Никто из участников зазеркальной дискуссии отключать звук, транслируемый в Оргеву, и не подумал. И, едва отзвучали последние слова Эльки, там, во дворе замка Кондор, повисла звенящая тишина. Люди, от принца со жрецом до простого воина, и гоблин – все поняли, что по вине зарвавшегося консорта вместе оказались в том самом известном ароматном продукте. И в их общих интересах придумать что-нибудь, чтобы как можно скорее из этой ситуации выбраться с наименьшими потерями. Даже Тарин, поначалу буквально горевший идеей о молитве Онтару, приутих. Жрец был истово верующим, но дураком не был и мог согласиться с выводами незримых собеседников. Сияющий почитался паствой, как великий и могущественный бог, но отнюдь не мягкий, уступчивый и кроткий. Напротив, его вспыльчивость воспевалась в гимнах наравне с силой.
– Надо отобрать у вампира те ключи, – не столько вынес решение, сколько констатировал Гал, думая сейчас о том, что уж если он, воитель Дэктуса, смог устроить «армагеддец» стольким мирам, то пара богов для одной Оргевы способна учинить нечто куда более жуткое.
– Постараемся, мосье, – согласился Лукас, уже обдумывая пути и технику изъятия. – Как очевидно из речи Бэркруда, ключи постоянно находятся при консорте, значит, они должны быть при нем и во время завтрашних переговоров. Но как завладеть предметами магическими, что доверены богом и взяты жрецом с алтаря, я должен буду поразмыслить.
– Переговоры? Но ведь в условиях он говорил про форвлака и летучую мышь, – растерянно пробормотал принц Арсин. Озабоченность нарисовалась и на морде гоблина. Как и говорил Эсгал, его пленник умел различать правду и ложь, потому всерьез заволновался о личном и общественном будущем.
– О, на этот счет не волнуйтесь, у нас есть способ выполнить те условия, что консорт счел удачной шуткой. – Ироническая улыбка промелькнула на губах инкуба. – Осталось только посоветоваться кое с кем сведущим по поводу изъятия ключей. Если ваши вожди узнают об обмане и заклятие власти будет развеяно, они не станут просить Праматерь открыть врата и продолжить сражение? – обратился маг с главным вопросом к гоблину.
Могучий пленник вновь почесал свои плечи и раздумчиво сказал:
– Если Бэркруд выставит себя дурнем, лишенным милости Архадарги, а все, кто пошел за ним, тоже, то нет, не должны, коль узнают, что битву богов наши свары земные повлечь могут. Одно дело добрая драка, веселящая кровь, другое – всеобщая гибель…
– Вот нам и цель переговоров, – резюмировал маг и отступил, давая понять, что закончил допрос, скорее оказавшийся похожим на беседу двух разных, но неглупых мужчин.
– Будем биться клинками или без оружия? – спросил гоблин у Гала, уловив, что пора разговоров прошла.
– А тебе не жаль? Такой умный мужик этот зелененький, ушки забавные. Его обязательно убивать? – огорчилась Элька, пресытившаяся на сегодня кровавыми зрелищами, несмотря на все свои заявления про исторические блокбастеры.
– Я обещал, – обронил воин, но в его голосе тоже явственно слышался привкус горечи.
Сегодня Гал ненадолго вновь вернулся к тем кошмарным временам, когда темные народы знали его под именем Рассветного убийцы, и это возвращение оказалось для него неприятным. Брызги крови, слетающие с меча, ему нравились теперь куда меньше капель росы, оседающих на теле, если мчишься по утреннему лугу в шкуре гепарда.
– Ты обещал, что будешь биться до смерти, как я понимаю, – охотно подтвердила Элька и коварно уточнила: – Но разве время и место поединка оговаривались?
– Нет… но… – нахмурился воин, все еще не понимая, куда гнет девушка, зато к экспрессивной речи незримой собеседницы начал с интересом прислушиваться воин-шаман, очаровавший хаотическую колдунью размахом ушей.
– Что «но»? – сердито фыркнула Элька, шлепнув ладошками по подлокотникам кресла. – Пускай сейчас посидит вместе с другими пленниками. Завтра мы все уладим, ворота вновь закроем, пусть зелененький возвращается в свои земли и живет, как прежде. А где-нибудь… э-э-э, не знаю, сколько там точно на Оргеве живут гоблины, лет через пятьсот, перед смертным часом, он призовет тебя на бой, тогда и «сойдетесь в поединке до смерти», – внесла рациональное предложение Элька. – Неужто Лукас такого амулетика сигнального не сделает?
– Если проблема только в этом, то у меня есть заготовки, – охотно подтвердил маг.
– Я хочу заключить такой договор, – обратился Гал к своему пленнику. Голос воина был суров, но в глазах отчетливо теплился огонек надежды, почти просьбы: «Соглашайся!»
Гоблин подумал, соблюдая видимость приличий, и в ответ протянул особым образом согнутую руку. Эсгал точно так же изогнул свою, ладони сплелись в странном пожатии, скрепляющем новые условия. Лукас порылся в кармашках куртки, хранящих кучу всевозможных приспособлений и предметов, наверное, лишь чуть меньшую, чем волшебный чемоданчик, и достал тускло-черный клык на цепочке. После кратких инструкций оказалось: чтобы эта колоритная вещь, органично вписывающаяся в ансамбль одежды гоблина, работала в качестве сигнального маячка, Галу стоило лишь плюнуть на нее сейчас, а носителю предмета – потом, для вызова соперника – бросить ее в огонь.
