— Пушку хватай, чего расселась! — рыкнул на меня тип.
Меня подбросило. Я сорвалась с места и принялась ловить выроненный Аликом ствол. Особой нужды, мне кажется, не было. Алик тупо мычал, обороняться в таком состоянии вряд ли мог. Но если профессионалы настаивают...
Я схватила пистолет с третьей попытки. Он почему-то все время выскальзывал. Мне так и не удалось подержать его в руках. Произошла очередная перестановка сил. Не успела я утвердить в руке рукоятку, как хлестким ударом его выбили на землю. А я полетела в другую сторону. Двое выбежали из-за скалы. Один — мимо меня, походя применив прием, второй — с другого края. Он бросился к дерущимся. «Индеец Джо» и лысоватый! Как жаль, что я вас не утопила!.. Тип с облезлыми ушами спиной почуял перемену — даром что профессионал. Отдавив Алику последние кишки, крутанулся на бок, послал «индейцу» пятку в пах. Тот закудахтал. Однако спаситель заблудших писательниц не успел пожать плоды: подлетел лысоватый и с размаху пнул его по голове. Очнулся Алик. Вспомнив, что он не какой-то там пацан с мольбертом, а инструктор по рукопашке (хотя и сомневаюсь), врезал ребром ладони облезлому под ребра... Дальше расправы я не видела — упрямо карабкалась на четвереньках к пистолету. Вот уже схватила!.. И опять он от меня улетел — грохот выстрела расколол теснину, пуля попала в пистолет, отбросила его в сторону, а я, тряся горящей рукой, рухнула на живот...
Когда подняла голову, картина выглядела достаточно печальной. Из ствола в пухленькой ручонке лысоватого курился сизый дымок, а сам он многообещающе улыбался. Единственный не пострадавший... «Индеец Джо» сидел на камне и сипло дышал, вращая глазами. Мой лучший друг с облезлыми ушами пытался привстать на колени. То же самое хотел сделать Алик. У обоих выходило одинаково криво. Мой приятель хоть выглядел поприличнее. А у Алика отовсюду лилась кровь: из разбитого затылка, изо рта, из рассеченной щеки... Глаза его блуждали, неспособные закрепиться на чем-то конкретном. Наконец он поймал в «окуляр» второго раненого. Лицо перекосилось — в нем появилось что-то зверино-осмысленное.
— Кротов, завали гадину!.. — Он слова не произносил, а выхаркивал вместе с кровью. — Собаке — собачья смерть... Бабу не тронь, бабу с собой заберем... Весник, помоги встать...
— Сам встанешь, не маленький, — сипло выдавил «индеец», а когда лысенький поднял пистолет, чтобы убить моего приятеля, сделал останавливающий жест: — Замри, Кротов, я сам эту гниду кончу, у меня к ней счет образовался...
— Давай, дело хозяйское... — Напарник пожал плечами и опустил пистолет. «Индеец Джо» с улыбкой голодного каннибала полез в карман...
Но тут загрохотали выстрелы, знаменуя новую перестановку сил на театре военных действий!
Я совсем перестала понимать — кто с кем воюет, против кого... Голова рвалась на осколки, как граната. Окружающую меня картинку заволокло туманом и отдалило, будто я начала ее рассматривать в бинокль с обратной стороны... Вдруг возник Казарновский в развевающейся ветровке. Это он стрелял. «Индеец Джо», не вынув руки из кармана, с воем рухнул на колени. Лысоватый, не открывая ответного огня, лихорадочно повертел головой, затем бросился в каменный коридор, ведущий в горловину каньона. Как будто не знал, что там тупик. Забыл со страху? Его преследовали сразу двое — крепких, быстроногих...
— С вами все в порядке? — спрыгнул с камня Казарновский.
— Все отлично, Вадим Андреевич, занимайтесь своим делом, — прошептала я, отчаянно борясь с надвигающимся обмороком.
— Вы уверены? — Он озабоченно коснулся моих плеч.
— Да конечно, я не ранена. Помогите лучше человеку — его крепко избили...
