Хейверс поднялась и вышла из комнаты. «Куда это она направилась?» — удивился Линли. Уж не собирается ли скрыться, как прошлой ночью из паба? Нет, вот она уже возвращается со стаканом апельсинового сока в руках.
— Молодец, Барбара, — похвалил он.
Сержант кивнула, отважно улыбнулась ему и предложила напиток плачущей женщине.
Тесса приняла из ее рук стакан, сжав его ладонями, словно волшебный талисман.
— Нельзя, чтобы Ребекка застала меня в таком виде. Надо собраться. Надо быть сильной. — Сообразив наконец, что у нее в руках, она отпила глоток и скривилась. — Терпеть не могу этот консервированный сок. И зачем я держу его в доме? Правда, Расселу он нравится. Ну и ладно. — Она вновь обернулась к Линли. Теперь инспектор отчетливо различал на ее лице следы всех прожитых ею сорока трех лет. — Он не убивал Уильяма.
— В Келдейле все говорят то же самое о Роберте.
Женщина вздрогнула.
— Я не могу думать о ней как о дочери. Я виню себя в этом, но я же совсем не знаю ее.
— Миссис Маури, Роберту поместили в сумасшедший дом. Когда нашли тело Уильяма, она призналась в убийстве.
— Если она призналась в убийстве, зачем же вы приехали ко мне? Если она говорит, что убила Уильяма, значит, Рассел… — Голос ее угас. Женщина словно услышала себя со стороны и поняла, что чересчур торопится пожертвовать дочерью ради мужа.
Едва ли можно было упрекать ее за это. Линли припомнил хлев, Библию в роскошном переплете, альбомы с фотографиями, холод и тишину печального дома.
— И вы больше никогда не встречались с Джиллиан? — резко спросил он, ловя малейший жест, который подвел бы Тессу, выдал бы, что она знает о бегстве своей дочери. Нет, ничего.
— Ни разу.
— Она никогда не пыталась связаться с вами?
— Разумеется, нет. Даже если б она и хотела, Уильям бы этого не допустил.
Да уж, наверное, подумал Линли. Но ведь она сбежала из дома, она разорвала все связи с отцом, почему даже тогда она не попыталась разыскать мать?
— Религиозный маньяк! — решительно заявила Хейверс. Опять заправила волосы за уши и внимательно вгляделась в фотографии. — Но этот совсем неплох. Во второй раз Тессе повезло. Как жаль, что она не подала на развод. — С фотографии, которую Тесса отдала полицейским, улыбался привлекательный мужчина в строгом костюме — Рассел Маури, под руку со счастливой женой. Снято в Пасхальное воскресенье. Барбара убрала фотографию в папку и вновь уставилась на мелькающий за окном пейзаж. — По крайней мере теперь мы знаем, почему Джиллиан ушла из дому.
— Из-за отцовского фанатизма?
— Так мне кажется, — уверенно сказала Хейверс. — Это да в придачу второй ребенок. Восемь лет она была для своего отца светом в окошке — мать, похоже, никакой роли в этой семье не играла, и вдруг появляется второй ребенок. Мама думала, что эта девочка будет принадлежать ей, но папочка не доверял мамочке своих детей, так что и за этой деткой он решил присматривать сам. Мамочка ушла из дому, а со временем за ней последовала и Джиллиан.
— Не совсем так, Хейверс. Прошло восемь лет, прежде чем она на это решилась.
— Не могла же она убежать, когда ей едва сравнялось восемь. Она ждала своего часа и, наверное, с каждым днем все больше ненавидела Роберту, укравшую у нее папочку.
— У вас концы с концами не сходятся. Сперва вы говорите, что Джиллиан ушла, не выдержав отцовского фанатизма, а потом выясняется, что она ушла, потому что он перенес свою любовь на Роберту. И что же из этого? Либо девочка любила его и хотела вновь завоевать его любовь, либо ей надоел его религиозный фанатизм и она решила от него сбежать. Нельзя же сваливать все в одну кучу.
— Жизнь не состоит только из черного и белого! — запротестовала Хейверс. — Все бывает.
Линли покосился на нее, удивляясь внезапно прорвавшейся страстности. Грубоватое лицо побелело как мел.
— Барбара!
— Извините! Черт бы все побрал! Опять, я опять в это влипла! Зачем я только полезла! Я ничего не умею. Всегда у меня так выходит! Никогда ничего…
— Барбара! — резко повторил он.
Она тупо уставилась перед собой.
— Слушаю, сэр?
— Мы обсуждаем дело, а не в суде выступаем. Очень хорошо, когда у каждого есть свое мнение. Ваша точка зрения меня весьма интересует. Мне всегда казалось полезным всесторонне обсудить дело. — По правде говоря, больше всего ему нравилось не просто обсуждать, а спорить, смеяться, внимать нежному голоску, заявляющему: «Ах, Томми, ты думаешь, ты такой умный, а я сейчас докажу, что ты ошибаешься!» — Одиночество охватило инспектора словно холодный, мокрый плащ.
Хейверс неуверенно заерзала на сиденье. Когда нет музыки, напряжение между ними нарастает.
— Я не знаю, в чем дело, — пробормотала она, — я впадаю в раж и забываю обо всем.
— Понимаю. — И он оборвал разговор, отвернул голову к боковому стеклу. На склоне холма, мимо которого они проносились в тот момент, невысокие каменные стены образовали лабиринт.
