— Сюда! Стоять, с-сука!.. — Дрожащее пламя причудливо заплясало по стенам. Я за них даже не волновалась, была уверена — слишком возбуждены, чтобы смотреть под ноги. А пламя стремится вверх, освещая потолок и стены выше поднятой руки... Первый грохнулся тут же. Брызги окатили меня с головой! Пламя потухло. Второй, очевидно, почуял подлянку, сумел сбалансировать на краю. Я держала обломок сталагмита двумя руками. Дубина марки «Аргумент». Ударила в темноту, целясь ниже коленки. Мимо. Он насторожился. Я опять шарахнула. Видимо, попала. Он завыл бабьим голосом. Я не упустила мгновения и пихнула его сзади. Он громыхнулся, причем, судя по воплям, упал прямо на своего приятеля, который как раз норовил пристать к берегу. Кажется, оба ушли на глубину...
Я села на корточки у выхода. Купальщики суетливо шлепали по воде. Я подняла пистолет и дважды выстрелила в потолок. Заткнула при этом только одно ухо (рук-то у меня сколько?), второе моментально оглохло.
— Из воды не выходить! — с климактерическим надрывом приказала я. В воде сразу сделалось тихо. Я на цыпочках встала и выбралась в галерею.
Впрочем, через несколько секунд вернулась. Прислушалась.
— Быстро вылазь, урод, кому говорю!.. И руку подай, уйдет же!..
— Да пошел ты, куда я вылезу?.. Ухватиться не за что, бл...
Я опять выстрелила в потолок. Возня затихла. Кто-то с перепугу, видно, хлебнул воды, закашлялся.
— Из воды не выходить! — повторила я. Подождала немного и на цыпочках вышла из пещеры.
Когда выбралась из пещеры, на меня обрушился ливень. Ущелье заливали яростные потоки воды. Над головой висела свинцовая туча. Сверкали молнии, гремел гром. Дул порывистый ветер, но я не испытывала холода. Эта гроза мне на руку. Ни одно живое существо в этом кошмаре не выйдет на тропу войны. Только я. А мне уже сам черт не страшен...
Порывы ветра сносили меня с тропы, а дождь полоскал, как тряпку. Просто физически невозможно было продвигаться дальше. Насилу добралась до вывернутого с корнем дуба. Забралась под него и долго лежала в сырой земле, смешанной с камнями, наблюдая, как напротив, на скалистом уступе, ветер треплет без жалости неказистую сосенку.
Гроза стихла внезапно — ветром выдуло черную тучу и погнало дальше, на север. Снова небо заволокли кудлатые облака — угрюмистые, но уже неспособные пролиться. Я лежала, глядя перед собой, без сил пошевелиться. Природа просыпалась после дождя. С громким карканьем пролетел ворон. Запрыгали ящерицы. Изумрудно-зеленые, серебристо-серые, шныряли друг за дружкой, карабкались по отвесным камням. То запрыгивали в щели, то выныривали. На одной из скал возникла огромная темно-бурая птица, за ней другая. Они уставились в мою сторону.
Я слишком долго была объектом пристального внимания. От местной фауны я такого не ожидала. Подстегиваемая недобрыми взглядами грифов, я выбралась из-под корневища и отправилась дальше. Погони пока не было. Я продолжала карабкаться по камням, и очень скоро тропинка вновь опустилась на дно ущелья. Стены сблизились почти вплотную, стали пропадать уступы с гнездящимися по-птичьи соснами. Исчезали кусты, зеленая растительность уступала место бурым краскам известняка. Неожиданно кончилась река — ушла под землю. Я увидела впереди узкий каменный коридор. Перед ним — расколотые глыбы камня. Отправилась туда. Никого. Тишина. Вскоре подошла к самому узкому месту — горлу каньона. Края ущелья отстояли друг от друга метра на два, не больше. Я шла дальше, не решаясь поднять голову. И достигла крохотного озера с зеленовато-голубой водой. Каньон закончился. Картина просто сказочная. Тропы, о которой говорили ребята, не было. Я решилась посмотреть наверх и увидела вертикальные стены в серых разводах, вздымающиеся на стометровую высоту. С трех сторон — стены, с четвертой — узкая прорезь, заполненная сизым небом. Края облаков разорваны и висят хлопьями, будто грязная вата. Тропы не было. Пришлось возвращаться. Прошла по горлу каньона и снова подняла голову. Здесь и не могло быть никакой тропы — ни козьей, ни туристической. Отвесные стены — ни уступа, ни вдавлины. Эту трещину в земле можно смело преодолеть прыжком (если находиться наверху). Я опять побрела в обратном направлении. Одолела гулкий коридор с шорохом ящериц и зеленой водой в «корытах». Ущелье словно издевалось надо мной — никакой тропы в его конце не было.
