Осмотр окружающей акватории в бинокль выявил несколько потенциальных объектов в пробковых жилетах, но при более внимательном рассмотрении с небольшого расстояния они все оказывались мертвыми. Наши матросы в спасательных целях, совершившие объезд ближних окрестностей на резиновой моторке подтвердили, что все джентльмены, как поплавки, болтающиеся среди мусора и барахтающихся тел, были убиты ударами шлюпочных весел по голове и рукам. Видимо когда пытались влезть в переполненные шлюпки, а может и в отместку за какие-то старые прегрешения. Бунты на британских кораблях это самое обычное дело и даже без всякой революционной ситуации джентльмены на борту не расставались с револьверами. Иначе чревато. И вообще в начале двадцатого века порядке на британском флоте еще такие же как и во времена Дрейка или Нельсона. Телесные наказания и карцеры еще вовсю в ходу.
И вот сейчас, когда закон и порядок оказались смытыми хаосом катастрофически проигранного сражения взыграли старые обиды. Кто узнает погиб какой-нибудь мистер Дженнингсон при потоплении корабля, или ему размозжили веслом голову его же собственные подчиненные. Или не подчиненные, а какие-нибудь другие матросы с другого корабля вымещающие на нем все то зло, какое джентльмены со времен огораживания причинили английскому простонародью. Уцелей хоть один британский корабль, представляющий тут власть Его Величества, такого, скорее всего, бы не было. За нападение на офицера британского матроса ждали короткий военно-полевой суд и повешение без права апелляции. Но, когда нет никакой власти, то тогда возможно все и даже больше того…
Одним словом – с поиском британских офицеров у нас первоначально вышел облом. Но потом, при повторном осмотре в бинокль окружающих вод была обнаружена небольшая остроносая с двух концов лодка, которая держалась поодаль от остальных шлюпок, не стремясь присоединиться к общему «стаду».
– Мне кажется, – сказал мне Гаврилыч, опуская бинокль, – или там болтается какая-то особо важная персона в расшитом золотом мундире. Ну, прямо элитный попугай на выставке экзотических животных.
– Пожалуй ты опять прав, – ответил я своему старшему, – пойдем, посмотрим, что там за птица какаду болтается как дерьмо в проруби. Самый малый вперед.
Сначала, эти персонажи попробовали грести прочь от приближающейся подводной лодки. Шустро так, на регату я бы из взял, но примерно пять узлов шлюпки и наши десять узлов надводного ходя слишком уж несопоставимые величины. Поэтому мы даже не успели их догнать, а британские хлопцы уже отдыхали, суша весла. Дело было не в том, что они сильно устали, нет, в таком темпе британские моряки могли грести еще не меньше часа. Просто их начальству стала ясна бесперспективность гонки черепахи и Ахиллеса, и оно решило вступить с нами в переговоры. И что же вы думаете, в этой шлюпке, которую Гаврилыч назвал вельботом, помимо восьми матросов на веслах, оказались три «джентльмена»: командир флагманского броненосца «Глори» кэптен Картер с вахтенным журналом в придачу и командующий (тот самый попугай) Китайской станцией Роял Нэви вице-адмирал Жерар Ноэль собственной персоной и при адъютанте. Адмирал сказать честно находился в прострации и никак не вмешивался в происходящее, укатали сивку крутые горки, адъютант был ничто и звали его никак, а вот тот самый кэптен Картер как только он оправился от обалдения и смог разглядеть на моих плечах погоны с двумя просветами, то тут же начал качать права.
– Сэр, – сказал он мне, – мы готовы признать себя вашими пленниками, если вы дадите слово относиться к нам как к джентльменам, не отнимать оружия и предоставите нам право свободного перемещения по вашему кораблю.
Я сам по-английски говорю достаточно прилично, но для солидности и для того, чтобы не раскрывать перед британцами мое знание языка пришлось звать особиста, у него с этим делом из нашей команды лучше всех. Кот Наоборот пришел, посмотрел на болтающуюся метрах в пятнадцати от нашего борта шлюпку, выслушал наглые требования британца и выдвинул встречное предложение.
– Сэр, – ответил он, – мой командир говорит, что может гарантировать вам гуманное обращение, нормальное питание и медицинское обслуживание и ничего более. Через два часа мы будем в своей базе, где и передадим вас своему вышестоящему начальству с которым вы уже сможете торговаться до хрипоты. Если же вы не согласитесь на это более чем щедрое предложение, то мы можем взять всю вашу компанию силой. Если же вы надеетесь на тот револьвер, который в настоящий момент сжимаете в своей руке, то он годится только для того, чтобы застрелиться и не для чего более. При том, как волна качает вашу лодку, из этого револьвера вы сможете попасть только во что-то размером со стену трехэтажного дома. Зато я отсюда могу попробовать прострелить вам руки-ноги, чтобы вы не сопротивлялись, когда вас будут брать в плен.
Посмотрев на револьвер в своей руке и внимательным взором оценив собеседника, кэптэн Картер вздохнул и выбросил свой револьвер за борт.
