Избалованный материнской стряпней, Тимоти в еде был довольно капризен. Шила старалась не обращать на это внимания, а тут вдруг разозлилась. Хороша же будет ее семейная жизнь, если он станет постоянно попрекать и воротить нос! Она терпеть не могла возиться у плиты и удивлялась женщинам, которые ублажали своих мужей, готовя им блюда повкуснее.
Интересно, вдруг подумала Шила, доставило бы мне удовольствие приготовить что-нибудь эдакое для Роналда?.. Подумала и тут же одернула себя — нельзя распускаться! Надо выбросить из головы любые мысли о нем!
— Пожалуй, тебе необходимо начать выписывать кулинарные журналы. Если ты, конечно, хочешь стать хорошей хозяйкой. Как, например, моя мама.
Шила с раздражением взглянула на жениха. Иногда Тимоти становился ей неприятен, когда речь заходила об обыденных вещах, но сегодня особенно, хотя вряд ли стоило вымещать на нем свое настроение.
— Кофе будешь или чай? — Шила улыбнулась, старательно изображая ту самую «хорошую хозяйку», которую мечтал видеть в ней будущий супруг.
— Да рано еще. Давай посмотрим телевизор, сегодня обещали массу интересных передач, потом выпьем по чашечке.
Поколебавшись минуту-другую, она сказала:
— Честно говоря, у меня масса работы. Я еще не решила, например, какого характера музыку выбрать в качестве лейтмотива для телевизионного и радио вариантов рекламы проекта Роналда Ирвинга.
— Иными словами, ты хочешь побыть одна?.. Что ж, понимаю.
— Надеюсь, ты не сердишься, дорогой?
— Вовсе нет, — Тимоти поднялся. — Увидимся завтра в офисе.
Шила проводила жениха до двери и на прощание с чувством поцеловала — так обрадовалась, что Тим, наконец, уходит. Неужели их отношения дали трещину?..
У Шилы была обширная коллекция пластинок и магнитофонных записей. Классику она отвергла сразу — слишком уж серьезно для озвучивания рекламы, рок — чересчур претенциозно. Остановилась на блюзах. В их тягучем звучании, замедленных ритмах таилась возбуждающая чувственность. Они погружали в сладкий мир грез. Поджав ноги, Шила сидела на диване и слушала как завороженная.
Внезапно раздавшийся звонок в дверь заставил Шилу вздрогнуть. Наверняка это вернулся Тим, решила она, вернулся под каким-нибудь нелепым предлогом, не дай бог, вздумал сейчас выяснять отношения…
Но на пороге стоял совсем другой человек.
— Вы? — Шила похолодела от испуга.
— Вчера в спешке вы забыли свой портфель, — насмешливо произнес Ирвинг. — Я подумал, что он вам понадобится.
— Спасибо.
Дрожащими руками она взяла портфель, стараясь не смотреть в лицо непрошеному гостю.
— Вы не собираетесь пригласить меня в дом?
— Нет, не собираюсь. — Шила поборола, наконец, смущение.
— Я слышу музыку. Вы не одна?.. Только не говорите, что ваш жених здесь, но если и так — тем хуже, я намерен все расставить по своим местам.
— Представляю…
— Вряд ли, — усмехнулся он. — С соперниками предпочитаю выяснять отношения не на словах.
— Неужели пускаете в ход кулаки?
— Пригласите в дом, тогда узнаете. Так как?..
Шила демонстративно отступила.
Ирвинг стремительно миновал прихожую, окинул взглядом пустую гостиную. Двери в спальню и в кухню распахнуты — там тоже никого.
— Так я и знал.
— Тимоти недавно уехал, чтобы не мешать мне, работать.
— Я тоже надолго не задержу вас, можете не беспокоиться. Заехал только, чтобы вернуть вам все материалы, а еще сказать: вы напрасно вчера сбежали.
— Давайте не будем об этом, — резко оборвала Шила. — Вы заставили меня работать на себя, но развлекать вас я не обязана.
— Ну-ну, Шила, под такую музыку лучше заняться любовью, чем препираться.
Она молча уставилась в его самоуверенное лицо.
— Молчание — знак согласия, или вы колеблетесь? — Роналд вплотную подошел к ней, заглянул в глаза. — Мне не терпится поцеловать вас. Хочу наверстать упущенное вчера.
— Да прекратите же, ради бога! — взмолилась она.
Голос Рональда звучал нежно, проникновенно. Ее сердце бешено колотилось, и она чувствовала, как вопреки здравому смыслу в ней просыпается желание.
— Я всю ночь думал о нас, — очень тихо сказал Ирвинг. Но когда он слегка обнял ее за плечи, Шила возмутилась.
— Даже после того, как затащили очаровательную Сару к себе в постель? — ядовито спросила она, поразившись вдруг вспыхнувшей в душе ревности.
— Я не делал ничего подобного. Просто напомнил ей в миллион первый раз, что между нами все кончено, затем отправил на такси домой. Эта женщина приносит мне одни неприятности с самого первого дня, как мы встретились… Она и сейчас постоянно вмешивается в мою личную жизнь. У нее собачий нюх. Она постаралась испортить мне ужин с вами, — спокойно пояснил он. — Неужели вы не поняли ее замысел? Это же хрестоматийный пример женского коварства.
— Я лучше разбираюсь в мужчинах, особенно таких, как вы.
— Сомневаюсь, — с горечью сказал Роналд. — Хотите, верьте, хотите, нет, я устал от фокусов Сары.
— Женщина без памяти влюблена в вас, а вы называете это фокусами?
