ено специальное отверстие на манер дюзы, сопла, сзади, на корме. Расплавленный металл вытекал, унося вместе с собой балласт и перегрев оболочки. Я парил сейчас над обломками, точно венерианская птица, усеивая планету своим гуано. Я в самом деле уже несколько раз попал в обломки. Серебристый металл тут же стекал с разбитой оболочки «Фосфороса» на раскаленный грунт. Несколько слитков залетели сквозь щели в разбитый громадный бункер газовой емкости и перекатывались там, точно капли ртути. Да, металл на этой планете мог иметь только жидкую форму, и меня спасало только то, что «Геката» сделана из устойчивых сплавов и металлокерамики.
- Выставь как следует нос! - наседал Фукс.- А то зальешь там все!
Фукс волновался, и его можно понять. Он чувствовал, что ничем не может помочь мне с мостика, кроме как добрым советом, приправленным матерщиной. Созерцая мои беспомощные попытки и представляя при этом, как сам лихо бы все устроил.
Представляю, как у него скакнуло давление во время моей навигации. А также потом, когда я носился кругами над местом катастрофы, унавоживая его расплавленным металлом.
Может, оттуда и странные линии на обломках, подумал я, но, бросив взор вниз, моментально понял, что это не так. Линии больше напоминали какой-то узор - словно нанесены легкой рукой художника, стремительно и изящно. Тонкие и, главным образом, прямые, они тянулись и вдоль, и поперек. Обливаясь потом, я сажал корабль. Пот градом катился со лба, и я уже пожалел, что у меня не густые черные брови, как у Фукса, или хотя бы такие тонкие и прямые, как у Маргарет, чтобы отводить со лба ручейки пота, струившиеся в глаза. Вентилятор работал на полную мощность, но это слабо помогало. Задерживаться здесь нельзя, за час организм будет окончательно обезвожен.
Итак, я опускал «Гекату» все ниже и ниже. И тут увидел такое, отчего у меня выкатились и полезли на лоб глаза.
Одна из линий, о которых я говорил и о которых спорили мы с Фуксом, стала двигаться. Несколько линий стремглав переместились, извиваясь, по раскаленным камням, сближаясь и соединяясь в точке, где остались разлитые лужи металла.
- У тебя осталось всего пятьдесят пять Минут,- раздалось предупреждение Фукса.- Потом ты должен покинуть это место.- Голос его звучал уже добрей, даже, я бы сказал, отечески.
- Ты видел! - запальчиво крикнул я, не обращая внимания, что перехожу на «ты».- Они двигаются!
- Кто они?
- Да! Разве ты их не видишь?
- Нет.
- Они ползут к свинцовым лужам, как ужи к блюдцу с молоком. Это что-то живое!
Фукс замолчал на некоторое время, затем отозвался:
- Я не вижу. Ничего там не двигается.
- Но я-то вижу! И смотри, как быстро! Как молнии.
- Этим займешься позже,- перебил он меня.- Сейчас двигайся к спасательной капсуле. Помни о времени. Минуты бегут быстро.
Кто-то из древних сказал: Memento mori. «Помни о смерти». Сейчас оба эти понятия оказались близки мне, как никогда. Для тех, кто оставался на «Люцифере», проходили минуты, а для меня - летели дни и годы. И каждое из мгновений могло оказаться роковым.
По плану предполагалось раскупорить спасательную капсулу при помощи манипуляторов и затем завести туда тем же манипулятором камеру, пристегнутую к борту на длинном шнуре, чтобы осмотреть внутренности капсулы. Но если Алекс оказался в ней в момент падения корабля, не лучше ли было поднять ее и забрать целиком, вместе с содержимым? Так можно было уберечь его тело от губительного воздействия венерианской атмосферы, пусть не от температуры, но от давления, бактерий и кислоты.
- «Геката» сможет поднять капсулу? - спросил я в микрофон.
Несколько секунд никакого ответа. Затем Фукс спросил:
- Как ты думаешь, сколько она весит?
- Понятия не имею,- признался я.- Тонну, наверное. Что-то в этом роде.
- Очень точно. Попал пальцем в небо,- ядовито сказал он.
- А сколько может поднять «Геката»?
Новая пауза. Я представил себе, как Фукс роется по файлам. В рубке становилось жарко, несмотря на все инженерные изыски Фукса, помогавшие выводить тепло. Вот это была, доложу вам, баня! Пот уже хлюпал в скафандре. Мне казалось, что его становится все.больше, а меня - все меньше, так что дойдет до того, что скоро я буду плавать в этом скафандре, как рыбка в аквариуме, мечась от одной педали к другой и захлебываясь в собственном поту. Мультипликационное какое-то мышление. Видимо, вызвано жарой. Мозги тоже понемногу таяли и превращались в маленькие сухие комочки. Что могут сообразить такие комочки? Только как выжить в таких условиях, больше их ничего не интересует.
- «Геката» может поднять четыре тонны,- ответил наконец Фукс.
Более чем достаточно.
- Значит, мы на верном пути,-объявил я.
- Давай,- согласился Фукс- Твори, выдумывай, пробуй. Думаю, в грузовом отсеке для нее хватит места.
- Значит, полный порядок. Сначала проверю гондолу, а потом уже зацеплю капсулу.
В наушниках раздался голос Маргариты..
