У заведения «Баламут», обозначенного как ресторан, Бронька встала. Мы зашли внутрь. Через час вышли, голодные и облегченные на сто гривен.
— Потрясающе, — ошарашенно бормотала Бронька, — а где же телятина с грибами? А курица по-провансальски? Слушай, а что это такое за двадцать гривен лежало в тарелке, маленькое и в тесте? Я вот тесто раскутала, а остальное как-то в желудок скользнуло...
— Это мясо рапана. Его на Береговой уличные торговцы продают. Без теста, и порция приличная. Гривны две или три — красная цена.
— Но мы же гуляем, — оправдалась перед собой Бронька, укоризненно посмотрев на меня. — Мы деньги проматываем. Чего нам жопиться-то из-за такой ерунды?
— Конечно, — кивнула я. — Гулять надо ширше.
От пуза мы налопались в демократичном, многолюдном и мерно качающемся на волнах кафетерии неподалеку от парка водных аттракционов. Там были и курица, и телятина с грибами... Вышли мы оттуда в состоянии серьезной качки, но довольные.
— Сыне-еньке... — благодушно протянула Бронька, показывая пальцем на море. Ослепительное солнце, растворенное в знойном мареве, рассыпало по воде мириады блесток.
Небо и вода были одинаковы по цвету, смыкались на горизонте. Даже в трезвом виде трудно разобрать, где вода, где небо. Белыми пушинками мелькали чайки.
— На аттракционы не пойдем, — заявила я. —Утонем, на фиг. За утонувших в состоянии алкогольного опьянения администрация ответственности не несет.
— Логично, — согласилась Бронька. — Тогда в горы поедем. На Ай-Петри. Даешь простор!..
— Заметано, — поддержала я. — Где тут автобус?
— Автобус? — удивилась Бронька. — У меня машина под задницей. Пойдем искать.
— Тебе нельзя за руль. Мы пили чего-то.
— А я осторожно, — икнула Бронька. — Они не догадаются.
— Ну хорошо, — согласилась я, — но только осторожно.
К сожалению, прекрасную возможность свалиться с Ай-Петри мы упустили. Где-то между рестораном «Баламут» и местом предполагаемой парковки «кефира» Бронька узрела вывеску «Переговорный пункт».
— Стоп! — схватила она меня за локоть. — Чертов склероз! У тебя совесть есть, Косичкина? Твоя мама наказала хорошенько тебе наподдавать. Ты ни разу не позвонила с пятого числа! Бесстыжая! А ну живо к аппарату и говори ей столько ласковых слов, сколько сможешь вспомнить...
— Здравствуй, мамочка, — произнесла я не очень твердым голосом. — Вот и я... Как вам там отдыхается?
— Не верю своим ушам... — Мама облегченно вздохнула. — Дочь, я прошу тебя, не надо издеваться. Ты нарочно не взяла сотовый, чтобы мы не смогли тебя найти. В каком качестве ты теперь предстанешь перед нами?
— В качестве семейного урода, — хрюкнула подслушивающая Бронька.
— Кто это рядом с тобой? — спросила мама голосом классной дамы.
— Это Хатынская, мама. Она подслушивает...
— Слава богу. Теперь, надеюсь, ты станешь благоразумнее. Чем ты там занимаешься?
— Ой, мама, я так здорово отдыхаю...
— Расскажи это моей бабушке, — фыркнула Бронька. — Отдыхает она. Хоть бы тест на беременность взяла. Ладно, нищета, я с тобой поделюсь, у меня этого добра...
— Что она там говорит? — напряглась мама.
— Она говорит, как здесь все здорово! — проорала я. — Море волшебное, погода — класс! Живу в отличном номере — почти люкс, с кондиционером! Здесь такой сервис, мама, обалдеть можно!
— Сплошные понты, — оживилась Бронька. — Это море древние эллины так и прозвали: Понт Эвксинский — море гостеприимное.
— Да что она там бухтит? — начала раздражаться мама.
— Она очень жалеет, что ты не смогла поехать с нами, уж больно море ласковое! — Я сунула кулак под хихикающую физиономию подруги. — Словом, у меня все в порядке, мама! А у вас как дела? Что с Варюшей?
Мама вызывающе помедлила:
— На троечку. Варюша гуляет на улице. Скоро будем ужинать. Если загоню.
— Берест не звонил? — притушила я громкость.
— Нет! — отрезала мама.
— Да больно ты ему нужна, — зашипела Бронька. — Что ожидать от человека, считающего, что одна жена в семье вырастает эгоисткой? Посмотри на себя в зеркало, женщина... Так, ты исполнила свой долг перед мамой? Бросай трубку — и пошли. Хотя постой, ты ведь не сказала ни одного ласкового слова!
— Кому ты не сказала ласкового слова? — насторожилась мама.
— Да она шутит, — зачастилая. — У Броньки крыша от солнца поехала, от счастья бормочет что попало. Ну все, мама, я тебе обязательно позвоню. У меня все отлично, скучаю, пока! — Я швырнула трубку и пошла в психическую на Броньку: — Послушай, ты, женщина средней моложавости...
Впрочем, через пару кварталов мы помирились и даже вспомнили, куда собирались. Тут некстати запел мобильник у Броньки в сумочке.
— Тэкс... — протянула сквозь зубы Бронька. — И кто это тратит мои деньги? Говорите.
Внимательно выслушав, поцокала языком:
— Бе-едненькая... — и бросила телефон в сумочку. — Представляешь, Лидок, крупнейший сотовый оператор Украины — UMC, а цены — ну просто пиратские. Восемьдесят центов в минуту, да где это видано? За что? За воздух?
