Полагаю, это действовал горный воздух, богатый аэроионами. Находясь в Жемчужном, я нередко забывала о еде. Я вообще редко испытываю голод... Я вылезла из-под камня и начала робкое продвижение на северо-восток. Благо Тамаркины стоптанные кеды оказались крепкой обувкой.
Я шла по упругому моху, который податливо поскрипывал под ногами, и незаметно для себя угодила в совершенно другой лес. Привычный сосняк сменился буковой рощей. Здесь не было кустарников, не было травы. Землю устилала прошлогодняя мертвая листва, в которой приятно вязли ноги. Возникало ощущение, будто я иду по мягкому, чуть шуршащему ковру. Стояла торжественная тишина. Ни шороха, ни звука. Птицы не чирикают. Я слышала, будто птицы никогда не вьют гнезда в буковых лесах. Вероятно, это правда. Здесь вообще ничего нет! Кроме деревьев. Серебристо-серые цилиндрические исполины вздымаются гигантскими колоннами. Деревья разбросаны друг от друга — слишком гордые, чтобы выносить соседство с себе подобными. Густые кроны смыкаются вплотную, образуя зеленый шатер, почти не пропускающий свет. От стволов ползут узловатые корни-спруты, путаются в ногах. Понятно, что долго оставаться в таком лесу невозможно. Нервы на пределе. Я обрадовалась, когда обнаружила ложбину, прорезающую рощу. Отправилась по ее впадине, а когда ложбина пошла на понижение, а края, превратились в отвесные глиняные стены с черными подтеками, остановилась, чтобы поразмыслить. Видимо, это мне удалось, я переложила пистолет в боковой карман и медленно пошла вдоль обрыва, боязливо прислушиваясь.
Рычал какой-то страшный могучий зверь. Он гудел и шумел, рычал и шелестел. И тут я с испугом обнаружила себя на дне глубокого ущелья. Перед моим носом стояла, летела и бесновалась громадная, почти отвесная стена водопада. Белоснежная масса воды вырывалась из узкого пространства между скалами и с диким ревом неслась вниз, перекатываясь с уступа на уступ. В воздухе висело дрожащее облако водяной пыли.
Очевидно, это и было то самое ущелье, о котором говорили ребята. Боковой каньон, тянущийся перпендикулярно морю. Когда-то здесь происходили колоссальные сдвиги и обвалы глыбовых масс, что и привело к созданию этой сбросовой трещины в известняковом массиве. Серые стены спускались почти отвесно — метров на сто. На отдельно торчащих скалах росли пучки искривленных сосен, на плоских террасах виднелись дубы, неприхотливые кустики, а вот самый верх каньона украшали стройные колонны пепельно-серых столетних сосен со срезанной кроной. По ложу ущелья звонко протекала речушка.
Не помню, говорили ли мне ребята, как долго простирается эта никчемная для меня красота. Километр, два? Или тридцать? Впрочем, особого значения это уже не имело. Даже триста километров я буду идти. До кровавых мальчиков в глазах. Вперед — только не назад...
Я шла по течению. Сначала по тропе — она петляла и перекидывалась с берега на берег. Затем просто по камням, загромождающим русло. Я смогла наконец-то вдоволь напиться — опустилась на колени и упивалась студеной влагой, покуда не окоченели руки. Прозрачная река бурлила, струилась по скользким камням, перекатывалась с глыбы на глыбу. Там, где дно было свободно от обломков скал, виднелись причудливые промоины, выдолбленные в толще известняка тысячелетним потоком. Очень скоро перепрыгивать с камня на камень стало невозможным: слишком скользко. А сами камни стали исчезать, их сменили каменные ванны, напоминающие громоздкие корыта. В одну из таких ванн я чуть не грохнулась, поскользнувшись на гладком окатыше. Отделалась ушибом. Вылезла из речушки, поднялась на исполосованный корнями обрыв и двинулась по петляющей тропе.
Примерно через полчаса обнаружила, что края разреза сдвинулись. В угрюмых скалах появились пещеры...
Глава пятнадцатая
Перед глазами маячила терраса, за ней стена, испещренная множеством ходов. Словно гигантские стрижи понарыли себе нор. Я перелезала через груду бурелома, когда услышала, как сзади покатились камни! На обрыве вырос человек с пистолетом! От испуга я запнулась о трухлявую корягу и с треском уселась на землю. Он тоже споткнулся, попытался на пятой точке съехать прямо ко мне, однако оказался у подножия заскорузлой пинии, где и запутался в корнях. Я успела его разглядеть — тип с облезлыми ушами! Ах ты, гадина... Он пытался встать, барахтался в сухих щупальцах, ловил выпавший пистолет, кое-что ему удалось — пистолет он достал, но тут я вспомнила о своем. Впервые в жизни я стреляла из пистолета. И сразу в человека! Отвернула флажок — да как бабахнула! Не знаю, куда попала, но этот упырь убрался за сосну и принялся там возиться. Ногу в корнях заело?.. Я не стала ждать, когда он освободит ее, бросилась к ближайшей пещере в скале.
Влетела под нависший свод. Подуло сырым ветром. Этот ветер словно ждал меня, метнулся в лицо — я чуть не задохнулась. Задергалась на «пороге» — куда бежать? В двух шагах от каньона что-то видно, а дальше — ни зги. Снаружи хлопнули два выстрела. Зачем стрелять просто так? От злости?.. Спокойно, пусть шарашит, двадцать секунд у меня есть. Я лихорадочно запустила руку в сумку, нащупала зажигалку. Поставила рычажок на максимум и высекла пламя.
