— Перекрыть все дороги, — услышала я раздраженный начальственный голос. — Передайте Ляхову — не хрен сидеть без дела. Всех гаишников — в строй. Осматривать каждую машину. План «Перехват» или «Сирена», придумайте что-нибудь.
— Дороги перекрыты, командир, она не уйдет.
— Хорошо. Отправить людей в город, пусть прочешут. Троих — в яхт-клуб, держать бухту. Готовность — ноль. Контролируйте СБУ — никаких контактов с этой профурой. Не забывайте, что у нее пистолет.
Эго я-то профура?..
Я сидела под вонючими подмостками, а когда совсем невмоготу стало, вылезла и кустами спустилась к берегу. На часах половина восьмого, народ пробуждается, погода неопределенная — дождь прошел, ураганы и прочие смерчи затаились, однако дует ветерок, и небо затянуто. Косматые тучи совсем низко, плывут, переплетаясь седыми завихрениями, — ни разрыва, ни просвета. Море волнуется. Черненький нырок с маленькой головкой бесстрашно раскачивается над водой, привязанный к волне...
Я сидела, трясясь от холода, под лохматым глиняным обрывом и сквозь бреши в кустарнике наблюдала, как смельчаки и физкультурники наполняют пляж. Кто-то бродит по пенистой полосе, эстетствуя над неспокойным морем, кто-то всем смертям назло выполняет комплекс упражнений на счет «триста». Кто-то производит солевые ингаляции. Кто-то лезет в море, отмываясь от «вчерашнего»... Бухта заперта. На дорогах — «операторы машинного доения», сосредоточенные на несвойственной им задаче, а потому жестокие и злые. Море перекрыто, город — капкан, вертолеты не летают, до Вадима Казарновского — как до пещеры с тайником. Есть единственный путь, хотя и достаточно сложный.
Паспорт есть, деньги найдутся; махну через горные кручи — и ищи Косичкину в поле...
— Молодой человек, вы мне не поможете?
Парень в парусиновой панаме с заклепочками оторвался от важного дела — он скрупулезно пересчитывал волны, вычленяя, видимо, девятую, которая по внешним признакам отличается от предыдущих, и с интересом глянул на плывущую по песку особу. По такому торжественному случаю я распустила волосы, рассортировала их по плечам, а на губы налепила чуть дрожащую улыбку.
— Конечно, в чем вопрос... А что бы вы хотели?
«Ботаник», — с облегчением подумала я. На носу у парня красовались огромные, облезлые, в старомодной оправе «канцелярские» очки.
Я призывно облизала губы. Хотя столь отъявленные площадные жесты некоторых представителей «ботанической» среды могут отвергнуть.
— У вас есть несколько минут свободного времени?
— Только для вас... — Не такой уж он и ботаник, с сомнением подумала я. Уж больно репа расплылась. У допрашивающего меня молодого человека в загородном доме на носу также красовались очки. Но парень был хоть куда.
— Видите ли, в чем дело, молодой человек, — скромно начала я. — У меня очень ревнивый муж. Он грузин из Гурджаани — есть такой городок на востоке Грузии. Он приревновал меня ночью к официанту в баре «Под штурвалом», сильно избил и наклюкался, как скотина. Урод несчастный. Понимаете, я уверена, что он спит у своих дружков, но не могу избавиться от наваждения, что он бродит где-то по городу и норовит со мной разделаться. Я хочу уехать в Форос. Вы мне не поможете? Я могла бы обратиться к кому-нибудь другому, но у вас такие серьезные мускулы...
Мужиков надо периодически хвалить. Даже если у них не мускулы, а разлохмаченная бельевая веревка.
Молодой человек отрывисто сглотнул.
— А делать-то чего надо?
— Сущий пустяк. Вы одолжите на несколько минут свою панамку, покрепче меня обнимите и станьте моим проводником ориентировочно до конца пляжной линии...
Это было заманчивое предложение. Устоять невозможно, особенно когда беззащитная женщина с надеждой взирает на ваши не очень мощные плечи, а муж-грузин где-то дрыхнет.
— Пойдемте, женщина, — решился мой новый рыцарь. Он протянул мне свою панамку, которую я немедленно натянула на глаза, и обнял так, что кости затрещали...
Я не ощущала ни брезгливости, ни отвращения. Только страх. Он тискал меня и облизывал мой висок, пока мы медленно смещались вдоль береговой полосы. В меру сил я тоже бормотала какие-то глупости, даже пыталась обнять его за потную спину, когда глаза случайных отдыхающих, как мне казалось, подозрительно нас рассматривали. Мы миновали санаторные пляжи, прошли бунгало, на которое я старательно не смотрела, первые каменные россыпи. Здесь я собралась отделаться от «проводника», но это оказалось непросто.
— Спасибо вам, молодой человек, — вежливо поблагодарила я. Предчувствуя скорую разлуку, он вцепился в меня, как в свою собственность. Забрался под майку, погладил мои мурашки. Он думал, что я тут же разомлею.
— Зайдем за скалу, детка, ты же не будешь упрямиться... — Он подтолкнул меня к увесистой каменной глыбе, перегородившей пляж.
— А ты ничего не хочешь надеть? — поинтересовалась я, переходя на «ты».
Очкарик несколько сконфузился.
— Да знаешь, детка, как-то не подумал. Ну ничего, мы сделаем это нетрадиционно. Ты умеешь?
