му почину или по приказу государства. — Я обязан тебе своей жизнью. — Он поцеловал ее в обе щеки и постарался улыбнуться. — Позаботься о том, чтобы родить для меня сильного племянника. Я только надеюсь, что мальчик не превратится в мужчину прежде, чем я увижу его. Прощай, невестка.
— Будь осторожен, — попросила она.
Он кивнул. Его два товарища переплели руки и отнесли его в лодку.
Как только он ушел, она опустилась на стул, совершенно обессиленная. Она чувствовала тошноту и недомогание. Анна пришла, чтобы помочь ей лечь в постель, и она испытала непомерное облегчение, когда опустилась на подушки. Не было необходимости предупреждать Анну или кого-нибудь еще среди домашних, что ни одно слово не должно быть сказано о визите Антонио. Не было ни одного слуги Торриси, который стал бы помогать Селано в том, чтобы выследить его.
Когда Мариетта услышала на следующий день, что Филиппо не был убит насмерть, но все еще балансировал между жизнью и смертью, она снова испытала беспокойство за Антонио. Если Филиппо выживет, дело будет продолжаться, как гнойная язва, нуждающаяся в ноже хирурга. Она отправила специального посланника с сообщением к Доменико, но, если он уже покинул Санкт-Петербург, ее письмо могло не застать его.
Она никому не рассказывала, какой больной чувствовала себя в течение многих дней после той ужасной ночи, даже Адрианне, которая приходила регулярно навещать ее и часто приводила с собой детей. Прошло уже три недели после дуэли. Они с Адрианной сидели и пили кофе, в то время как Дети играли с игрушками, которые Мариетта держала для них. Старший сын Адрианны особенно любил маленький флот из венецианских кораблей, которым Доменико и его братья играли, когда были мальчиками.
— Каждый день, который проходит без новостей об Антонио, — хороший, — сказала Мариетта. — Это означает, что Селано не нашли его, хотя мы не можем быть уверены, что ему удалось скрыться, пока они не вернутся в Венецию.
— У Филиппо все по-прежнему, я слышала, — сообщила Адрианна. — По крайней мере, когда Елена вернется, что должно случиться со дня на день, она будет избавлена от внимания своего супруга и его ужасных нападок в течение некоторого времени. Мне сказали вчера, что он вряд ли будет ходить снова.
Мариетта покачала головой.
— Так много всего говорят, невозможно понять, что правда, а что ложь.
Время от времени распространялись тревожные слухи, что Антонио схвачен и силой доставлен обратно в Венецию; другие уверяли, что он был убит в дуэли с Элвайзом. Но, когда два брата Селано вернулись, качая головами из-за того, что потеряли свою жертву, страхи рассеялись. Мариетта очень сожалела, что Доменико не было дома, чтобы успокоить ее, он по-прежнему был далеко. Срок родов приближался, и ей оставалось ждать всего несколько дней. Она проводила два или три часа за клавесином, играя некоторые из своих любимых музыкальных произведений, и только что взяла последнюю ноту пьесы однажды днем, как к ней вошел секретарь Доменико с папкой в руках.
— Прошу прощения, синьора. Я не знаю, хотели бы вы сохранить эту папку. Я перебирал ненужные бумаги в кабинете синьора Торриси и обнаружил это, подписанное вашим именем.
Она улыбнулась, думая, что Доменико задумал маленький сюрприз для нее.
— Положите ее на стол. Я просмотрю.
Оставшись одна, она пододвинула стул в папке, на которой позолотой было выдавлено «Синьора Торриси». Она развязала ее, открыла защелку, ожидая найти письмо от Доменико. Озадаченная, она обнаружила, что там много листов, исписанных почерком, который она не узнала. Первое оказалось отчетом о ней, и ее улыбка померкла, когда она увидела, что дата на нем была пятилетней давности и относилась ко времени карнавала 1780 года, когда они с Алексом впервые повстречались.
Она начала читать и обнаружила, что это был точный отчет не только о ее юношеских годах, но и о том, как она попала в Венецию, ее годах в Пиете, а затем ее встречах с Алексом. Там было много сообщений, представленных в разное время. Когда она прочитала, до нее постепенно дошло, что за ней следили, когда она была с Алексом. В конце она дошла до письма Анжелы, и слова совета Доменико, что он должен жениться на девушке из Пиеты, если когда-либо станет вдовцом, бросились ей в глаза, до того как она захлопнула папку. Она ударила ладонью по гладкому кожаному переплету и с силой нажала, как будто боялась, что папка может снова открыться.
Облокотившись на стол, она положила голову на руку; мысли проносились в голове в мучительном беспорядке. Доменико женился на ней, чтобы выполнить завещание своей покойной жены. Она чувствовала себя раздираемой на части, вспоминая, что за ней следили при помощи шпиона, даже когда она сидела плача, после того как Алекса насильно увели от нее. Было недостаточно того, что она вынуждена жить со знанием, что ее предшественница не ушла из души Доменико. Теперь Анжела потянулась из могилы, чтобы забрать огромную радость, которую она лелеяла, веря, что Доменико наконец полюбил ее так же сильно, как она его. Гнев начал нарастать в Мариетте.
