Алешка как-то грустно проводил его глазами. Виновато как-то.
Мы облизали исколотые пальцы и завершили наш завтрак.
А мама, подготовив кактус, выгнала нас из купе и стала готовить к выставке себя – переодеваться и смотреться в большое зеркало на двери.
Мы знали, что это надолго, и пошли навестить Юрия Ивановича, заодно кое-что поразведать.
…Паровозный самовар привычно пыхтел на столике и время от времени тоненько посвистывал, будто собирался в путь. Будто его манили стальные магистрали.
Мы поинтересовались здоровьем дяди Степы (все в порядке), спросили про Зеленую тетку (за ней с выставки цветов прислали машину, она, то есть тетка, рассчитывала получить первый приз), а потом Алешка, допивая («дохлюпывая») второй стакан, спросил с каким-то странным смешком:
– А как поживают Кланя и Гриня из шестого купе? С голоду еще не умерли?
– Ох, достали они меня со своим багажом, – пожаловался Юрий Иванович. – Если бы не приказ начальника дороги, ни за что бы их в купе не пустил. С таким багажом.
– Значит, большой человек, – высказался я. – Со связями.
– Уж такой большой! – Юрий Иванович поморщился. – Челночник обычный. В одном месте товар покупает, в другом продает. Подороже, конечно. В мое время их спекулянтами называли. А нынче – бизнесменами. – Он налил Алешке еще один стакан. – Взятку кому-то сунул, вот его к нам и пристроили. Но ничего, вроде бы сегодня к вечеру ему машину дадут. Освободит купе.
– Освободит, – кивнул Алешка, – освободит.
– А я, наверное, тоже, – грустно проговорил Юрий Иванович и обвел прощальным взглядом свою уютную «капитанскую каюту». – Снимет меня начальство. В обратный рейс пассажиром поеду.
– Пусть только попробуют! – с угрозой сказал Алешка. А он просто так никогда не грозился. – На ваше министерство наше найдется, покруче!
Юрий Иванович благодарно взглянул на него и предложил еще чаю. Правда, спросив заботливо:
– А ты не лопнешь, деточка?
Не лопнет. В Алешку много чаю входит. Как в большой самовар.
Мы еще посидели немножко и пошли к себе.
Мама уже была готова. Она надела красную кофточку без рукавов и зеленую юбочку, перехваченную желтым пояском. Получилось очень красиво. И я сказал об этом маме.
– Только уж очень на светофор похоже, – добавил Алешка.
– Ничего ты не понимаешь, – засмеялась мама. – Я оделась под цвет нашего кактуса, в тон ему. Ну, вы готовы?
А чего нам готовиться? Нам переодеваться и глаза красить не надо. И мы пошли в бывший Дом культуры. И все машины при виде нашей мамы вежливо притормаживали – прав Алешка. Красный, желтый, зеленый!
У входа в Дом культуры стояли два молодых человека, очень похожих на официанта из нашего поезда. Тоже в белых пиджаках и с узенькими проборчиками в прическах. Только у нашего официанта бабочка на шее была в горошек, а у них – в полосочку.
Эти молодые люди приветствовали участников конкурса и простых зрителей и записывали в блокноты – кто с чем пришел.
– Что вы представите на конкурс? – вежливо спросили у мамы.
Мама тряхнула сумку с кактусом:
– Аспарагус магикус!
Молодые люди посмотрели в сумку, переглянулись. И второй произнес с сомнением:
– Вы уверены, мадам?
Уверенности нашей маме не занимать. И она гордо прошла внутрь здания.
– Крэкс, фэкс, пэкс, – горько прошептал Алешка ей вслед: – Что будет, Дим?
– Где?
– Там. На выставке. Подставили мы маму.
– Как?
– Да, понимаешь, – он понурился с глубоким раскаянием. – Кактус-то не расцвел.
– Что?
– Мы с Настей решили сделать маме приятное…
– Ну?
– Ну-ну! Нашли в Кубанских степях подходящий цветочек…
– Что значит – подходящий?
– Удачный такой. С колючкой. И я эту колючку в ту бородавку воткнул…
Я потерял дар речи. Буквально онемел. Так вот ты какой – цветочек маменькин!
– Ты представляешь, что будет? Маму разоблачат. Позор! Скандал!
– А что со мной будет!
Да уж, мало не покажется.
– Пошли отсюда, – сказал Алешка.
– Куда?
– В милицию.
– Признаваться? – удивился я. – Им-то какое дело?
– При чем здесь кактус? – удивился Алешка. – Мы с тобой еще не всех врагов разоблачили.
У здания горотдела милиции Алеша сказал мне:
– Дим, ты посиди на лавочке, ладно?
– А ты?
– Зайду на минутку, – небрежно бросил он. – Поприветствую товарищей.
Прямо граф Монте-Кристо какой-то! Весь в тайнах…
Алешка шмыгнул в дверь. Его не было довольно долго. Я уже забеспокоился – не забрали ли его за что-нибудь такое, чего я не знаю. Или за незаконное вождение электровоза.
Но он, наконец, вышел. Вместе с ним вышел и какой-то дядька. По виду – настоящий отдыхающий. В яркой футболке, в разноцветных шортах до колен, в шлепанцах и панамке.
Он положил Алешке руку на плечо, что-то сказал и скрылся в здании.
Алешка вприпрыжку подбежал ко мне:
– Порядок, Дим! Начинается самое интересное.
Я ничего не ответил. Только подумал, что самое интересное начнется, когда мама вернется с выставки цветов им. тети Флоры.