Вокруг вовсю суетились люди... Двое крепких, быстроногих провели брыкающегося лысенького... Двое оттаскивали «индейца»... Кто-то склонился над поверженным Аликом, обшаривал его карманы (это правильно, он украл у меня пистолет)... Вадим Казарновский с белобрысеньким оперативником колдовали над едва шевелящимся человеком с облезлыми ушами. Совместными усилиями они усадили его спиной к камню. Оперативник извлек из рюкзачка бинт, начал заматывать рассеченную голову... К ним я и отправилась, поскольку уже не могла терпеть в одиночку пронзительную головную боль. Я встала на четвереньки и медленно поползла, тыкаясь в чьи-то ноги. Идти уже не могла...
— Женщина, с вами все нормально? — спросил кто-то.
В лучшем виде, товарищ, — откликнулась я. — Вы же видите, я сама иду.
Я ползла и видела только Вадима, лишь он мог успокоить мою боль, сказав несколько не очень грубых слов.
Тип с ушами первым обратил внимание на мое состояние. Обескровленное лицо пересекла кривая усмешка. Я могла себя поздравить — его физиономия уже не вызывала во мне рвотных спазмов.
— Рад вас видеть в добром здравии, мадам. Вы уже ходите... Мы с вами отныне, как вино «Мадера», — дважды рожденные солнцем... Обратите внимание.
Желтый сноп света пересек мою дорожку — видно, в тучах образовался разрыв — и рассыпался по камням золотистыми брызгами. Он не мог меня остановить, только ускорил продвижение к цели.
Обернулся Вадим Казарновский:
— Вам помочь, Лидия Сергеевна?
— Да уж дойду, — отказалась я. — И не такое проходила.
— А нас с вами, Лидия Сергеевна, так ни разу и не познакомили, — преодолевая боль, улыбнулся тип с облезлыми ушами. — Могу отрекомендоваться — майор Рачков. Оперативное управление ФСБ.
— Я и сама не дура, — бормотала я. — Давно уж догадалась. Вы сказали — СБУ?
— Я сказал — ФСБ. Вы невнимательно слушаете...
— А почему вы так сказали?
— Ну не знаю, работаю я там... А родом из Омска, Лидия Сергеевна, мы с вами почти земляки — всего ночь езды на скором поезде...
— Творческая командировка. В братскую могилу, — хохотнул белобрысый оперативник.
— Отсюда и пугающая несогласованность в действиях, — пробурчал Вадим, поневоле вынужденный повернуться: я почти доползла до него, осталось лишь потрогать.
— А вас не удивляет, почему мы здесь, Лидия Сергеевна? — вдруг сказал Вадим. — Это легко объяснить. Направляясь в горы, руководитель похода обязан сообщить маршрут контрольно-спасательному отряду. Кто-то обрисовал приметы посторонней женщины, появившейся рано утром в палаточном городке...
Боль в голове, будто чувствуя, что жить ей осталось недолго, вспыхнула ослепительным блеском, разбросав по черепу горящие угольки.
— Не спешите, больная, — шутливо пожурил оперативник. — Вы не одна. Здесь живая очередь.
— С острой болью — без очереди, — прошептала я, упав на грудь единственному в этой стране желанному человеку...
