17.
Андреа умер пятидесяти шести лет18. Смерть его бесконечно огорчила друзей его и учеников, коих было немало, и больше всех скульптора Нанни Гроссо19, человека весьма чудно́го как в искусстве, так и в жизни. Говорят, что он никогда не работал вне своей мастерской и в особенности для монахов и братии, если только леса не сообщались с входом в подвал или в винный погреб, где он мог бы всегда выпить в свое удовольствие, ни у кого не отпросившись. О нем рассказывают также, что однажды он возвратился из больницы Санта Мариа Нуова после какой-то болезни здоровым и поправившимся, когда же его навещали друзья и спрашивали его, как он себя чувствует, он отвечал: «Плохо». – «Ты же выздоровел», – возражали они, а он говорил: «И все-таки плохо, так как мне необходимо еще немного лихорадки, чтобы остаться в здешней больнице, где меня не беспокоили и за мной ухаживали». Когда он умирал, опять-таки в больнице, ему дали приложиться к деревянному распятию, сделанному очень плохо и грубо; тогда он попросил, чтобы его от него убрали и поднесли ему одно из распятий Донато, заявив, что, если его не уберут, он умрет в отчаянии – настолько не выносил он плохо сделанных произведений своего искусства.
Учениками того же Андреа были Пьеро Перуджино и Леонардо да Винчи, о которых будет идти речь в своем месте20, а также Франческо ди Симоне, флорентинец, выполнивший в Болонье в церкви Сан Доменико мраморную гробницу со многими мелкими фигурами, которые по манере кажутся выполненными рукой Андреа, сделана же она была для мессера Алессандро Тартальи из Имолы21. Другая гробница его работы находится в церкви Сан Бранкаччо во Флоренции, одновременно выходит и в ризницу и в одну из капелл церкви и была им изваяна для мессера Пьера Минербетти, кавалера. Его учеником был также Аньоло ди Поло22, очень искусно лепивший из глины и заполнивший своими работами весь город, и, если бы он захотел относиться к искусству серьезно, он создал бы прекраснейшие вещи. Но больше всех любил он Лоренцо ди Креди, который впоследствии перевез прах его из Венеции и похоронил его в церкви Сант Амбруоджо, в гробнице сера Микеле ди Чоне, где над надгробным камнем высечены следующие слова: Ser Michaelis de Cionis et suorum24 и тут же: Hic ossa jacent Andreae Verrocchii qui obiit Venetiis MCCCCLXXXVIII25.
Андреа очень любил делать формы из схватывающего гипса, именно из того, который приготовляется из мягкого камня, добываемого в Вольтерре и в Сиене и во многих других местностях Италии; камень этот пережигается на огне и затем толчется и замешивается на теплой воде, после чего становится таким мягким, что с ним можно делать все, что угодно, а затем он застывает и твердеет так, что из него можно отливать целые фигуры. И вот Андреа обычно отливал при помощи форм, изготовленных таким образом, естественные предметы, дабы иметь возможность с большим удобством держать их перед собой и воспроизводить их, как, например, руки, ноги, колени, кисти рук, ступни и торсы. После этого в его времена и начали без больших расходов делать слепки и с лиц умерших, и потому-то мы и видим в каждом флорентинском доме над каминами, входными дверями, окнами и карнизами бесчисленное множество таких портретов, сделанных настолько хорошо и настолько натурально, что кажутся живыми. И этого обычая придерживались и придерживаются с тех пор и поныне, так что и нам было весьма удобно получать портреты многих, включенных нами в истории, написанные во дворце герцога Козимо. И за это мы должны быть весьма обязаны доблести Андреа, который был одним из первых, кто начал вводить этот обычай.
Отсюда и пошло, что стали делать изображения с большим совершенством не только во Флоренции, но и во всех других местах, куда совершаются паломничества и куда стекаются люди с подношениями по обету, или, как их называют, «чудесами», – в ознаменование полученной божественной милости. И в то время как раньше они делались либо маленькими и из серебра, либо просто на дощечках или же очень грубо из воска, во времена Андреа их начали делать в гораздо лучшей манере. Дело в том, что он был во Флоренции в тесной дружбе с Орсино, который выполнял изделия из воска и обладал в этом искусстве большим вкусом26; ему-то он и начал показывать, как можно достичь в нем превосходства. А тут как раз по случаю смерти Джулиано деи Медичи и избавления от опасности Лоренцо, его брата, который был ранен в соборе Санта Мариа дель Фьоре27, друзья и родственники Лоренцо, воздавая за его избавление благодарность богу, заказали во многих местах его изображение. Тогда и Орсино с помощью и по указаниям Андреа сделал из воска в числе прочих три таких портрета в натуральную величину, делая внутри деревянный остов, оплетенный расколотым камышом, как об этом говорилось в другом месте, и покрытый затем провощенной материей с красивейшими складками, расположенными так удачно, что ничего лучшего или более похожего на натуру не увидишь. Затем он делал из более грубого воска головы, руки и ноги, оставляя их, однако, внутри полыми, воспроизводя их с натуры, расписывая масляными красками и снабжая их волосами и всем прочим, смотря по надобности; они были настолько натуральны и настолько хорошо сделаны, что казались людьми не восковыми, а совсем живыми, как можно судить по любому из трех названных портретов, один из которых находится в церкви монахинь Кьярито на Виа Сан Галло, перед чудотворным Распятием. И фигура эта одета точь-в-точь так, как был одет Лоренцо, когда, раненный в горло и перевязанный, он подходил к окну своего дома, чтобы показаться народу, сбежавшемуся посмотреть, жив ли он, на что народ надеялся, или же умер, чтобы за него отомстить. Вторая фигура, изображающая его же в плаще, обычной гражданской одежде флорентинцев, находится в Нунциате, церкви сервитов, над малыми дверями, теми, что возле прилавка, за которым продают свечи. Третья была отослана в Ассизи в церковь Санта Мариа дельи Анджели и помещена перед тамошней Мадонной; в этом самом городе, как уже говорилось, по распоряжению Лоренцо деи Медичи была вымощена вся улица от церкви Санта Мариа и вплоть до Ассизских ворот, ведущих к Сан Франческо, а равным образом восстановлены фонтаны, устроенные там его дедом Козимо.
