, но и сочетал воедино замысел, рисунок, выполнение, вкус и все то, что можно и должно ожидать от божественного дарования. Донато был смел и решителен, заканчивал все свои произведения с величайшей легкостью и всегда давал гораздо больше того, что обещал.
Бертольдо, его ученик, наследовал все его работы и главным образом бронзовые кафедры для церкви Сан Лоренцо, которые в значительной своей части были им впоследствии закончены и доведены до того состояния, в каком их можно видеть ныне в означенной церкви.
Я не могу умолчать о том, что ученейший и достопочтеннейший дон Винченцио Боргини, о котором уже выше упоминалось в иной связи, собрав в большой книге бесчисленное множество рисунков лучших живописцев и скульпторов, как древних, так и современных, поместил друг против друга два листа, из которых на одном – рисунки Донато, на другом – рисунки Микеланджело Буонарроти, и с большой рассудительностью включил в их обрамление следующие два греческих изречения: под рисунками Донато – «H DwnatoV Bwnarrwti, ei», а под рисунками Микеланджело – «H BwnarrwtioV Dwnati, ei», что по-латыни звучит так: «Aut Donatus Bonarrotum exprimit et refert aut Bonarrotus Donatum», а на нашем языке: «Либо дух Донато проявляется в Буонаррото, либо дух Буонаррото себя предвосхитил, проявившись в Донато».
ОБЩАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Донато ди Никколо ди Бетто Барди, прозванный Донателло, – флорентинский скульптор, сын чесальщика шерсти; родился во Флоренции в 1386 г.; умер там же в 1466 г. В 1403 г. работал помощником Гиберти (поэтому, может быть, в начале века с Брунеллеско в Рим не ездил); позднее сотрудничал с Нанни ди Банко, с 1411 г. работал для Орсанмикеле. В 20-е гг. поездки в Пизу, Прато, Сиену. 1425–1435 гг. – сотрудничество с Микелоццо. В 1430 г. во время осады Лукки производил там инженерные работы (с Брунеллеско и Микелоццо). Около 1433 г. – в Риме (экспертиза модели гробницы папы Мартина V, выполненной Симоне Гини). В 1443–1453 гг. – в Падуе (оттуда поездки в Мантую, Феррару, Модену). Последние годы – во Флоренции (поездки в Сиену в 1457 и 1461 гг.).
Ранние (флорентинские) работы: две статуи и две головы пророков для Порта делла Мандорла – дверей собора (1406–1408); мраморный «Давид» (1408–1409) – теперь в Барджелло; сидящая статуя евангелиста Иоанна (1412–1415) – в музее Флорентинского собора, «Св. Марк» (1411–1412), «Св. Георгий» – теперь в Барджелло (1416) и «Св. Людовик» – теперь в музее церкви Санта Кроче (около 1423) для Орсанмикеле; каменный лев (Мардзокко) – теперь в Барджелло (1418–1420); четыре статуи для кампанилы собора: два пророка (1415–1420); Иеремия (1423–1426) и Аввакум (так называемый Цукконе) – (1427–1436) – (группа Авраама с Исааком выполнена с помощниками).
Зрелый период творчества: «Пиршество Ирода», «Вера», «Надежда» и «Играющие путти» (1425–1428) – для сиенского баптистерия; работы с Микелоццо: гробница Джованни Коша (антипапы Иоанна XXIII) (1425–1427) во флорентинском баптистерии, кафедра в соборе Прато (1433–1438), гробницы Бранкаччи в Неаполе (ок. 1427) и Арагацци в Монтепульчано (1427–1437); бронзовый «Давид» (ок. 1430) в Барджелло, надгробие Дж. Кривелли в Санта Мариа ин Арачели в Риме (1433); «Благовещение» (ок. 1435) во флорентинской церкви Санта Кроче; кантория (кафедра для певчих) (1433–1438) – теперь в музее Флорентинского собора; работы в Старой сакристии Сан Лоренцо во Флоренции (1433–1443): две двери, четыре медальона с евангелистами, четыре святых, четыре головы херувимов, бюст Св. Лаврентия и мраморная балюстрада. К этому же периоду относятся: статуя Иоанна Крестителя-мальчика и бюст Пикколо да Уццано (обе работы в Барджелло), приписываемые Донателло, как и несколько «Мадонн»; барельефы «Танец Саломеи» (в Лилле) и «Передача ключей» (Музей Виктории и Альберта в Лондоне). Статуи Амур-Атис (в Барджелло) и «Мальчик с рогом изобилия» (в Ленинградском Эрмитаже).
К падуанскому периоду творчества (1443–1453) относятся: алтарь в Санто (соборе Сант Антонио): «Распятие», «Играющие ангелы» и символы евангелистов; там же: семь бронзовых статуй («Мадонна и шесть святых»); пять больших бронзовых барельефов («Чудеса Св. Антония» и «Пьета») и один каменный («Положение во гроб»). На площади перед Падуанским собором: статуя кондотьера Эразмо да Нарни (Гаттамелаты), установлена в 1453 г. К этому же периоду относится деревянная статуя Иоанна Крестителя в венецианской церкви Фрари.
Поздние работы (1453–1466): бронзовая статуя Иоанна Крестителя в Сиенском соборе, деревянная фигура «Кающаяся Магдалина» во флорентинском баптистерии, Юдифь с Олоферном (перед палаццо Веккио во Флоренции), две кафедры во флорентинском Сан-Лоренцо (начаты в 1461 г., закончены Бертольдо и Беллано после смерти Донателло).
ПРИМЕЧАНИЯ
1 В первом издании «Жизнеописаний» биография Донателло начиналась следующим вступлением:
«Скульпторы, которых мы называем не древними, а старыми, не справлялись с многочисленными трудностями искусства в статуях своих, будь они из мрамора или из металла, не обнаруживая ни мастерства, ни страсти. И были статуи всегда только круглыми, и круглыми дураками были глупые умом и грубые скульпторы. А от этого всего и получалось, что изображали и показывали они самих лишь себя и на них были похожи и их статуи. И потому в убогих их работах не было совсем ни совершенства рисунка, ни живости, ибо поистине дать то, чего у тебя нет, невозможно. Вот почему природа, охваченная справедливым негодованием при виде странных фигур, подаренных ими миру будто ей на смех, порешила создать мастера такого, который творчеством своим пропорционально и отменно изящно привел бы к наилучшей форме испорченные бронзы и убогие мраморы, ибо всех лелеяла она и любила как добрая мать, воспитывала долготерпеливо и с заботой величайшей. А чтобы лучше осуществить волю свою и решение, дивными дарованиями наградила она Донато при его рождении и почти что как свое олицетворение ниспослала к смертным его, полного благостью, рассудительностью и любовью. Потому и благоволил он всем, кто творил и вселял и в других творческую радость, его же труды радовали не только друзей его, но и всех, кому он был известен. Никакого насилия не терпела дарованная ему небом благость; работая, он не запирался, чтоб никто не мог подглядеть, как это он так прекрасно творит, но все свои вещи делал совершенно отк