— А что тебе показалось? Что, по-твоему, делал?
— Я боялась, ты… ревнуешь к прошлому.
— А! — Саймон прижал ее к себе, потерся щекой о ее висок. — Не стану тебе лгать, Дебора. Мне не так-то просто справиться с тем, что ты любила Томми. Будь на его месте другой человек, я мог бы убедить себя, что он был недостоин тебя. Но ведь это вовсе не тот случай, верно? Томми — хороший человек. Он вполне заслуживает любви. Кому это знать, если не мне.
— Значит, прошлое и вправду преследует тебя? Я этого боялась.
— Нет, не преследует. Вовсе нет. — Его пальцы легонько пробежали по волосам жены, начали ласкать ее шею, понемногу спуская с плеч ночную рубашку. — Сперва — да. Готов в этом признаться. Но в самый первый раз, когда мы любили друг друга, я понял, что больше никогда не стану вспоминать про твои отношения с Томми. Мне это ни к чему. А теперь, — тут она почувствовала, что муж улыбается, — теперь каждый раз, когда я смотрю на тебя, я могу думать только о настоящем. Я хочу раздеть тебя, вдохнуть аромат твоей кожи, целовать твой рот, твою грудь, твои бедра. Вечное вожделение становится для меня серьезной проблемой.
— И для меня тоже.
— Итак, любовь моя, — голос Саймона перешел в шепот, — давай-ка вместе поищем какое-нибудь решение.
Рука Деборы скользнула под покрывало. Саймон затаил дыхание, всей кожей впитывая ее прикосновение.
— Неплохое начало, — похвалил он, приникая устами к ее устам.
10
Посетителем, дожидавшимся Линли и Хейверс, оказался суперинтендант Нис. Он успел осушить три пинты эля, так и не присев — напряженный, бдительный, угрюмый. При виде Линли он еще больше поджал губы, и его тонкие ноздри затрепетали, словно почуяв мерзкий запах.
— Вам требовалось все, инспектор, — буркнул он. — Получите! — И он резко пнул стоявшую у его ног картонную коробку, не подвигая ее Линли, а лишь пренебрежительно на нее указывая.
Линли и Барбара застыли на месте, будто ненависть, прозвучавшая в словах Ниса, околдовала их. Барбара чувствовала, как в Линли нарастает напряжение, туго натягивая все мышцы его тела. Однако лицо его оставалось бесстрастным.
— Вы этого хотели, так? — злобно настаивал Нис. Подняв коробку, он высыпал ее содержимое на ковер. — Раз уж человек говорит «все», стало быть, он получит все. Вы же у нас человек слова, верно? Или вы рассчитывали, что я пришлю вам посылку с курьером, так что вам не придется лишний раз общаться со мной?
Линли опустил взгляд на ковер. Кажется, это предметы женской одежды.
— Похоже, вы чересчур много выпили, — вежливо предположил он.
Нис шагнул вперед, кровь кинулась ему в лицо.
— Вы только об этом и мечтаете, да? Не иначе, я должен запить с горя, что вам пришлось два дня посидеть, когда мы расследовали дело Давенпорта. Его милость к такому обращению не привыкли, верно?
Барбара совершенно отчетливо ощущала, что Нис испытывает потребность ударить своего противника, она чувствовала в нем первобытную жестокость, делавшую эту угрозу вполне реальной. Он стоял, выдвинув одну ногу вперед, длинные хищные пальцы уже начали сжиматься в кулак, на шее вздулись вены. Но гораздо больше Барбару удивляла реакция Линли. Он уже преодолел первоначальное напряжение и держался с прямо-таки противоестественным спокойствием. Именно это, по-видимому, и доводило Ниса до исступления.
— Вы уже разгадали эту загадку, инспектор? — издевался Нис. — Кого-нибудь арестовали? Ах, ну конечно же, нет. Вам же не хватало фактов. Так позвольте сообщить вам факты, и покончим с этим. Роберта Тейс прикончила своего отца, отрубила ему голову на фиг, уселась рядом и стала ждать, чтобы ее обнаружили. Можете высосать из пальцев сколько угодно «фактов», ничего другого вы не придумаете. Никому это не нужно — ни Керриджу, ни Уэбберли. Можете поразвлечься, копаясь в этом дерьме. Я вам больше ничего не должен. Все, хватит с меня.
С этими словами Нис вышел из комнаты, распахнул парадную дверь и яростно зашагал к своей машине. Автомобиль взревел. Нис изо всех сил нажал педаль газа и скрылся из виду.
Линли оглянулся на женщин. Стефа сильно побледнела, Хейверс сохраняла спокойствие, но обе явно чего-то ожидали от него. Линли понял, что не готов обсуждать происшедшее. Не хотелось гадать, что за бес вселился в Ниса. Можно было бы навесить на него ярлыки — параноик, психопат, маньяк. Все эти слова так и просились на язык. Но Линли слишком хорошо знал, что напряжение и нервное истощение во время расследования могут довести человека до срыва. Он понимал, как Ниса терзает мысль о том, что Скотленд-Ярд вторгся в пределы его компетенции. Стало быть, если Нису воспоминание о скандале пятилетней давности приносит хоть малейшее облегчение, пусть себе тешится.
— Принесите, пожалуйста, дело Тейса из моей комнаты, сержант, — попросил он. — Папка лежит на комоде.