Линли думал о Тессе. Он старался понять и ее тоже, но не был к этому готов. Весь опыт его жизни, прошедшей в совсем иных условиях — поместье Хоунстоу, учеба в Оксфорде, особняк в Белгравии и даже служба в Скотленд-Ярде, — мешал ему постичь, каким образом скудная и скучная жизнь на забытой Богом ферме может подтолкнуть шестнадцатилетнюю девочку к браку как к единственной возможности устроить свою жизнь. Именно это лежало в основе всех дальнейших событий. Не романтика, не сходство с Хитклифом, каким бы близким оно ни казалось — нет, всему виной была угрюмая скука долгих дней, проведенных в однообразной домашней работе. Тут уж и не слишком привлекательный йоркширский фермер показался принцем, и из одной ямы она угодила в другую. Выскочила замуж в шестнадцать, стала матерью, не достигнув семнадцати лет. Какая женщина не мечтала бы спастись от такой участи? Но отчего же, ради всего святого, она так поспешила с повторным браком?
Хейверс вновь прервала течение его мыслей. Линли тревожно глянул на нее: маленькие капельки пота выступили у Барбары на лбу, и слова явно давались ей с трудом.
— Вот я чего не понимаю… это святилище в память Тессы. Женщина бросила его, что и говорить, у нее было для этого достаточно оснований, а он сооружает прямо-таки Тадж-Махал из ее фотографий у себя в гостиной.
Линли внезапно осенило.
— Почем мы знаем, что это сделал именно Уильям?
Хейверс в тот же момент добралась до истины.
— Это мог сделать и кто-то из девочек, — подхватила она.
— И кто, по-вашему?
— Наверняка это была Джиллиан.
— Маленькая месть? Каждый день напоминать Уильяму, что мамочка его бросила? Воткнуть ему ножик к грудь за то, что все свое время он теперь отдает Роберте?
— Вот именно, сэр! — подтвердила сержант Хейверс.
Они проехали еще несколько миль. Линли возобновил разговор:
— Хейверс, а вдруг это все же ее рук дело? Ведь она была в полном отчаянии.
— Вы имеете в виду Тессу?
— В ту ночь Рассел уехал. Она говорит, что приняла аспирин и сразу же легла спать, но некому подтвердить ее слова. Она могла поехать в Келдейл.
— Зачем ей убивать собаку?
— Пес не признал ее. Его не было на ферме девятнадцать лет назад. Тесса для него незнакомка.
— Отрубить голову первому мужу? — Хейверс озадаченно нахмурилась. — Разве не проще получить развод?
— Только не для католиков.
— Даже если и так, то, на мой взгляд, это скорее был Рассел. Кто знает, куда он отправился? — Линли не отвечал, и Барбара негромко окликнула его: — Сэр?
— Нет. — Линли продолжал неотрывно смотреть на дорогу. — Тесса права. Он поехал в Лондон.
— Почему вы так уверены в этом?
— Потому что я видел его, Хейверс. Я видел его в Ярде.
— Значит, он и впрямь решил донести на нее? Она так и думала.
— Нет, дело не в этом.
— А как насчет Эзры? — предложила новую кандидатуру Хейверс.
Линли усмехнулся в ответ.
— Уильям выскочил в пижаме на дорогу и разодрал в клочья все акварели, не обращая внимания на брань, которой осыпал его Эзра. Да, это могло бы послужить мотивом. Наверное, художнику нелегко примириться с тем, что кто-то уничтожает его труд.
Хейверс приоткрыла рот, замерла на мгновение:
— Но он был вовсе не в пижаме.
— Конечно, в пижаме.
— Нет, в халате на голое тело. Вы помните, Найджел упомянул его волосатые, как у обезьяны, ноги. Что же он делал в халате? Еще было светло, спать ложиться рано.
— Может быть, к обеду переодевался. Поднялся в свою комнату, глянул в окно, заметил, что Эзра вторгся на его землю, и выскочил в сад в чем был.
— Да, конечно, такое объяснение сойдет.
— Другие варианты?
— Например, делал зарядку.
— Приседания в нижнем белье? Не могу этого вообразить.
— Или… они с Оливией?
Линли вновь усмехнулся.
— Судя по всему, что мы о нем слышали, Уильям противник добрачного секса. Не думаю, чтобы он хоть раз покусился на Оливию.
— Как насчет Найджела Парриша?
— Что насчет Найджела Парриша?
— Неужели он и впрямь провожал собаку на ферму только по доброте душевной, словно маленький бойскаут? Вам не кажется, что вся эта история из пальца высосана?
— Малость есть. Но можете ли вы себе представить, как Парриш марает свои ручки в крови Уильяма, не говоря уж о том, чтобы отрубить ему голову?
— По правде говоря, он бы сам в обморок хлопнулся.
И они дружно рассмеялись, впервые обретя взаимопонимание. И тут же смолкли, смущенно отводя глаза и гадая: неужели они становятся друзьями?
Линли принял решение навестить психиатрическую клинику Барнстингема. Без помощи Роберты расследование топталось на месте: только она знала личность убийцы, а может быть, и мотив преступления. Вероятно, в ее руках был и ключ к разгадке тайны исчезновения Джиллиан. Линли заранее обо всем договорился по телефону. Теперь его машина остановилась на покрытой гравием дорожке у входа в больницу. Обернувшись к Барбаре, он раскрыл свой золотой портсигар: