Соня, закрыв глаза, сделала глубокий вдох. Сердце в груди заметалось, как зверь в клетке, все тело пробирала зябкая дрожь. Ее губы беззвучно двигались, но слова так и стыли в горле, пока она не выбросила всю силу на одну — единственную фразу:
— По рукам, Кэно!
Кэно хрипло рассмеялся.
— Завтра приезжай на пустырь что возле бара «Golden Dragon», детка. Я с нетерпением жду возвращения моих людей. До встречи, детка.
Кэно сбросил вызов. Соня прикусила губы и сжала кулаки. Она приняла решение.
Три пары наручников, три ключа от трех тюремных камер.
— На выход!
На слове выход голос лейтенанта дрогнул. Служитель закона, агент отдела по борьбе с терроризмом? Нет. Она чувствовала себя преступницей. Это власть рока обращает ее в союзницу своего злейшего врага.
— Сделка с Кэно! До чего я дожила?! Я в сговоре с врагом народа! Нет… Нет… Эта сделка спасет жизнь. Жизнь очень хорошего человека.
Темнота пеплом покрывала головы и плечи террористов. Улыбка сверкала на покрытом слоем запекшейся крови лице Тремора. Соня сглотнула ком, вставший поперек горла, и указала арестантам дорогу из здания.
— В машину! — приказала она.
Тремор продолжал улыбаться, кровь запеклась даже на зубах под разбитыми губами. Соня завела машину. Она выезжала с территории Разведывательного агентства очень осторожно, стараясь не наделать лишнего шума, но как только массивный забор, увенчанный колючей проволокой под напряжением, остался позади, она максимально прибавила скорость.
— «Golden Dragon»… «Golden Dragon»… Там все закончится… Все закончится…
Машина въехала на пустырь позади пустующего бара. Единственный во всей ближайшей округе фонарь слабо мигал, озаряя пустырь и свалку вблизи него секундными вспышками тусклого света. У Сони внутри все похолодело от страха, на лице женщины выступил пот. Она сняла кепку и стала напряженно обмахиваться ее козырьком — так ее кинуло в жар. Ей было не по себе.
В переулке за свалкой сверкнули фары. На пустырь въехало три черных автомобиля. Из двух машин вышли люди, шестеро мужчин в черной одежде. Трое обошли машину Сони Блейд и перекрыли переулок, через который она заехала на пустырь. Еще трое перекрыли ход во второй переулок, откуда приехали они сами. В петле черного плаща одного из них агент заметила дробовик.
— Кэно? — крикнула она, осторожно выходя из машины. — Это твои люди?
— Нет, — развязно ответил сорванный голос — и преступник вышел из машины. — Ребята просто погулять вышли.
Соня поняла намек — дороги отсюда у нее уже не будет… если сделка не состоится. Она открыла заднюю дверцу.
— Всем из машины! — приказала она.
Тасия и Безликий вышли и отошли в сторону, Тремор стоял перед Соней Блейд и смотрел в ее ярко-голубые глаза. Фонарь над свалкой включился на несколько секунд, озарив лицо ниндзя — по этому лицу все еще стекала кровь.
— Ну же, детка, — подгонял Кэно женщину в форме. — Снимай с ребят браслеты.
Соня метнула на его гневный взгляд, полный самоотдачи и уверенности:
— Сначала выполни то, что пообещал, бандит, — отпусти его!
Кэно опустил голову и чуть слышно захохотал:
— Ты права, детка, — я бандит. Но слово я свое держу.
Он открыл заднюю дверцу автомобиля и за воротник рубашки вытащил из салона Джонни Кейджа. Кэно разжал пальцы — актер без чувств упал на землю. Соня вздрогнула, во всем теле почувствовалась слабость, от испуга она с усилием стояла на ногах. В такой ужас поверг ее вид Джонни — его рубашка была изодрана и перепачкана засохшей ржавой кровью, тело покрывали огромные кровоподтеки, лицо заливала кровь.
— Не волнуйся, детка, он жив, — Кэно подошел к Кейджу и снял с него разбитые темные очки — голубые глаза актера были широко распахнуты, он смотрел на Соню Блейд.
— Что ты с ним сделал, урод! — в отчаянии закричала агент.
— А что вы — суки — сделали с моими людьми?! — яростно прокричал Кэно.
Соня бросилась к Джонни, но грубая ладонь Кэно вцепилась ей в плечо:
— Сначала сними наручники с ребят! — прорычал он.
Женщина дрожащими руками достала ключи. Тасия первой направилась к Кэно и погладила его по плечу.
— Мы верили в то, что ты найдешь выход! — восторженно поблагодарил главаря Безликий.
Тремор еще раз улыбнулся Соне Блейд и отошел к своим.