Мог бы и не спрашивать, дурачок. При живом-то муже-грузине — и не уметь?
Он завлек меня за скалу, где без церемоний приступил к делу.
— Подожди, — попросила я, — у меня в сумочке, кажется, остался один.
Он сразу поверил, что я таскаю с собой изделия из натурального гипоаллергенного латекса! И нехотя меня выпустил. Но ручонки далеко не убрал. Мог схватить при неверном движении. Я забралась в сумочку и достала пистолет. Очкарик аж отпрыгнул.
— Ты что, охренела?
— Слушай, я правда не хочу. Ты понял? Ну не тянет сегодня! Ночка трудная была. И жить осталось — до понедельника. Обманула я тебя. Давай по-доброму расстанемся.
Он попятился. Я подняла пистолет на уровень глаз. Очкарик хрипло втянул воздух, нащупал за спиной край утеса и по шустрому исчез. Даже шляпку назад не попросил.
Я минутку постояла, затем осторожно высунула нос. Очкарик торопливо уходил, оглашая пространство визгливым матом. Руки судорожно застегивали брюки. Я почувствовала себя бессовестной обманщицей. Подождала еще минуту, убрала пистолет в сумочку и запрыгала по камням — в направлении скалы Обмана...
Глава четырнадцатая
— Это потрясающе! — Алик восхищенно поедал меня глазами. — Я вас правильно понял, Лидия Сергеевна, вы хотите вместе с группой психов подняться на Ай-Чу?
— Да, — кивнула я. — Меня зовут горы. И ты, Алик, пойдешь вместе со мной.
— Потрясающе, — повторил Алик. — Это совершенно невероятно! Дайте время, чтобы обрадоваться, Лидия Сергеевна. Это просто не укладывается в голове.
— А в моей голове сегодня вообще мало что укладывается, — сообщил похмельного вида бородач в брезентовой штормовке на голое тело. — Лучшее средство от похмелья — это горы, уверяю вас. Причем чем выше, тем надежнее. Лучше гор могут быть только горы. Как и лучше баб... — увел он тему при появлении из палатки лохматой девицы в аналогичной штормовке на голое тело, — могут быть только бабы...
— На которых еще не бывал, — зевнув, закончила девица, на корточки присела у костра и уставилась на котелок, в котором энергично заваривался чай.
— Между прочим, очень верно, — присоединился к компании возникший из соседней палатки крепыш с той же похмельной туманностью во взоре. — Горы крайне бодрят. Наличие отрицательных ионов в воздухе — главная причина. Попадая через легкие в кровь, они усиливают обмен веществ, улучшают кровообращение, оказывают благотворное влияние на весь организм. Возрастает количество эритроцитов, повышается процент гемоглобина в крови, расширяются легкие, глубже становится дыхание, реже пульс. Можно пить дальше. Лазарев. — Он протянул мне мозолистую руку. — Кострома, мон амур. По медицинской линии.
— По линии медицинского спирта, — слабым голосом поправила девица.
— Косичкина, — пожала я крепкую ладонь. — Сибирь, по части непознанного.
— Уфолог, что ли? — зевнула девица.
— Да какая разница. Ворончук. Андрей, — сипловато представился бородач. — По линии правительственной связи. Вы не думайте, девушка, это мы только выглядим кошмарным народцем. А на самом деле мы милые, интеллигентные люди и, когда пьем, беседуем исключительно на интеллектуальные темы.
— Тамара, — пробормотала девица. — Подруга вот этого...
— Ага, Круэллочка моя, — ухмыльнулся бородач. — Подруга дней моих суровых. Кстати, именно благодаря ей они и выглядят такими суровыми. И за что я ее люблю?
Девица и впрямь была довольно страшненькой. Но чертовски обаятельной — в особенности курносым носиком, усеянным смешными веснушками. Вся компания, окружившая меня в этот ранний час, казалась свойской, обаятельной. В ней было то, чего мне так не хватало, — компанейство. И безопасность. Их было много, и они такие разные. Чем больше вокруг меня людей, тем меньше шансов у злодеев. Именно так я считала, и на первых порах в этих умозрительных выводах были свои резоны.
— Но ведь это неспроста, Лидия Сергеевна? — Алик среди этих милых людей казался самым озабоченным. — С вами происходят странные вещи. Вы пугаете меня. Вчера я не мог уговорить вас отправиться в горы, а сегодня вы выглядите еще больше испуганной, замотанной, но готовы сами не понимаете на что. У вас спина в паутине, вы об этом знаете?
— А ты не проявляешь излишнее любопытство? — поинтересовалась Тамарка, поднимая хитрые глаза. — Если женщина не хочет говорить, она имеет на это право.
— Она имеет право прежде всего на защиту, — проворчал Алик, — которую мы всегда охотно предоставим. Во всяком случае, я.
— Вот и защищай, — хохотнул бородач. — Желательно молча. А мы посмотрим.
— Я сидела под танцплощадкой, — призналась я. — Там жутко пахло кошками, было сыро и страшно. В это самое время злые люди пытались меня найти, и если бы нашли, то я была бы самой несчастной женщиной на свете.
Компания, сгрудившаяся у костра, многозначительно помолчала.
— Как все запущено, — почесал бороду Ворончук.
— Черт меня побери! — Алик гневно полыхнул глазами. — Я вам, кажется, предлагал свою помощь, Лидия Сергеевна. Причем неоднократно! Признайтесь, где была ваша голова?