другой берег канала, уже поднимались по ступеням в церковь, где проходила благодарственная служба, когда Мариетта поняла, почему вид пряжки на туфлях Филиппо так встревожил ее. Она ясно представила себе тот вечер в опере, когда он выносил бесчувственную Елену на руках. Ее ноги виднелись под складками юбок в сатиновых туфлях с сияющими пряжками — но туфли были намного больше, чем те, что обычно носила Елена.
В тот же вечер, когда повсюду играла музыка и торжество было в разгаре, Мария приехала к Мариетте. Они сели в большом зале наверху.
— Я должна задать вам столько вопросов, — начала Мариетта, — но прежде спрошу вас кое о чем, а потом вы расскажете мне все, что знаете о последних днях в доме Селано и о том, как вас уволили.
— Минутку, — перебила Мария, — ни вы, ни синьора Савони не сомневаетесь в нечестности моего увольнения. Может быть, я действительно в чем-то провинилась?
— Потому что однажды Елена говорила нам, что может доверять вам. Кроме нас только вы знали о ее встречах с Николо Контарини.
— Я бы никогда не выдала ее! — В глазах Марии читалась злость. — Если бы вы знали хотя бы часть из того, как она страдала от рук этого тирана Селано! Она никогда не жаловалась мне, но я сама довольно часто убеждалась в этом.
— Меня интересуют события прошедших недель. Какие признаки развития ее болезни вы заметили?
— Она повредилась в уме. Мне казалось, она потеряла что-то и не могла вспомнить, куда она это положила. Несколько раз я заставала ее роющейся в буфетах, она заходила в комнаты, которыми редко пользовались и в которые сама никогда не ходила раньше. Я как-то раз предложила ей помочь в поисках, но она сказала, что ничего не теряла. Она выглядела такой печальной в то время. Я несколько раз заставала ее плачущей в одиночестве, но это мне не показалось необычным. Временами она была просто в отчаянии.
— Она когда-нибудь еще устраивала такие же поиски?
— Я никогда больше за ней этого не замечала. — Затем Мария перешла к рассказу о том, как ее уволили. — Тем вечером все было как всегда. Моя синьора пошла в театр, а к синьору пришли несколько товарищей поужинать. Она всегда радовалась, когда ей удавалось выйти без него, взбадривалась и была сама собой, по крайней мере с виду. Обычно они с друзьями ходили в казино или ресторан после театра, но тогда синьора сказала мне, что сразу после театра вернется домой, я решила, что ей нездоровится, как это обычно бывает в конце месяца у женщин. Поэтому когда она вернулась, я помогла ей лечь в постель и пожелала спокойной ночи. Она прожгла платье, которое надевала тем вечером, и я забрала его, чтобы подшить к утру, так как она говорила, что собирается в нем на закрытый вечер на следующей неделе.
По дороге в свою комнату Мария услышала, как распахнулись двери столовой, и увидела сквозь перила, как Филиппо и его друзья встают, решив не просиживать до утра за столом. Утром она проснулась, как обычно, когда дворецкий уже послал за ней.
— Мне очень неприятно тебе говорить об этом, Мария, — начал он, когда она пришла, — но синьоры больше не нуждаются в твоих услугах. — Пока она стояла, ошарашенная таким заявлением, не понимая, как такое могло произойти, он добавил: — Синьор нашел тебе замену, женщина уже прибыла сюда. Иди в комнату и собирай свои вещи.
— Но мне нужно сначала поговорить с синьорой!
— Нет, синьор запретил. Ты попросишь не увольнять тебя, но они не позволят.
— После стольких лет…
Он вынул листок с рекомендательной запиской и пакет с деньгами и протянул ей.
— Тебе не составит труда найти другое место с этой рекомендацией, плата за три месяца и премия не дадут тебе умереть с голоду.
Она окончательно потеряла терпение:
— Просто это очередные козни Селано против синьоры! Лишь потому, что она была довольна моей работой, он решил расстроить ее, заменив меня!
Дворецкий поднялся со своего места:
— Довольно, Мария. Я больше не могу выслушивать тебя.
— Ты знаешь правду! — не унималась она. — В аду я видала этого гнусного человека!
Упаковывая вещи в комнате, она едва могла разобрать сквозь слезы, что перед ней находится, ведь она здесь уже довольно прочно обосновалась, расставив по всем углам разнообразные статуэтки, купленные за все эти годы, развесив картины и рисунки, которые она за гроши покупала у бедных художников. В конце концов она справилась. К счастью, в Венеции жила ее сестра, и она могла поселиться у нее до тех пор, пока не найдет новое место. Но она не могла и не хотела уходить, не попрощавшись с синьорой.
Она пришла к комнате Елены и попыталась войти, но дверь была заперта. Она услышала приближающиеся шаги за дверью, и новая служанка, черноволосая и примерно такого же возраста, как и она, открыла ей дверь.
— Да?
— Я пришла поговорить с синьорой.
— Думаю, я знаю, кто вы такая. Уходите. Теперь я здесь работаю.
Когда Мария попыталась ворваться в комнату, женщина с силой вытолкнула ее обратно в коридор.
— Нет, не войдете! Исчезните, иначе я позову на помощь. Вам же было сказано держаться отсюда подальше.
