Некоторое время Петр Ольденбургский смотрел на своих собеседников совершенно сумасшедшими глазами, потом обратив внимание, что Зубатов протягивает ему папку с положенным поверх него заполненным мелким текстом листом бумаги и ручку Паркера с золотым пером. Дрожащей рукой герцог быстро расписался в указанном месте, а потом, не говоря ни слова, в ужасно расстроенных чувствах выскочил из коляски, благо дворец его родителей уже находился в двух шагах.
– Ну вот и все, полдела сделано, – сказал Зубатову Мартынов, когда герцог удалился прочь, – теперь надо будет приставить к этому типу людей Евстратия Павловича (Медникова), и если через трое суток он будет еще находиться на территории России, пусть наводят на него ликвидатора. И никакой жалости! Такие, как он, мне просто омерзительны, и лучше бы им вообще не рождаться.
Конец 4-го тома