— Сара отнюдь не трогательное и ранимое существо, за которое вы ее приняли. Она меркантильная, расчетливая, способная шантажировать и интриговать. Обидно, что умная Шила Грейс попалась на старый как мир трюк.
— Попасться на ваш трюк — вот что беспокоит меня больше, — сердито сказала она, упираясь ладонями ему в грудь, но Ирвинг еще крепче притянул Шилу к себе.
— Поймите, — проникновенно произнес он, — Сара пришла, чтобы расстроить наши с вами отношения.
— У нас нет никаких отношений.
— Разве? Не обманывайте ни меня, ни себя. Они возникли, когда мы только увидели друг друга. Я не мальчик, не ведающий, что значит игра гормонов, будоражащая кровь. И насколько могу судить, такое состояние вам тоже знакомо. Так зачем же пытаться обуздывать себя? Все равно вам не возвести крепостную стену между нами, я ее разрушу, даже если мне придется пойти на штурм. Но я не хочу брать вас силой, хотя и могу… даже сейчас.
— Вам не удастся.
— Почему же? Интимная обстановка, звучат чудесные блюзы… Одно резкое движение — и с треском полетят на пол пуговки очаровательного халатика. Вы плохо представляете, чего мне стоит сейчас держать себя в рамках. Пойми же, наконец, Шила, просто обладать тобой… мне этого мало. Впервые в жизни я боюсь навредить чувству, которое едва проклюнулось. Я даже не знаю, любовь ли это… Возможно, и нет. Мне будет жаль, если нет… А тебе?
Ее сердце бешено колотилось. Она видела, как сияют его глаза, и уже не так противилась рукам, нежно обнимавшим и прижимавшим ее к себе.
— Мне тоже будет жаль, — непослушными губами едва выдавила Шила.
— Ты понимаешь, что сейчас сказала? — Роналд требовательно заглянул ей в лицо. — Повтори.
Шила вдруг опомнилась, призвав на помощь всю свою выдержку.
— Я сказала неправду.
— Ах, так?
Он с силой швырнул ее на диван. В следующий момент по полу защелкали пуговицы халатика. Теперь Шила действительно была во власти этого человека. Он стоял на коленях, руками удерживая ее тело и хаотично покрывая поцелуями шею, ложбинку между полушариями грудей, обнаженный живот…
Искусительные ласки сделали Шилу беспомощной. Она уже не сопротивлялась, наоборот — изнемогала от сладостной истомы.
Почувствовав это, Роналд приспустил кружевной лифчик и приник к остро торчащему соску. Он то играл с ним языком, то слегка покусывал, вызывая у Шилы конвульсивную дрожь.
— Не надо, — шепотом попросила она, но Роналд закрыл ей рот поцелуем.
Шила стонала от сладостной муки, а он прерывал ласки лишь для того, чтобы с улыбкой понаблюдать, как меняется от страсти ее лицо и туманятся глаза.
— Скажи, что тебе хорошо, — вдруг потребовал Роналд. — А будет еще лучше, когда я возьму тебя по-настоящему. Я готов…
— Пощади меня, Ронни! — взмолилась она.
— Ты молила и своего первого мужчину, или он взял тебя силой?
Слезы вдруг потекли у нее из глаз. Роналд такой реакции не ожидал. Горькая складка залегла в уголках рта Шилы, она закусила губу. Он сразу будто отрезвел: отпрянул, оставил ее в покое.
— Прости за неуместный вопрос. Я больше никогда об этом не спрошу. Твое прошлое меня не интересует…
Он наблюдал, с какой стыдливой поспешностью Шила пыталась привести себя в порядок.
— Но я не отступлюсь. Ты поняла это, наконец? — Роналд нежно поцеловал ее и встал с колен. — Принеси мне воды, пожалуйста.
Когда она вернулась из кухни с бутылкой минералки и стаканом, Ирвинг был уже не в гостиной, а в прихожей у дверей, чем, конечно, и удивил, и обрадовал хозяйку.
— У тебя будет неделя, чтобы подумать над моими последними словами. Могу повторить: я не отступлюсь.
Наступила мертвая тишина.
— Уж не пытаетесь ли вы опять мне угрожать? — собрав волю в кулак, спросила Шила.
— Через час у меня самолет в Нью-Йорк. Вернусь — тогда и обсудим наши взаимоотношения.
— Вы больше не запугаете меня, — глядя ему прямо в глаза, заявила она. — Я говорю это серьезно. Мы не встретимся с вами ни на следующей неделе, ни…
— Не обманывайся! Однажды ты добровольно отдашься мне. Возможно, даже надев то самое платье, которое я прислал тебе. И чем дольше будешь откладывать этот день, тем сильнее станет твоя жажда. Вот увидишь.
Ирвинг ласково потрепал ее по волосам, коснулся губами полуприкрытых век.
— Я понимаю, все это очень неожиданно и серьезно, но выбора у тебя нет.
— Выбор есть всегда, — тихо отозвалась она.
— А это мы как раз и проверим в следующую субботу. Мой шофер приедет за тобой в семь тридцать пополудни. Запомнила?
— Да, — едва слышно произнесла Шила.
— Вот и отлично! — Его глаза победно сверкнули.
Должно быть, я сошла с ума, если позволяю так обращаться с собой, в отчаянии подумала Шила, когда дверь за Роналдом захлопнулась. Потерянная и опустошенная, она села на диван, дрожа от нервного напряжения. Анализируя свое безрассудное поведение, Шила пришла к выводу, что влюбилась в Роналда Ирвинга безоглядно и бесповоротно. Чем еще можно объяснить растущую день ото дня страсть к этому человеку?