Мария не была намерена сдаваться.
— Синьора! — закричала она во весь голос.
Елена обязательно должна прийти и разобраться во всем, но дверь в спальню оставалась закрытой.
— Я же говорила, — прошипела служанка и захлопнула перед Марией дверь.
Все это время Мариетта внимательно ее слушала. Елена могла промолчать на зов Марии лишь из-за боязни Филиппо, который решительно намеревался прекратить дружбу между ней и служанкой. Однако что-то тут было странное.
— Не припоминаете ли вы еще что-нибудь столь же странное? — спросила она.
— Только то, что в тот же день парикмахеру синьоры тоже запретили к ней ходить. Я пошла к нему в надежде, что он сможет передать ей мое послание с наилучшими пожеланиями, но, когда он приехал во дворец в назначенный час, ему сказали, что его услуги больше не требуются. Должно быть, новая служанка еще и отлично управляется с волосами. Они оскорбили его таким поведением, и он был очень зол, когда рассказывал мне все это, раскрыв свой веер, словно вот-вот упадет в обморок.
— Вы видели кого-нибудь из слуг палаццо Селано?
— Я говорила с одним лакеем и двумя служанками. Никому не позволено и близко подходить к синьоре. Когда в комнате проводят уборку, полог кровати остается занавешенным, а новая служанка стоит рядом и следит за тем, чтобы никто не побеспокоил синьору. Она также лично носит синьоре все подносы.
— Как часто к ней ходит доктор?
— Он перестал ходить. Оказывается, он больше не в силах помочь ей. К ней приходили другие приезжие доктора и сказали то же самое. Думаете, у вас получится вылечить мою синьору от меланхолии, которая мучает ее? — Ее голос задрожал. — Если и вы не сможете, то этот вопрос остается решать времени.
— Я сделаю все, что в моих силах. Благодарю вас за помощь. Если услышите что-то новое, прошу, немедленно сообщайте мне.
— Можете рассчитывать на меня.
Когда женщина ушла, Мариетта несколько минут сидела в тишине, переваривая услышанное, прежде чем пойти в магазин, который работал сегодня допоздна из-за карнавала. Она пришла к четкому выводу, и ничто не сможет переубедить ее. Утром она расскажет о своем решении Адрианне и Леонардо. Ей понадобится их помощь.
Глава 15
Когда Мариетта вошла в дверь, семья Савони заканчивала завтракать. Адрианна тут же взяла чистую кружку, чтобы налить ей горячего шоколада, а Леонардо, не теряя времени даром, начал с вопроса по делу.
— Как тебе идея с музыкальным оформлением?
Леонардо все-таки согласился с ее предложением занять неиспользованную секцию магазина под витрину с музыкальными инструментами, которые олицетворяли Венецию не меньше чем маски.
Мариетта наняла молодого человека с приятным голосом в качестве аккомпаниатора. Когда он поет и подыгрывает себе на инструменте, покупатели невольно заходят в магазин, а это неизменно ведет к повышению продаж масок, пусть даже инструменты не пойдут в ход.
— Замечательно, — ответила Мариетта. — Многие даже хотели приобрести сборники с нотами или песнями. Нужно заказать их побольше.
— Это хорошо. Если так и дальше пойдет, я подумаю о том, чтобы самому заняться музыкальными принадлежностями, если, конечно, один из ближайших к моему магазинов когда-нибудь освободится.
Мариетта кивнула:
— Но я пришла поговорить не о делах. Случилось нечто важное, и мне необходимо обсудить это с тобой и Адрианной.
— Что ж, пройдем в зал, — сказал Леонардо.
Там он и не подумал присесть, а стал набивать свою длинную трубку табаком. Адрианна не позволяла ему курить в зале, но трубка будет готова лишь тогда, когда он покинет зал, услышав новости Мариетты.
— У меня есть некоторые подозрения, связанные с Еленой, которые касаются вас обоих, — начала она. — Возможно, вы сочтете мои слова странными, в которые трудно поверить, и все-таки выслушайте меня.
— Думаю, я сам решу, как мне относиться к услышанному, — заметил Леонардо приветливым тоном, поглядывая на часы. Через двадцать минут он должен открывать свой магазин, а Мариетта — свой.
— Сначала я расскажу все, что поведала мне Мария Фонди вчерашним вечером, — начала она. После этого она рассказала о том дне, когда они с Элизабеттой видели Елену около базилики. — Филиппо мог привести ее помолиться в менее людное место. Я недоумевала, почему они не пошли в церковь Пиеты, которая ей так хорошо знакома.
— Разве он когда-нибудь делал что-то, чтобы угодить ей? — посмеялся Леонардо.
Адрианна резко развернулась к нему в своем большом кресле:
— Шш! Дай Мариетте договорить.
Мариетта вскинула голову:
— Могу только сказать, что твое замечание совершенно справедливо, Леонардо. Филиппо никогда не принимал во внимание чувства Елены, более того, думаю, он не допустит, чтобы его видели со слабой женщиной, даже если она его жена. Мне кажется, это неслыханно. Еще эта странная реакция на Элизабетту, которую она так любит. Девочка внимательно смотрела в ее глаза, в которых не было и доли тех чувств, что свойственны Елене.