Возвратимся, однако, к изображениям из воска: в названной церкви сервитов работы Орсини все те, которые снизу помечены большим «О» со вписанным в него «R» и с крестом над ним, и все они настолько хороши, что лишь немногие из более поздних могут выдержать с ними сравнение. Искусство это, хоть и живо до наших дней, тем не менее находится скорее в упадке – то ли потому, что благочестия стало мало, или по какой другой причине.
Вернемся, однако, к Верроккио: помимо названных вещей он делал деревянные распятия и много изделий из глины, в чем был мастером превосходным, как можно судить по моделям историй, сделанным им для алтаря в церкви Сан Джованни, и по нескольким прекраснейшим путти, а также по бюсту Св. Иеронима, который признается чудесным. Его же работы мальчик на часах на Новом рынке, чьи руки устроены на шарнирах таким образом, что, поднимая их, он отбивает часы молотком, который держит в руке, – вещь, которая в те времена считалась очень красивой и хитроумной28. И на этом закончим жизнеописание Андреа Верроккио, превосходнейшего скульптора.
Во времена Андреа жил некий Бенедетто Бульони, который от одной женщины, происходившей из дома Андреа делла Роббиа, узнал тайну глиняной глазури, после чего выполнил в этой манере много работ во Флоренции и за ее пределами, и в частности в церкви сервитов около капеллы Св. Варвары – воскресающего Христа с несколькими ангелами, – вещь очень красивую для терракотовой глазури. В церкви Сан Бранкаччо в одной из капелл он сделал Усопшего Христа, а над главными дверями церкви Сан Пьер Маджоре – люнету, которая там и находится. После Бенедетто тайна эта перешла к Санти Бульони, и теперь он один умеет делать скульптурные работы такого рода29.
ОБЩАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Андреа дель Верроккио, сын мастера по обжигу кирпича Микеле ди Франческо Чони (фамилию получил от учителя – ювелира Джулиано Верроккио), – флорентинский ювелир, скульптор, живописец; родился во Флоренции в 1435 г., умер в Венеции в 1488 г. Первое известие – в 1452 г., когда был обвинен (а затем оправдан) в убийстве камнем во время игры 14-летнего мальчика. В области скульптуры начал работать вместе с Донателло, с которым делал мраморную кропильницу во флорентинской церкви Сан Лоренцо. Живописи учился, возможно, у А. Бальдовинетти. Выполнял много заказов для Медичи, с которыми был связан с 1467 г. С 1476 г. работал над гробницей кардинала Фортегверра в соборе г. Пистойи (на конкурсе большинство получил П. Поллайоло, но по предложению Лоренцо Медичи работа была передана Верроккио). С 1479 г. – в Венеции (работа над конной статуей кондотьера Коллеони), где и умер (душеприказчик – Лоренцо ди Креди, продолжавший работы по памятнику Коллеони).
В числе учеников: скульпторы Франческо ди Симоне, Бенедетто Бульони, Франческо Рустичи и другие; живописцы Леонардо да Винчи, Лоренцо ди Креди, Перуджино, Боттичини, Фьоренцо ди Лоренцо.
Из ювелирных работ сохранилась только одна: серебряный рельеф «Усекновение главы Иоанна Предтечи» (1477–1480) в музее собора во Флоренции.
Главные скульптурные работы: во Флоренции – кропильница (1465–1469), надгробная плита Козимо деи Медичи (1465–1467) – гробница Пьеро и Джованни деи Медичи (закончена в 1472 г.) – все в Сан Лоренцо, «Фома и Христос» (закончена в 1483 г.) в Орсанмикеле, мальчик с дельфином (1465–1468) – теперь во дворе палаццо Веккио; в Венеции – статуя Коллеони (заказ – 1479 г., восковая модель – 1481 г., открытие памятника – 1496 г.). Другие работы: мраморная гробница Фортегверра в Пистойе (1476–1483), глиняная модель – в Музее Виктории и Альберта; «Давид» (ок. 1473 г.), бюст женщины с букетом цветов (ок. 1480 г.), две «Мадонны», рельефы «Воскресение» и рельефы надгробия Франчески Торнабуони (между 1480 и 1490 гг.) – все в Барджелло; «Положение во гроб» – в Берлине, два ангела для пистойской гробницы – в Лувре, бюсты Джулиано деи Медичи – в Вашингтоне и Лоренцо деи Медичи в Бостоне и мраморный рельеф с Александром Македонским – в Нью-Йорке.