- Даже если твой брат в капсуле, Ван, -говорила она,- практически никаких шансов, что там осталось что-нибудь органическое.
Я был уже так близко от поверхности, что, казалось, мог дотронуться до нее. Жара крепчала.
- Ты имеешь в виду - одна пыль? - спросил я.
- Да. Боюсь, именно так,- объяснила она.- Это в лучшем случае, если он успел добраться до капсулы. Капитаны часто сообщают о себе лучшее, в утешение, чтобы за них не переживали. Вспомни мою мать.
- Да,- пробормотал я.- Она была настоящим капитаном. И все-таки я надеюсь на лучшее! -прокричал я, как заваленный пластом породы шахтер.- С вами все в порядке, капитан?
Фукс немедленно откликнулся:
- «Оки-доки, солнце на востоке». Торопись, а то «Люцифер» уйдет ввысь.
Пригнув «Гекату» к горячим камням, я почувствовал, будто опускаю лицо к печи-каменке,- теперь казалось, что жгут невидимые лучи, вырывающиеся из-под поверхности планеты.
- Десять метров,- с напряжением произнес Фукс.
- Вас понял, десять метров.
Я услышал, как запищал альтометр, указывая приближение к нулю высоты.
- Пять метров, три…
Под палубой «Гекаты» послышался жаркий скрежет камней. Вопреки ожиданиям, шуму получилось от этой посадки вовсе не так уж много. Наконец корабль замер.
- Я сел,- объявил я, как приговоренный после суда. Отчего-то вместо подъема чувств я испытал только усталость после долгого напряжения и обжигающей, иссушающей жары.
- Сообщение об этом передано на Землю,- отрапортовал Фукс.- Первый человек ступил на Венеру.
Момент триумфа. Все, что я чувствовал в этот момент,- это жара. Меня охватило страстное желание поскорее с этим покончить и выбираться отсюда, из адской печи.
- Включаю манипуляторы,- объявил я, взявшись за тумблер на контрольной панели, приводивший в действие рычаги манипуляторов и прожектора.
Затем свет внезапно погас. Вся панель управления, полностью, перестала светиться, гудение электрического оборудования стихло.
Тут у мена все опустилось. Я бы обмочился, да больше было некуда, на мне и так сухого места не было. На мгновение дыхание замерло: я оказался в полной темноте, не считая зловещего свечения красных камней. Стало так тихо, что я мог слышать, как стучит пульс у меня в висках.
Затем раздался душераздирающий звук, от которого стыла кровь: как будто кто-то волочил кабель по крыше корабля.
Прежде чем я успел что-либо вымолвить, заработал аварийный аккумулятор. Панель управления тускло засветилась в темноте слабым, ненадежным светом. Где-то в глубине корабля отозвались заработавшие насосы. В шлеме вновь застрекотали пропеллеры вентилятора.
- Электричество отрубило,- сказал я, сам удивляясь, до чего ровно звучит мой голос.
Голос Фукса, напротив, звучал озабоченно.
- Должно быть, перегрузка после включения моторов манипуляторов.
- И прожекторов тоже,- присовокупил я.
- Выключи их и попытайся перезапустить основные батареи.
Я так и сделал, и электричество успешно включилось. Я испустил вздох облегчения.
Затем я понял, что если не смогу использовать манипуляторы, то никакого смысла не было спускаться сюда.
Я с трудом подавил желание включить толкатели и убираться отсюда подобру-поздорову, прежде чем вспомнил, что у меня обе ноги на одной педали, которая сейчас не имеет смысла,- закрылки не действуют, пока корабль лежит на грунте.
Короче говоря, я вовремя остановил себя и стал думать: что делать? «А что бы такое сделать?» - вот вопрос, который терзал космонавтов на протяжении долгих веков. Думай, думай. Должен же найтись способ выбраться отсюда.
- Мы просканировали твою телеметрию,- сообщил Фукс, голос его тревожно зазвенел в наушниках.- Похоже, сервомоторы манипуляторов забирают вдвое больше энергии, чем предусмотрено. Может быть, последствия перегрева металла.
- Послушайте,- сказал я, лихорадочно пытаясь отыскать выход, а не выход, так хоть лазейку.- А что, если я подключу манипуляторы и прожектора от запасного аккумулятора? А главные батареи будут питать все остальное - систему охлаждения, основные двигатели и прочее.
После недолгого колебания Фукс ответил:
- В таком случае ты останешься без запасного аккумулятора, если что-то случится с главным.
- Это риск,- согласился я.- Но риск - благородное дело, вы же не станете этого отрицать. Без манипуляторов наша экспедиция вообще теряет смысл.
- Ты уверен, что стоит делать это?
- Да! Давайте же не тратить время попусту, расскажите мне, как это делается. Как подключаются запасные аккумуляторы. И прожектора.
Время бежало удивительно быстро, хотя на рассказ ушло менее десяти минут. Прожектора светили куда слабее, чем в виртуальной симуляции, но я был благодарен им уже за то, что они есть. Худо-бедно, но участок между двумя «руками» с захватами они освещали.
- Порядок,- наконец объявил я.- Теперь я немного пороюсь в гондоле.
- Хорошо,- откликнулся Фукс.- Удачи.
Вот когда я понял, что мои руки не влазят в обшлаги манипуляторов из-за перчаток.