— Сэр, — вскинулась Хейверс, — этот человек только что…
— На комоде, — повторил Линли. Он подошел к груде одежды, валявшейся на полу, подцепил платье и разложил его на кровати, точно снятую с колышек палатку. Неопределенного цвета, с белым отложным воротником и длинными рукавами с белыми манжетами.
Левый рукав этого одеяния был густо вымазан какой-то коричневой массой. Большое пятно и множество брызг покрывали платье от линии бедер до колен. Отдельные брызги на подоле. Кровь.
Линли пощупал материал и, не глядя на ярлык, определил ткань — батист.
Вместе с платьем Нис доставил и обувь — большие черные туфли на высоком каблуке, вымазанные грязью и кровью. Рядом лежало нижнее белье.
— Это ее воскресное платье, — сказала Стефа и невыразительным голосом прибавила: — У нее их два. Зимнее и летнее.
— Ее лучший наряд? — уточнил Линли.
— Да, насколько мне известно.
Линли начал догадываться о том, почему деревня упорно не признавала, что девушка могла совершить это преступление. Все добытые им факты противоречили этому страшному предположению. Хейверс с застывшим выражением лица вернулась с папкой в руках. Линли принялся перелистывать документы, хотя заранее знал, что не найдет там того, что ему нужно. Так и вышло.
— Черт его побери! — подавленно пробормотал он, оглядываясь на Хейверс. — Нис не привез результаты анализа этих пятен.
— Он должен был сделать анализ, правда? — сказала Хейверс.
— Конечно, он его сделал. Но он не намерен отдавать результаты нам. Не хочет облегчать нам задачу. — Линли еще раз негромко выругался и уложил платье обратно в картонную коробку.
— Что же делать? — спросила Хейверс.
Линли знал, что делать. Ему понадобится помощь Сент-Джеймса, его точный, тренированный ум, выработанные неустанным трудом быстрота и надежность. Понадобится лаборатория, чтобы быстро провести необходимые анализы, и нужен эксперт, которому он мог бы всецело доверять. А значит, чего бы это ему ни стоило, придется обратиться к Сент-Джеймсу.
Линли уставился на стоявшую у его ног картонку и попытался отвести душу, проклиная ричмондского полицейского, Уэбберли ошибся, думал он. Не следовало ему подключать меня к этому делу. Нис чересчур хорошо разгадал этот намек. Я — напоминание о его единственной серьезной ошибке.
Какой же выход? Можно передать дело другому инспектору Скотленд-Ярда. Макферсон по первому требованию явится в Келдейл и за пару дней наведет тут порядок. С другой стороны, Макферсон занят расследованием подвигов Потрошителя. Нельзя же отрывать его от столь важного дела лишь потому, что Нис не в состоянии примириться с собственной неудачей. Что еще? Можно позвонить Керриджу. Как-никак Керридж — непосредственный начальник Ниса. Но вовлекать в дело Керриджа, предоставляя ему шанс отомстить Нису за дело Романив, было бы еще глупее тем более что и Керридж не располагает результатами лабораторных исследований. Керридж исходит ненавистью к Нису и готов в любой момент с ним разделаться. Эта ситуация сама по себе могла довести до сумасшествия. Оскорбленное самолюбие, человеческие слабости, потребность в мести — все смешалось воедино. Линли просто тошнило от этого.
Чья-то рука поставила перед ним стакан. Он поднял глаза и встретился взглядом со спокойным взглядом Стефы.
— Глоточек «Оделл» вам не повредит.
Он усмехнулся:
— Выпейте и вы, сержант.
— Нет, сэр, — ответила Хейверс. Он ожидал, что она, как всегда, укроется за своим «я при исполнении», но Барбара неожиданно добавила: — Если вы не возражаете, я закурю.
Он протянул ей свой золотой портсигар и серебряную зажигалку.
— Прошу вас.
Барбара прикурила.
— Неужели она нарядилась, чтобы отрубить папочке голову? Бессмыслица какая-то.
— Не совсем, — возразила Стефа.
— То есть?
— Воскресенье. Она шла в церковь.
Линли и Хейверс сразу же оценили значение этих слов. Однако…
— Но ведь его убили в ночь на воскресенье! — сказала Хейверс.
— А Роберта поднялась утром, надела праздничное платье и стала ждать отца. — Линли глянул на сложенное в картонной коробке платье. — Дома его не было, и девушка решила, что отец отлучился по хозяйству. Она нисколько не волновалась — знала, что он вернется вовремя и они вместе отправятся в церковь. Наверное, он ни разу в жизни не пропустил воскресную мессу. Но отец все не возвращался, и она начала беспокоиться. Она пошла поискать его.
— И нашла его в хлеву, — подхватила Хейверс. — Но каким же образом на платье попала кровь?
— Наверное, она была в шоке. Она приподняла тело, уложила к себе на колени.
— У него не было головы! Как она могла…
— Потом она опустила тело на пол и осталась сидеть там, пока ее не нашел отец Харт.
— Так почему же она сказала, что убила его?
— Этого она не говорила, — возразил Линли.
— То есть как?
— Она сказала: «Я сделала это. И я не жалею». — Голос Линли звучал все уверенней.
— По-моему, это и есть признание.
— Это не признание в убийстве. — Линли осторожно провел пальцем по пятну на платье, прикинул расстояние между брызгами на юбке. Но в одном мы можем быть уверены.