– Побежали домой, Дим! А то все без нас сделают!
– Главное, Дим, – прошептал Алешка, когда мы закрылись в своем купе, – под ногами не путаться.
– Это ты кому говоришь?
– Вообще, это мне сказали. Ну и тебе тоже. – Он поднял окно, взобрался на столик и высунулся наружу на всю свою верхнюю половину туловища. Влез обратно. – Так и знал – у них окно закрыто.
– У кого?
– У Клани с Гриней. Ничего не подслушаешь. – Но тут глаза его блеснули, и хохолок на макушке пришел в боевое положение. Как взведенный курок.
Алешка сдвинул дверцу умывальника, распахнул шкафчик и стал вытаскивать из него все содержимое: стопку полотенец, какие-то салфетки, стаканчики для зубных щеток. И все это он сбрасывал на мамину полку.
Когда шкафчик освободился, он позвал меня.
– Давай, Дим, твоя очередь. Снимай его.
Ни о чем не спрашивая, я втиснулся в этот закуток, приподнял пластиковый шкафчик и снял его с подвески.
– А дальше?
– Клади его на полку. И не ори. Там теперь все слышно. – И он кивнул на стенку соседнего купе.
И правда, там, в недрах багажа, послышались приглушенные голоса.
Кланин: «Гринь, ну как же… Сколько мы будем здесь сидеть?»
Гринин: «Не боись, Клань. Сегодня съедем. В гостиницу люкс. А потом – в Аргентину. Нет проблем, Клань».
Ну, Лешка! Ну, фокусник!
Я положил шкафчик на свободную полку. И покачал головой. Вообще-то это плохо. Подслушивать соседей. Мало ли о чем они могут говорить?
Алешка понял меня без слов. По укоризненному взгляду. И лаконично оправдался:
– Оперативная необходимость.
И мы затаились. И долго сидели молча. Глядя друг на друга. Даже надоело.
Но вот где-то поблизости послышался шум машины. Алешка встрепенулся и тихонько, на чуть-чуть, сдвинул дверь купе. Мы глянули в щелочку. В коридорное окно была видна остановившаяся напротив нашего вагона милицейская машина. Она заехала прямо на платформу. Из нее вышли несколько человек в камуфляже, с автоматами, и стали рядом. А еще один человек вошел в вагон.
Алешка задвинул дверь, но не до конца.
Послышались шаги по коридору. Замерли у входа в соседнее купе. Кто-то постучал. Таинственный, но чем-то знакомый голос негромко произнес:
– Осторожно…
– …Злая собака! – донесся ответ нашего соседа Грини. – Все путем, Клань. Это за нами.
Дверь соседнего купе поехала в сторону. Этого мы, конечно, не видели – на слух определили. И, наверно, Гриня выглянул:
– О! Вы на ментовской тачке? Молодцы! Конспирация. Давайте грузиться.
Мы прильнули к щелочке. Таинственный человек в коридоре опустил окно и сделал знак тем людям, что оставались на платформе. Они закинули автоматы за спину и пошли в вагон.
Таинственный человек обернулся. Он был в какой-то глупой футболке, в длинных пестрых шортах и в смешной детской панамке.
Он кинул взгляд на нашу дверь и подмигнул нам.
Алешка хихикнул.
Подошли люди с автоматами и начали выгружать из купе коробки и сумки. Гриня их подавал, парни их подхватывали и относили в машину.
Наконец купе освободили. Довольный Гриня вышел в коридор.
– Ну что, поехали… Папа? – тихо спросил его наш папа. – Давай ручонки.
– К… куда поехали? – обалдел Папа Гриня.
– В гостиницу. Люкс.
– Ну как же, Гринь… – послышался жалобный голос Клани. – А в Аргентину?
– Все путем, Кланя, – успокоил ее наш папа в смешных шортах. – Без проблем.
Волоча ноги, ссутулившись, Большой Папа, великий жулик, побрел по коридору в наручниках. В гостиницу. За ним семенила Кланя.
– Класс! – Алешка распахнул дверь купе. – Ну ты и вырядился, полковник. – И бросился ему на шею.
Папа проводил оперативную машину, забрав из нее небольшой чемоданчик, и вернулся в купе. Достал из чемоданчика свою форму, переоделся.
– Что это у вас за кавардак? – усмехнулся он. – А мама где?
Про кавардак мы промолчали, а про маму рассказали все. «Крэкс, фэкс, пэкс».
Папа дернул Алешку за ухо:
– Жестоко поступили. Хотя и из лучших побуждений. Ну, поехали маму выручать.
Мы повесили на место шкафчик, заперли купе и вышли из вагона. На площади нас ждала служебная машина. Мы забрались в нее.
– Подбросьте-ка нас, товарищ сержант, к бывшему Дому культуры, – сказал папа водителю. – Надо человека спасать.
– Спасем, товарищ полковник. У нас это запросто.
…Мама, немного растерянная, стояла у входа в Дом культуры и беспомощно озиралась. Возле ее ног стоял пакет с кактусом, в руках она держала какой-то плоский предмет, вроде картины, обернутый цветной бумагой и перехваченный ленточкой с бантом. А рядом с мамой высилось какое-то странное дерево в деревянной кадке.
– Этого еще не хватало! – вздохнул папа.
– Управимся, товарищ полковник, – успокоил его водитель и остановил машину рядом с нашей мамой. Будто возле неисправного светофора. У которого разом все огни горят.