— Кто звонил? — живо поинтересовалась я.
— Лешка. Говорит, у него мышь в холодильнике повесилась. Ну, в общем-то, я догадывалась. Проголодался Лешик. — Внезапно протрезвев, Бронька посмотрела на часы: — Ого, Лидуся, уже три часа после портвейна. Отменяем Ай-Петри, в другой раз съездим. Пора к Лешке.
Ищем «кефир», садимся и едем до ближайшего супермаркета — хлебушка купим...
Неплохой супермаркет «Быстроном» имелся на углу Народной и Больничного переулка. Бронька бросила машину у бордюра, игнорируя охраняемую парковку.
— Угонят, — пошутила я.
— Не угонят, — вскинулась Бронька, — мне брателлы в Курске такую начинку установили — отпад... Блок сигнализации, датчик объема, автономная сирена, блокираторы капота, двигателя, КПП и сцепления. Что-то еще, но я не помню. Отдыхай, Косичкина.
Мы бродили по маркету не менее часа. Обалдевшая от собственной щедрости Бронька загружала тележку так, словно отправлялась на месяц в поход. К каждой баночке она принюхивалась, выискивала срок годности и, если он ее почему-либо не устраивал, разражалась гневными эскападами. В итоге загрузила тележку доверху.
— Учти, — предупредила я, — украинские продукты в основном невкусные. Есть можно только сало, жареные баклажаны и вареники с картошкой. Но их готовят бабушки в отдаленных деревнях.
— Да мне плевать, пусть у Лешки желудок болит, — отмахнулась Бронька. — Втроем смолотят. Должна же я оправдаться перед его женой за ночной визит и прочие неудобства? Пойдем в мясной отдел. Купим чего покраше — и на выход.
В мясном мы отстояли долгую очередь из одного человека. Оказавшийся перед нами москвич долго не мог взять в толк, чего он хочет.
— Пересчитайте мне ребра, пожалуйста, — попросил он.
— Я бы охотно, — шепнула мне на ухо Бронька.
Замученная продавщица пересчитала. Итоговая сумма покупателя не устроила.
— Добавьте парочку.
Добавки под прилавком не нашлось. Замученная продавщица удалилась в подсобку, к холодильникам. Через минуту оттуда раздался крик, адресованный грузчику:
— Серега, держи лоток, я тебе грудь дам!
— Лидок, ты записывай, записывай, — пихнула в бок повеселевшая Бронька.
Когда дошла до нас очередь, продавщица выглядела неважно.
— Фаршика, родная, — попросила Бронька, — только не для кур, а для людей. Порозовее.
— Серега, фарша человечьего неси! — рявкнула продавщица.
— И колбаски, — икнула Бронька, — с сальцем, побольше...
— Серега, три палки кинь, пожирнее!..
Словом, только через час мы выбрались из «Быстронома», давясь от хохота и сгибаясь от пяти пакетов с «хлебушком».
«Кефир», естественно, угнали.
На том месте, где он стоял, лежала крохотная алая розочка.
Глава шестая
— Это невозможно! — воскликнула Бронька, опуская на землю пакеты. Прозвучало как «брависсимо»! Я даже не поняла, чего в ней было больше — расстройства или восхищения.
Я осторожно пристроила свои пакеты. Подняла розочку и протянула ее Броньке.
— Это тебе оставили. В качестве компенсации. Посмотри, какая красивая.
— Полагаешь? — Бронька недоверчиво понюхала цветок. — В самом деле, Лидуня. И пахнет приятно...
Осознать значение утраты мы не успели. Где-то совсем рядом заурчал мотор. Отчленив от шума города родные звуки, Бронька вскинула голову. Напрягла слух, брови, извилины... Не прошло и пяти секунд, как ее сбежавшая собственность грациозно вырулила из-за угла супермаркета. Сделала широкую дугу, словно «Чайка» с министром обороны у стен Кремля, и плавно остановилась у бордюра. Правая дверца приглашающе распахнулась. У Броньки аж очки рухнули со лба.
За рулем восседал лучезарно улыбающийся блондинчик в расцвете лет. В меру накачанный, в меру высоколобый. Образец идеального самца в представлении Броньки. Я нерешительно покосилась на подругу. У Хатынской, кажется, отвалилась челюсть.
— Павел, — вежливо представился блондинчик. Смотрел он исключительно на Броньку. Жадно так смотрел. А меня не замечал, словно нет меня тут. — Бывший автослесарь, ныне коммерсант. Произвожу торгово-выставочное оборудование для предприятий Волгоградской области. Окончил Волгоградский политехнический институт, музыкальную школу по классу фортепиано...
— Ни фуфа себе... — промямлила Бронька.
— А вы пешком за нами следили? — поинтересовалась я.
— Что вы, у меня «лендровер-дефендер» за углом. — Он не отводил от Броньки восторженных глаз. — Я прошу прощения, прекрасная незнакомка, что заставил вас понервничать... — Он красиво помялся. — Я заметил вас в кафе у водных аттракционов и почему-то подумал, украдкой изучив вашу ауру, что традиционные виды знакомств вам не подходят. Вы выше этой пошлости. Простите еще раз.
— Да пожалуйста, пожалуйста... — спохватилась Бронька. — Вы очень неплохо смотритесь у меня за рулем.
— Я помогу загрузить ваши вещи. — Молодой человек упруго выпрыгнул из машины, перенес наши пакеты и принялся укладывать их в багажник.