жу. Где ты хочешь, чтобы прошла наша свадьба? Здесь или во Флоренции?
— Во Флоренции. Венеция должна остаться позади.
— Тогда мы уедем домой завтра же, любовь моя.
Единственное, что Елена утаила от него, была их дочь. Она не могла допустить, чтобы он забрал ее с собой, ведь это будет нечестно по отношению к Мариетте, особенно в ее теперешнем состоянии, а девочке будет грустно переезжать в чужое место. Она скажет ему все во Флоренции. Тогда Элизабетта сможет приезжать к ним в гости. Вообще захочет ли и когда Элизабетта жить с ними, зависит только от нее самой.
Елена увидела, как Николо поднимает свой стакан, и подняла свой. Они улыбнулись друг другу, и он протянул к ней руку, в которой было кольцо.
— За наше будущее, Елена. Чтобы мы никогда больше не знали разлуки.
Мариетта не могла заснуть после того, что ей рассказал Пьетро. Но она не сдастся. Она ворочалась, перекладывала подушки, взбивая их вновь и вновь, но не находила покоя. Может, ей самой пойти к новому командиру?
Подумав об этом, она поднялась на локте и зажгла свечу. Потом она снова легла и невидящим взглядом уперлась в полог кровати, размышляя над тем, как она поступит. Она слышала, что этот новый командир неравнодушен к привлекательным девушкам и в его сопровождении можно часто заметить одну из красивейших куртизанок Венеции. Мариетта думала, что, если ей удастся проникнуть в замок дожа, командиру придется выслушать ее.
Откинув одеяла, Мариетта взяла свечу и переставила ее на туалетный столик, усевшись за который принялась рассматривать свое отражение. Она до сих пор производила на мужчин впечатление сексуально привлекательной женщины, несмотря на свои тридцать четыре года. Она расправила свои густые рыжие волосы вокруг лица, продумывая, как уложит их завтра. Потом задумалась над тем, что наденет. Она быстро подошла и открыла створки шкафа. Она не станет одеваться слишком просто, ведь мужчина с экстравагантным вкусом не оценит этого, и одежда должна подходить к ее настроению, ведь она совершает последнюю попытку, словно в какой-то азартной игре.
Мариетта остановила свой выбор на самом модном платье, хотя оно не было новым, но одним из тех, которые она берегла для походов в оперу и на другие торжества, на которые ее не раз приглашали Себастьяно с женой и многие другие друзья. На шляпке, которую она наденет, нужно поменять украшения под цвет платья. Достав шкатулку со швейными принадлежностями, Мариетта заглянула в шкафчик с обрезками материалов для масок, которые не были больше нужны в магазине. Там были и перья, и кувшинчики с разнообразными стразами, и полотна тканей, и тесьма на любой вкус. Она взяла то, что ей было нужно. Когда он закончила, то повернулась к ящику и открыла его. В нем помимо ее шкатулки с драгоценностями лежала вельветовая коробочка с золотой маской, в которой был Доменико, когда она впервые увидела его.
Открыв коробку, Мариетта вынула маску и завороженно посмотрела на нее. Она втайне от всех вынесла ее в тот день, когда покидала палаццо Торриси. Доменико надевал маску довольно часто после их женитьбы, и, как она всегда догадывалась, это был особенный подарок от его первой жены. Как Мариетта дорожила его сердцем, так и он хранил эту маску как воспоминания об Анжеле, которые принадлежали только ему.
Мариетта медленно провела пальцами по ее золотой поверхности, вспоминая тот день, когда в мастерской ее матери маску, еще совсем новую, клали в эту самую коробку и как ей нравилась эта маска. Тогда она еще не знала, что эта прелесть сыграет немаловажную роль в ее судьбе. Она была уверена, что сейчас должна восстановить связь с этой маской, когда она собиралась пуститься в дело, такое же драматичное и судьбоносное, как и то, которое привело ее в Венецию с маской в руках в те далекие дни.
Когда в конце концов Мариетта положила маску в коробку, то почувствовала, что теперь может спокойно поспать те немногие часы, что у нее остались.
Глава 18
Уже настал рассвет, когда Мариетта проснулась и тут же встала. Дети еще спали, пока она искупалась, надела нижнее белье, чулки и туфли прежде, чем само платье, чтобы позавтракать. Она слышала, что новый командующий любит поспать, как генерал Бонапарт, именно поэтому она думала, что у нее будет больше шансов попасть к нему утром, до дневной суеты. Она уложила волосы, приведя их в легкий беспорядок, перекликающийся с пышностью нижних юбок, и достала платье.
Насыщенный персиково-розовый цвет подчеркивал цвет ее волос и бледность лица. Платье было с глубоким декольте и легкой почти прозрачной накидкой, которая одновременно и скрывала, и обнажала ее. Рукава были три четверти, а верхняя юбка имела разрез, под которым виднелась полосатая нижняя юбка в таком же нежном тоне. Чтобы не нарушать драматизма колорита, она надела простые жемчужные сережки-гвоздики и никаких колец, кроме своего обручального. Она придавала большое значение каждой детали. Ее смелый и шикарный вид скажет о том, что она ничуть не боится его, а жемчуг и одинокое золотое кольцо будут напоминать о ее статусе, о том, что она жена заключенного и что пришла она не изменить мужу.