Она схватила папку и ходила взад-вперед, прижимая ее к груди. Секретарь не мог прочитать содержимого, иначе он не принес бы ей папку, но она не будет уничтожать ее. Когда-нибудь она потребует объяснения!
Мариетта позвала секретаря.
— Верните эту папку туда, где она хранилась, — сказала она.
— Конечно, синьора. — Он поклонился и ушел.
Она продолжала ходить по комнате, едва осознавая, где она. Неожиданно ей захотелось уйти из дворца, но сначала она послала за управляющим.
— Соберите все во дворце, что принадлежало покойной синьоре Торриси. Запакуйте все аккуратно и отнесите на один из чердаков.
— Есть несколько ее книг на полках в кабинете синьора.
Доменико постоянно напоминал ей, что ничто в том кабинете нельзя трогать слугам, и он сам руководил уборкой в нем.
— Вы можете их оставить.
Надев пелерину, Мариетта вышла из дворца через ворота, которые вели на улицу. Она шла пешком всю дорогу к дому Адрианны. Боль в спине, которая докучала ей с самого утра, стала более заметной, но она винила в этом продолжительность прогулки. Горничная ответила на ее стук.
— Синьора Савони в соседнем доме, — сообщила девушка.
Недавно Леонардо купил дополнительный магазин масок с мастерской сзади и жильем для управляющего наверху. До сих пор ремонт еще не был начат, но Адрианна ухватилась за возможность отделать верхний этаж для того, чтобы там останавливались родственники Леонардо, приезжавшие с визитом. Мариетта поблагодарила прислугу и постучала в дверь. Наверху распахнулось окно, и выглянула Адрианна с взволнованным выражением лица. Она облегченно вздохнула, когда увидела Мариетту.
— Слава богу, это ты! Я сойду вниз и впущу тебя. — Она исчезла, и через несколько минут Мариетта услышала, как отодвигается щеколда и в замке поворачивается ключ. Когда Адрианна открыла дверь, Мариетта вошла внутрь, смеясь.
— Почему такие предосторожности? Ты перевезла драгоценности в это место?
Адрианна не улыбнулась ей в ответ.
— Елена здесь. Она рожает! Отец — Николо Контарини. Он был с ней в Венеции, перед тем как она уехала. Я так благодарна, что ты пришла. Она очень напугана.
Мариетта, на мгновение ошеломленная новостью, быстро двинулась к лестнице.
— Я пойду к ней! — На полпути она почувствовала внезапную острую боль. Ее собственный ребенок начал двигаться, но не было времени, чтобы подумать об этом в тот момент.
— Где сестра Джаккомина?
— Она прибыла вместе с Еленой поздно вечером вчера, — ответила Адрианна, следуя за ней. — Только Леонардо знает, что они вернулись: он помог мне поднять их сюда после того, как мы накормили их ужином. Он не одобряет этого, но ради меня будет держать язык за зубами. Сестра Джаккомина тоже дала слово хранить молчание по поводу этого рождения, потому что понимает, какое будущее ожидает Елену с Филиппо, если он когда-нибудь узнает правду. Но она встревожена и ужасно нервничает по поводу того, что я собираюсь принимать ребенка сама. Я бы никогда не стала просить тебя прийти, но мне нужна помощь, чтобы ухаживать за Еленой.
Мариетта остановилась и посмотрела на подругу. Она знала, что Адрианна действительно помогала повивальным бабкам, когда подруги и соседки рожали, но знала и то, что она никогда ранее не принимала роды сама.
— Разве ты не собираешься пригласить какую-нибудь профессиональную помощь?
— Это невозможно. Елена слишком хорошо известна в Венеции, чтобы ее не узнали. Но, вероятно, я не должна просить тебя о помощи, когда и тебе так скоро рожать. Монахине придется помочь мне.
— Нет. Я буду с тобой. Сестра Джаккомина может вскипятить воду и позаботиться о чем-либо еще, что может нам понадобиться.
Монахиня услышала голос Мариетты и торопливо вышла из гостиной, чтобы обнять ее на лестничной площадке.
— Такая проблема, Мариетта. Я и не подозревала! Кто бы подумал! Приятный молодой человек, но он никогда не должен был… Точно так же не должна была и Елена. Вся моя вина в том, что я не осознавала…
Мариетта повела ее назад — туда, где она сидела раньше.
— Не расстраивайте себя. Это случилось потому, что два человека полюбили друг друга сильнее, чем было разумно. Теперь наша задача — сделать все возможное для Елены и ее ребенка. Вы уже пообещали хранить молчание, и это уже само по себе является актом милосердия.
Лицо монахини было полно сострадания.
— Как могла я поступить иначе для одной из моих девочек из Пиеты? Разве наш Господь не проявляет милости к женщинам, застигнутым в прелюбодеянии? И Елена больше не будет грешить. Она написала, чтобы сказать Николо, что тому, что было между ними, пришел конец.
Мариетта знала, что такое решение должно разорвать сердце Елены, несмотря на то что раньше или позже это пришлось бы сделать. Когда она вошла в спальню, Елена приветствовала ее.
— Ты здесь! Адрианна сказала, что мы не можем послать за тобой, так как ты тоже скоро ожидаешь ребенка.