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Недалек от истины оказался уважаемый Иван Валерьянович Рокот, ныне покойный, — «москали треклятые» вели подкоп под бизнес. Информация все же просочилась. Существуют женские хитрости, способные разговорить даже суровых чекистов. Группа работников ФСБ одного из южных городов России — назовем его Ставродар — пыталась подмять под себя кусок цветущего рая в соседнем государстве. Понять можно — зарплата маленькая, кушать хочется. Операция велась по всем правилам: внедрение в бизнес надежных людей, переподчинение (читай, перекупка) важных лиц в городской структуре, наблюдение за всеми (!) сферами жизни курортного края. Наступление велось поэтапно, тихой сапой. Первым делом собрали информацию об особенностях криминального дела в регионе, включая направление финансовых ручейков. Материалы стекались в группу оперативного управления. Аналитики в Ставродаре, засев за компьютеры, отштудировали их. Взяли под контроль партнера Рокота в Турции. Однако каналом по доставке наркотиков полностью завладеть не удалось, что и вызвало, как следствие, беготню за некой Косичкиной. И лишь после того как нужные люди с удобством расселись по ключевым позициям, был нанесен сокрушающий удар. Вывод из строя Рокота, Молича, начальника городской милиции, «начштаба» местных «бригадиров»... Затем был выведен на первый план Максим Березниченко — «официальный» преемник Рокота. Мутное дело легко могло выгореть. К тому и шло, не спохватись чуть ранее крымское СБУ, имевшее с доходов Рокота регулярный процент. У них тоже невысокая зарплата, им тоже кушать хочется. Чувствуя неравные силы, эсбэушники стукнули «старшему брату» на Лубянку: мол, что за беспредел, уймите своих бультерьеров! Мы же как-никак самостийные, незалежные... На незалежность и самостийность «младшего брата» старшему было глубоко наплевать. Возмутило другое: как? без нашего ведома! Без нашего участия? Можно подумать, у нас зарплата безразмерная! Это что за сепаратизм в отдельно взятом уголке России! Безобразие! Словом, с суками надо бороться. Томимое ревностью, лубянское ФСБ срочно установило связь с местными чекистами. Итог известен. Вернее, не совсем, поскольку в итоге все смешалось. Ночью от руки таинственного абрека-математика пал-таки Березниченко. Вышел покурить на террасу заблокированного охраной «Соколиного гнезда»... Граната прилетела из ущелья по навесной траектории. И началась «битва титанов». Обалдевшие от такого нахальства работники «циничной, наглой, беспредельной» организации той же ночью расстреляли машину с одесскими чекистами, направлявшуюся в Жемчужное на подмогу. Чекисты не остались в долгу — жахнули бомбу в крупнейшее городское казино «Колибри», где по чистому совпадению проходило совещание работников вышеупомянутого «фан-клуба». Уцелевших пинками водворили в «воронок»... Хорошо сработал лишь Павел Нестеров, сумевший вывести на чистую воду сопроводителя важной контрабанды и временно прищучивший некую Косичкину. Но и здесь в итоге все обломилось...
О наступившем «безвластии» никто особенно не сожалел. А кого посадят на «крышевание» — разве суть важно? Кого надо, того и посадят. Нам не доложат. «Расскажите мне о Стоцкой», — попросила я Рачкова. «Вам зачем?» — насторожился тот. «Собираю сведения о незаурядных людях», — объяснила я. «Только этого не хватало, — рассердился тип с облезлыми ушами, покрываясь аллергенными пятнами. — Если где-то всплывет информация о Стоцкой, нам придется долго расхлебывать». Казарновский оказался покладистее — секреты чужого государства не стерег. Мария Петровна Стоцкая с девяносто восьмого по двухтысячный год трудилась в областном управлении по борьбе с наркотиками. Очаровательная девушка, оперативник хоть куда — единственное украшение в доме, где всегда не прибрано... В двухтысячном году она внезапно исчезла. Не пропади вместе с девушкой наработки по всем героино-маковым делам — сочли бы за досадный криминал. Заглянули в базу — а там словно Мамай с ордой прошел... Через год девицу с подобными приметами видели в день убийства Анвера Латышева — крупного ялтинского авторитета, специализирующегося на транзите афганского сырца через Турцию. Через два — в России, в компании известного рязанского наркобарона Сурика. Через три — неконтролируемый оборот опия через северное Черноморье изрядно подрос. К сожалению, работники Ставродарского ФСБ понятия не имели, что искомая Царицына — это их давно потерянная Мария Петровна Стоцкая, иначе не случилось бы неразберихи с некой Косичкиной. Физиономию своего бывшего работника некоторые лица в органах пока еще помнили, однако Соня Зырянова так ни разу им и не встретилась — у девушки оказался потрясающий нюх на опасность.