А вдруг главнокомандующий попросит именно этого? Это привилегия победителя, и, кроме того, он страстный мужчина. Ее пронизывала дрожь ужаса, она почувствовала, как силы уходят, закрыла глаза и схватилась за спинку кресла, чтобы не упасть. Если такова цена за свободу Доменико, она сделает это.
Ничто на свете, как бы ужасно оно ни было, не остановит ее перед осуществлением последней возможности спасти мужа.
Она взяла шляпку и аккуратно опустила ее на голову перед зеркалом. Новые поля были из кремового шелка, макушка обшита присборенным тюлем, и широкие персиково-розовые ленты спускались у нее по левую сторону лица.
Топот босых ножек заставил ее обернуться. В дверях стояла Элизабетта, протирая от сна глаза. Когда она увидела наряд Мариетты, то воскликнула в изумлении:
— Мама! Ты похожа на принцессу!
Мариетта улыбнулась:
— Как приятно получить такой комплимент с утра пораньше! Я собиралась уйти через дом Савони, потому что скоро все проснутся, и сказать Адрианне, что иду нанести визит главнокомандующему во Дворец дожа. Теперь ты сможешь сделать это для меня и объяснить все Лукреции, когда она проснется.
— Можно мне с тобой?
— Нет. Я должна идти одна. — Мариетта поцеловала девочку. — Будь умницей и помогай Адрианне с близнецами. Ты же знаешь, какой Данило непоседа!
Мариетта взяла свой шелковый кошелек и пакет с бумагами, в котором лежал и памфлет, и письмо из Падуи, врученное Пьетро перед их с Еленой отъездом. Он понимал, что после таких новостей она захочет побыть одна и обдумать все.
— Помаши мне из окна, мама, — попросила Элизабетта.
— Обязательно!
Выйдя на улицу и помахав девочке, она думала, что хорошо, что они будут знать о ее цели и назначении. Если ей суждено быть арестованной, ее друзья по крайней мере будут знать, где она.
Когда Мариетта выходила, солнце уже вовсю освещало крыши и трубы дымоходов и оживающую улицу на Гранд-Канале, где мужчины и женщины открывали свои лавочки и магазинчики с товарами на любой вкус. Она наняла гондолу и попросила отвезти ее в Моло. Скоро появился Дворец дожа, сияющий в отражении розового и золотого, ничто не нарушало повседневной рутины.
Когда она вышла из гондолы, французские солдаты в рубашках чистили лошадей среди изящных мраморных колонн замка, они отвлеклись от работы, насвистывая и завлекая ее. Она не обратила на них ни малейшего внимания, пройдя через Пиатсетту к резным воротам, где на страже стояли часовые. Прежде чем подойти к ним, она заметила в корзине у продавца цветами несколько веточек цветущего граната среди других букетов. На нее вдруг нахлынули воспоминания о днях, проведенных в Пиете, и она остановилась и купила маленькую веточку, которую прикрепила к груди, как талисман.
Часовые не стали расспрашивать ее о цели визита, когда она проходила через ворота, там было довольно много приходящих и уходящих людей, как военных, так и гражданских. Она обошла стороной главные ступени, по которым поднимались все просители, и пошла по гигантским ступеням с маленькой бриллиантовой фигуркой напротив широкого полотна бледного мрамора с присущей Ренессансу пышностью. Она прошла через проход на верху лестницы и оказалась в позолоченном интерьере самого замка.
Постовой сделал шаг вперед. Только высокопоставленные офицеры и важные лица ходили этой дорогой, тем не менее, эта привлекательная женщина производила впечатление, что она имеет право находиться именно здесь.
— День добрый, синьора.
Она ответила ему на французском языке.
— Я пришла к полковнику.
— Вам назначено?
— Нет, именно поэтому я пришла рано. Он примет меня.
Сержант не знал, что делать.
— Какова цель вашего визита?
— Это личное. — Мариетта решила еще перед уходом, что с помощью блефа она пройдет там, где все остальное бессильно. — Вы не имеете права спрашивать.
Сержант отошел в сторону с двумя лейтенантами. Они слышали, что ему пришлось сказать, и повернулись к Мариетте, окидывая ее оценивающими взглядами. Один из них обратился к ней с улыбкой. Было ясно, что он и его товарищи приняли ее за новую пассию главнокомандующего офицера.
— Сюда, пожалуйста, мадам, — сказал он на своем языке. — Как раз в это время полковник занят почтой, а сегодня у него не столь много писем. Я провожу вас к нему.
Она следовала за ним по великолепным залам, коридорам, которые неоднократно пересекала с Доменико во времена великих празднеств. Там и тут отсутствовали картины, она заметила несколько пустых постаментов. Лейтенант завел с ней беседу, одаривая ее комплиментами на французском, интересуясь продолжительностью ее жизни в Венеции и выражая собственное восхищение городом. Когда же они подошли к передней покоев полковника, сержант, что был на посту за столом, вскочил при виде лейтенанта.
— Эта леди к полковнику, — сказал лейтенант. Потом обратился к ней: — Ваше имя, мадам?