– Ладно, джентльмены, – мрачно сказал он, – пусть будет по-вашему. Не надо брать нас силой, мы сдаемся на милость победителя и надеемся, что ваше обращение будет воистину гуманным. Мы надеемся, что ваше начальство прояснит нам – на каком основании были атакованы и уничтожены корабли Его Величества притом, что между Российской и Британской Империями отсутствует состояние войны?
15 июня 1904 года, утро по местному времени. Острова Эллиота, пароход «Принцесса Солнца»
Великая княгиня Ольга Александровна Романова
После завтрака господин Одинцов позвал меня прогуляться на солнечную палубу. В последе время благодаря усилиям Дарьи я похорошела и расцвела, поэтому, получив такое приглашение от любого другого, я бы подумала, что он станет приставать ко мне со всяческими лирическими глупостями, но Павел Павлович уж точно не таков. Он нежно любит свою Дарью Михайловну, и я не понимаю, почему она не хочет открыться перед ним по поводу своей беременности. Когда я узнала, что там, у себя, в своем времени, она воевала и была тяжело ранена, сердце мое разрывалось от нежности и сочувствия к ней. Я же вижу, что они оба, за кучей дел не находя времени на венчание, непроизвольно творят большой грех. Нет, я понимаю, что такая большая любовь, как у них, дается только по Божьему соизволению, но, не закрепив этот Божий Дар венчанием, они рискуют навлечь на себя неудовольствие Господа нашего Иисуса Христа.
Но сейчас речь идет не о них, а обо мне, поэтому я поднимаюсь вслед за Павлом Павловичем на верхнюю палубу и приготавливаюсь слушать, что он имеет мне сказать. Я вижу, что этот замечательный, умный и сильный человек встревожен и напряжен, и отношу это на счет той попытки нападения британского флота, которая была отбита позавчерашним утром. Теперь вся Британия в ярости. Их флот потоплен, адмирал попал в плен, а о том, что они сами собирались напасть на нас, никто и не вспоминает. Они бы объявили России войну прямо сегодня, но не сделают этого никогда, потому что у Британии нет возможности вести эту войну в одиночку, а союзников, которые стали бы проливать кровь за британские интересы, поблизости пока не наблюдается. Даже англо-французский пакт о Сердечном Согласии еще не подписан. Слишком уж сильно смутили французов победы русского оружия; и Парижских политиков опять одолели сомнения, в тот ли поезд вообще они садятся.
Так что, как говорил канцлер Горчаков: «Война ограничится порханием бумаг», и я не вижу в этом факте причин для большого беспокойства. Кстати, пленный британский адмирал обедает за нашим столом, хотя я предпочла бы никогда не видеть его постной рожи. У него такой вид, как будто это не он собирался в набег на нашу базу, а мы похитили его прямо из родового поместья, привезли сюда и теперь мучаем изо всех сил. Это он еще моего Александра Владимировича не видел и его головорезов (как старых, так и новых) а то и вовсе впал бы в уныние.
Кстати, британское правительство все отрицает, но адмирал уверяет, что на эту операцию у него имелся прямой приказ от их Адмиралтейства. В то же время в Адмиралтействе от всего отпираются и говорят, что никакого приказа нападать на российскую территорию они не давали. Когда я сама посмотрела на этого адмирала Ноэля, у меня сложилось о нем мнение, что самостоятельно он не сядет даже пить свой пятичасовой чай, а не то что совершать враждебные действия против сопредельной державы. Нет, приказ о нападении точно пришел из Лондона, но там сейчас никто не хочет в этом признаваться. Павел Павлович сказал, что когда информация об этом разошлась по миру, тут же встревожились и в Берлине, и в Париже. Это что же получается – вернулись времена Дрейка и Моргана, и любая заморская территория Франции или Германии может стать объектом набега флота Его Величества просто из-за того, что там есть что-то ценное, нужное британцам прямо позарез?
Впрочем, как оказалось, на этот раз Павла Павловича волновали не британцы.
– Значит, так, ваше императорское величество, – сказал он мне, – сегодня вам, мне с Дарьей, а также Александру Михайловичу необходимо срочно прибыть на Цусиму. Ваш брат прислал телеграмму, в которой одобрил наше решение уничтожить британскую эскадру еще до того, как она начала бомбардировку, и попросил как можно скорее завершить операцию «Цусима» и как можно скорее сменить его на троне. Сейчас ему уже все равно, кто это будет – вы или ваш брат…
– А что Михаил? – резко спросила я, – быть может, вкусив фактической власти, он передумал и сам хочет занять трон?
Павел Павлович покачал головой и ответил:
– Он не передумал. Ваш брат Михаил сказал, что приведет с собой всех, кто ему верен, и сам даст присягу за себя и за них, что будет верен вам точно так же, как был верен вашему брату. – Немного помолчав, он добавил: – Значит так, Ваше Императорское Высочество – лейб-кампания почти сформирована, согласие предыдущего монарха получено, даже ваша маман перестала топорщить иголки подобно дикобразу, так что время не ждет. Основная часть базы будет эвакуирована где-то через неделю, тогда же на Цусиму под конвоем обеих подлодок уйдет и «Принцесса Солнца», ну а мы для скорости прямо сейчас полетим вертолетом.