Я не помню, кто мне говорил о наличии здесь тропы. Но кто-то говорил. Маскирующийся под друга. А другой очень удивился его словам. Поняв, что все мои усилия напрасны, я села на камень и заплакала. Это и стало моей последней ошибкой. Кто-то спокойно подошел сзади и вынул из моей руки пистолет…
Я подняла голову. Он думал, я захлебнусь от удивления, но я уже все поняла. Вспомнила, догадалась...
— И снова здравствуйте, Лидия Сергеевна, — приветствовал меня Алик. — Уморили вы нас. Ну и как вам эта местность? Красиво, да? Кто в каньоне не бывал, тот и Крыма не видал.
Будто прежний Алик. Никакой перемены в облике. За исключением пистолета. При этом мой он спрятал в штормовку, а своим задумчиво почесал переносицу. Уселся на камень напротив, расставил ноги по-хозяйски. Улыбнулся вроде сочувственно — мол, поплачьте, Лидия Сергеевна, поплачьте, легче станет. Его штормовка и крепкие каштановые волосы оставались сухими, правда, на лбу блестели бисеринки пота — побегать пришлось.
— Тварь ты мелкая, Алик, — вздохнула я, опуская голову. — Так и чувствовала, что с тобой нельзя иметь дело.
— Каюсь, Лидия Сергеевна, обманул. Нет тропы на плато. Откуда ей тут взяться? Ну а что вы хотели? В лагере были люди из СБУ, да и вообще слишком много народу. Вы сделали нам неплохой подарок, сбежав из города. Спасибо. Вы сердитесь на меня?
Я кивнула:
— Немного.
— Вот и хорошо, что немного, Лидия Сергеевна. Вы очень нравились мне, честно говоря. Зачем вы влезли в эту историю, кто вас просил? Мы с вами так хорошо встречались, я испытывал легкую романтическую грусть... А потом началось это безумие. Вы меня расстроили. Поначалу мы думали, что вы замешаны, уж больно рьяно вас Рокот опекал, потом выяснилось, что вы — невинная жертва, а СБУ пускает пыль в глаза. Теперь же вы вновь в центре событий, и на вас, как говорится, последняя надежда.
— А потом? — Я вскинула голову. — Что потом со мной будет, Алик?
Он не нашелся, что ответить. Открыл было рот, чтобы произнести что-то неискреннее, но, видимо, вспомнил, что идиотка я не окончательная и в некоторых ситуациях могу разбираться без посторонней помощи. Потому лишь пожал плечами:
— Разберутся, Лидия Сергеевна. Зачем вам переживать раньше времени?
— А ты сухонький, — не утерпела я. — Гроза прошла стороной, Алик?
Он расплылся в улыбке — дескать, какой он находчивый.
— Пересидел, Лидия Сергеевна, в пещерке. В паре верст отсюда. Да вы знаете. Куда, думаю, гнать коней, мы с вами в этом ущелье все равно не разминемся.