Гоблин повесил клык на грудь и обратился в пространство:
– Хэй, умная женщина, хочешь стать моей третьей женой?
– Ой, ни разу в жизни меня еще замуж не звали, и никогда не думала, что первым гоблин позовет! – растрогалась хаотическая колдунья, чуть слезинку с глаз не смахнула. – А что так быстро? Ты ведь даже не видел меня?
– Ночью темно, голос красивый, ты умная, – перечислил свои логичные доводы зеленый абориген Онтара под громовые раскаты хохота.
Смеялись все и по ту сторону зеркала, и по эту, избавляясь от долгого напряжения нервного дня, от страхов, горячки боя и тревог за будущее. Улыбнулся даже Гал и задумчиво пошутил (или не пошутил, кто их воинов разберет):
– Тебе еще днем ее терпеть придется…
– Спасибо, но я пока замуж вообще не хочу, – вежливо поблагодарила колоритного жениха Элька.
– Надумаешь, приходи, – великодушно разрешил гоблин под очередной взрыв громового хохота. Но на него не отреагировал, может, счел такую реакцию проявлением радости за его колоритную персону со стороны варваров-людей, чем-то вроде аплодисментов.
– Обязательно! – пообещала Элька, твердо убежденная в том, что какие бы странные идеи ни забредали в ее голову, такой не возникнет точно.
Благополучно разрешив вопрос с последним пленником, коего отправили в башню в сопровождении одного воина исключительно с целью указания дороги и отключения визгунов, попадавшихся на пути следования, Лукас и Гал засобирались домой. Разумеется, они клятвенно пообещали вернуться завтра незадолго до открытия врат. Мирей, оказав всю возможную помощь как людям, так и пострадавшим иных рас, помещенным под стражу, присоединилась к друзьям.
– Тогда на прощанье за наш сегодняшний и грядущий успех позвольте предложить вам гиракского вина – лучшего не сыскать на Оргеве! – воодушевленно воскликнул принц, снимая с пояса фляжку, и почему-то попросил: – Шавилан?!
– Сию минуту, ваше высочество, – охотно отозвался чароплет и дернул с косицы очередную бусину голубовато-прозрачного цвета, пробормотал под нос и пошевелил пальцами, на груде не пригодившихся при обороне камней возник поднос с небольшими прозрачными рюмочками по числу людей, «приглашенных» к столу. Простых воинов, разумеется, в расчет никто не брал. Поить каждого, так никакой фляжки не хватит, бочку выкатывать придется!
Во время допроса Вайда о чем-то напряженно думала, покусывая нижнюю губу, а тут вдруг сорвалась с места, первой подхватила волшебный поднос и принесла его принцу. Несколько удивленный такой нетипичной услужливостью, Арсин открутил крышку и аккуратно разлил тягучее густо-рубиновое вино. Женщина обнесла принца, Тарина, Шавилана, Мирей, последним подала бокальчики посланцам Совета богов, спасителям отечества – мужеского пола, взяла оставшийся себе. Принц несколько мгновений подумал, выбирая тост, и решительно провозгласил, желая не смерти врагам и не победы, но кое-чего куда более значимого:
– За мир и процветание Оргевы!
Гал одобрительно кивнул. Все выпили. Эльфийка пригубила из своего бокальчика и неожиданно обратилась к коменданту замка, сурово нахмурив тонкие брови:
– Напрасно, у тебя ничего не получится. – Глаза жрицы сверкали гневным золотом расплавленной магмы. Очень редко Мирей злилась по-настоящему, и коллеги совершенно не привыкли видеть ее такой.
– О чем вы, мадемуазель? – не понял Лукас причины такого обращения.
– Она знает о чем, – серьезно и почему-то очень сердито отозвалась Мирей, вернула бокальчик на поднос и нажала на перстень, исчезая без обычных милых слов.
Одарив покрасневшую до свекольного оттенка Вайду недоуменными взглядами, маг и воин вежливо простились с оргевцами и тоже вернулись домой, где Рэнд и Элька на два изнывающих от любопытства голоса требовали от эльфийки ответа: чем это таким непотребно-возмутительным ее умудрилась разгневать комендантша, не сказавшая и пары слов. Макс не приставал только в силу природной стеснительности, но глаза сверкали столь же неистовым интересом.
– Она пыталась приворожить Лукаса и Гала, – неохотно призналась Мирей.
Вроде бы такого рода тайны ей следовало оставить при себе, но уж слишком сильно было возмущение жрицы, подпитываемое негодованием богини. (Ирилия давно считала членов команды чем-то вроде семьи своей любимицы.)
– Обоих? Экая темпераментная особа, а по виду и не скажешь! Куда ей столько и когда она только успела втрескаться в них, за несколько-то часов? – удивилась непосредственная Элька.
– Чего, мужиков в замке мало? Нет, наши, конечно, лучше, но не настолько же, чтобы так рисковать, или настолько? – задумался Рэнд, впившись демонстративно-пытливым взглядом в друзей. Сейчас он здорово напоминал ту жену из анекдота, хвалившую любовницу мужа на светском рауте.
– Не из-за любви, чтобы они наверняка остались помогать, – пояснила Мирей. Кажется, мотив действий возмутил жрицу еще больше, чем сам поступок.