Над головой высветилось каменное подобие занавеса, образовалась зубчатая кайма по краям неподвижных штор, складки «ткани»... Сужение пространства, проход в соседнюю пещеру... Их здесь, должно быть, немерено! Не исключено, что эти проходы сплетаются между собой, образуют лабиринты, переплетения залов и галерей... Я ступила в соседнюю «залу», погасила огонь зажигалки и стала ждать. Ждать не пришлось. У входа мелькнула зеленая штормовка с капюшоном. Я выстрелила. Правда, направила ствол вниз (а то и впрямь убью). Пуля чиркнула по камню, отрикошетила и со свистом ушла в каньон. Человек в штормовке поскользнулся и рухнул со всего маху. Завопил от боли. Будет знать. Я оторвалась от проема и, вновь включив зажигалку, двинулась по низкой сумрачной галерее, ведущей вдоль каньона.
Снаружи опять сухо гавкнули два выстрела. Проверяет, куда я делась. Не услышав ответной пальбы, войдет со своей зажигалкой и очень быстро меня достанет. Скажем, выстрелом по галерее.
Хотя, напомнила я себе, зачем им меня убивать? Только я знаю место, где спрятана контрабанда. Не стоит меня убивать.
Пламя быстро подсело. Я прикрутила фитилек. А потом и вовсе убрала. Галерея тянулась прямо. Насколько можно судить, повороты пока не намечались. Я положила руку на стылую, покрытую какой-то слизью стену и начала передвигаться короткими шажками. Двигалась медленно, заранее прощупывая пол. Далеко впереди увидела искаженный дневной свет. Расколотый огрызок скалы с кустом можжевельника в трещине. И кривобокая трапециевидная «рамочка», окружающая все это. Иначе говоря, аналогичный пролом в стене и пещера, ведущая с улицы на галерею. Это значительно упрощало дело: если галерея в горе имеет такие сообщения с «волей», то я имею шанс не заблудиться. Постояла, послушала... Тишина... Тип с облезлыми ушами куда-то запропастился.
Я брела целую вечность, дрожа от холода, пока стены и потолок галереи не приблизились ко мне вплотную. Ощутила их холодное дыхание. Мурашки на спине набухали и превращались в ледяные волдыри. Напротив очередного выхода я остановилась. Теперь могла включить зажигалку: за спиной остался пологий поворот; не сможет крадущийся за мной упырь разглядеть блеклый огонек у меня в руках. Слева была пещера с низким сводом, покрытым каплями воды, прямо — продолжение галереи, очень узкий проход, куда протискиваться можно только боком. Справа какой-то боковой зал с гостеприимно широким проемом. В этом зале, если не задубеть от холода, можно отсидеться. Пусть упырь пройдет мимо. А не пройдет — его проблемы, я тоже вооружена и опасна. Поколебавшись, я осветила потолок и стены. Ничем не примечательная пещера — уродливые наросты, потолок в сосульках.
Стоит ли туда заходить? И сама себя выругала: что ты нервничаешь, в конце концов? Нужно лишь отсидеться несколько минут, перебороть холод.
Я ступила вперед. Благо робко так, с пятки на носок. И тут же с грохотом провалилась в ледяную воду!..
Обычное пещерное озеро. Хорошо, что не закричала. Падая, выронила зажигалку и вцепилась руками в какой-то шершавый сталагмит. Но окунулась основательно — по самые чресла. Ноги онемели. Такое ощущение, будто их отрубили. Стала прыгать, стараясь согреться. Перебарывая судорогу, растерла ноги. Потом ползала по полу, обливалась слезами — искала зажигалку. Видно, ангел-хранитель не насовсем покинул меня — я ее нашла. Высекла пламя и поднесла к полу.
Надо выходить на поверхность. Пистолет на месте — это главное. Сжав зубы, я пересекла галерею и вошла в пещеру, имеющую сообщение с улицей. На всякий случай пригнулась. Добрела до выхода и остановилась: в пещеру лезли двое!..
Вероятно, я вскрикнула, потому что они сразу оживились. Один высокий, остроклювый — вылитый индеец Джо. Другой поменьше, лысенький, с желеобразным подбородком. Кто такие? И где тип с облезлыми ушами? Мне кажется, я их видела в толпе туристов. Или нет?.. Я попятилась и чуть не села на скользкий пол.
— Стоять! — рявкнул «индеец Джо».
Они еще не вошли в пещеру, только собирались, оттого я их и рассмотрела. Грозный рык подстегнул меня. Стоять? А морда не треснет? Я развернулась и по памяти бросилась на галерею. За спиной сразу обозначился шум — эти двое, возбужденные близостью добычи, по-удалому ворвались в пещеру. Идея пришла спонтанно: я промчалась через галерею и вбежала в зал, где имелось озеро. За проемом я нырнула вправо, распласталась на полу. Вытянула руку, пытаясь нащупать переломленный сталагмит. Надо же такому случиться — нащупала. Он оказался совсем тонким, хотя довольно тяжелым. Сиплое дыхание было рядом — двое ворвались в галерею и, видимо, растерялись, ошарашенные темнотой.
— Ч-черт, не видно ни хрена...
— Включи зажигалку, идиот...
Я очень рассчитывала на то, что у них нет фонаря. У них его и не было. Зачем фонарь человеку, идущему днем в горы? Я поднялась на корточки, сымитировала шаркающие шаги. Должны услышать...