— Ты любишь приходить на готовенькое. Уважаешь непыльную работу. Одни в поте лица контролируют СБУ, другие — продажную милицию, третьи — перемещения фигурирующих в деле лиц, а тебе, Алик, досталось самое простенькое — опекать турбазу. Мало ли какое там злодейство?.. Романтика, Алик. Работа — не бей лежачего, ходи по пляжу, баб клей. Можно схалтурить, на дегустацию сбегать. Верно, Алик? Ведь ты же очень утонченная натура — природу любишь, Мицкевича цитируешь, бабу на десять лет старше окрутить решил. И как начальство тебя терпит?
— Начальство меня уважает. А после сегодняшнего дня должно возлюбить. Пойдемте, Лидия Сергеевна. Нам предстоит тяжелая обратная дорога. Весьма сожалею, но в нашем распоряжении пока не имеется вертолета.
— Не могу, — покачала я головой. — Устала сильно. Под дождем промокла. В пещере замерзла. Имею я право отдохнуть?
Он качнул головой:
— Сожалею. Даже в борьбе вы не обрели свое право, Лидия Сергеевна. Пойдемте, прошу вас. Будем делать привалы, говорить о жизни. Поймите, нам действительно надо идти. Наши люди в ущелье контролируют чудаков из СБУ. Я уверен — мы их обыграем, но к чему дополнительный риск? Поднимайтесь...
— Подожди, — прошептала я. — Объясни-ка лучше... Помнишь, у меня из сумочки паспорт дернули? Тринадцатого августа, если не путаю. А потом вернули. Это не ты руку приложил? Признайся! Ума не приложу, как тебе удалось...
Алик засмеялся:
— Да это просто озорство, Лидия Сергеевна. Ребячество. Проверяли всех женщин — новоприбывших и одиноких. Вас ни в чем не подозревали. С какой стати? Общая гребенка. Помните цыганенка на велосипеде? Каждый день свой навьюченный велик на руках таскает, фрукты, креветки продает... У него папаша бывший фокусник, обучил мальца, прежде чем спиться. Каюсь, Лидия Сергеевна, был способ лучше, разве проблема — посмотреть ваш паспорт? — так нет, шаловство в одном месте взыграло. Дал парнишке двадцать гривен, подсказал, где у вас сумочка, да строго наказал, чтобы деньги не вздумал спереть... Ну кто обратит внимание на паренька? Так привыкли, что уже не замечают, с антуражем сливается... — Он опять рассмеялся.
Подниматься не осталось сил. Голова клонилась к земле, в ней мелькали обрывки сновидений. Серая мышка вылезла из-под камня, поводила носиком. Метнулась по своим делам. Проскочить хотела между мной и Аликом, да не рассчитала — уперлась в мой кед, перевернулась, в страхе юркнула обратно.
— Вы уже клюете носом, Лидия Сергеевна.
Я понимаю — бессонная ночь. Давайте руку, вставайте, нужно идти.
Он и впрямь протянул мне свою руку. Неужели думал, что я ему просто так, из добрых побуждений, отдам свою? Я демонстративно разложила свои конечности по карманам, поднялась.
— Хорошо, Алик, кому-то сегодня крепко подфартило. Авантюра закончена, ни одно животное не пострадало. У тебя есть аркан, чтобы меня тащить?
Внезапно его глаза распахнулись от изумления. Я не успела проследить за событием. Тень гигантской птицы с распростертыми крыльями спикировала на Алика, обдав меня потоком воздуха...
Я невольно присела. Очевидно, не всех людей из СБУ удалось обыграть. Остались неучтенные. Тип с облезлыми ушами влез на раздолбленную скалу, какое-то время присутствовал при беседе, а когда Алик утратил бдительность, бросился сверху. Это был эффектный ход. Этот тип — любитель эффектных трюков, я уже поняла. Алик рухнул плашмя на камень, треснулся затылком. Но сознания не потерял, стал сопротивляться. Облезлый сжал его правой рукой за ворот, врезал со страшной силой локтем по челюсти. Алик вновь треснулся затылком.