— Ты не забудешь мою улыбку, — со злостью проговорил он.
Кэно заулыбался:
— Умница, детка. Послушалась папочку.
Соня Блейд бросилась к Джонни. Актер из последних сил поднял голову. Женщина обняла его.
— Скажи что-нибудь, Джонни! — умоляла она, но актер только с грустью смотрел в ее слезящиеся глаза.
— Не скажет, — бросил Кэно, — челюсти сломаны. Проучить пришлось паренька — чтобы ерундой не занимался!
Террористы сели в автомобили и уехали прочь, на время разорвав светом фар темноту ночи, которая, как портал в иной мир, вновь срослась, поглотив их. Соня склонилась над Джонни.
— Я… — заговорила она, но запнулась — слова не хотели срываться с губ. — Я… Я надеюсь… Нет! Я верю, что мое решение было верным… потому что… — она уверенно собрала силы и высказала: — потому что хватит мне смертей.
Майор Бриггс был в ярости. На его лице была настолько злющая гримаса, что, казалось, он вот-вот превратится в зверя и загрызет свою напарницу, ослушавшуюся его, но лейтенант Соня Блейд смотрела на него без страха и даже с насмешкой, так игриво-издевательски поблескивали ее синие глаза.
— Соня, что ты наделала? — кричал Джакс во все горло, впадая в настоящее бешенство.
— Спасла жизнь человека, — уверенно отвечала девушка.
— Ты проигнорировала мой приказ! — он рычал на нее, будто разъяренный лев.
— Я за советом приходила — не за приказом, — говорила Соня твердо, как ни в чем не бывало.
— Вот как? Что, это любовь? — в голосе майора появился сарказм. — А Векслер забыт. Пусть кормит червей дальше, правда, Соня?
Голубые глаза женщины сверкнули, как две молнии в грозовой ночи.
— Что?! — в негодовании прокричала она.
Джакс стал к ней вплотную, глядя на нее свысока.
— Сколько лет Векслер проработал с тобой, рисковал жизнью, — отчаянно припомнил он. — Как ты могла втрескаться в Кейджа по уши за два дня?
Сердце Сони Блейд сжалось в груди. В памяти всплыла мрачная серая картинка — старая церковь, кладбище и свежая могила. «Это был мужественный человек», — произносил эпитафию святой отец. Высокий седой мужчина обнимал Соню, пытаясь успокоить. «Я знаю, мой сын любил тебя, его душа будет рядом с тобой всегда». И слезы снова выступили на глазах. Еще одна картина воспоминаний: темный переулок, мрачный силуэт, нож, кровь… «Love is a razor and I walked the line on that silver blade». Лучше было умереть, чем пережить все это еще раз.
— Векслера не вернуть! — категорично сказала Соня. — Как и моего брата. И смерть еще одного человека мне не нужна!
— Кэно! — взъерошенный Кобра в мокром от пота кимоно ворвался в кабинет. — Кэно! У нас новые проблемы. Мавадо…
— Засунь себе в зад свою гребаную проблему с Мавадой! — гаркнул на него Кэно, ударив о стол пустым бокалом. На столе стояла опустевшая бутылка виски.
— У-у, да ты снова пьян! — понял Кобра по его гнусавому невнятному голосу. — Что произошло на этот раз?
Кэно взял газету, валявшуюся посреди стола, и швырнул ее в парня. Кобра поймал газету в воздухе и развернул ее.
— Смотри в газету! — буркнул главарь — Забери ее себе! Можешь ею подтереться!
— «Джонни Кейдж вернулся на съемочную площадку»… — прочитал Кобра. — Ага… А тебе какое дело до этого актеришки?
Полный недоумения взгляд серых глаз парня встретился с мутным и злым взглядом Кэно. Парень вздрогнул и мысленно дал себе зарок выбирать выражения, чтобы не раздраконить главаря окончательно.
— Фильм про терроризм! — с презрением бросил Кэно. — Фильм про терроризм!!! Моих людей неделю допрашивали, все трое до сих пор в лазарете, а этот недоносок уже вышел из больницы и снова за свой фильм! Вот что за дело!
— Ну, пусть снимает себе свой дебильный фильм, — простодушно ответил подручный.
— Ага! А на сюжет тебе насрать? «По одну сторону — бравый американский спецназ, по другую — недочеловеки-террористы»! — процитировал Кэно статью о сюжете фильма. — «Недочеловеки-террористы» — это мы! — пояснил он Кобре, который никак не мог понять, в чем дело. — Круто, правда?
Парень усмехнулся. Он не видел в этом проблемы и повода портить себе нервы лишний раз.
— Да неужели тебе не один хрен, что покажут в этом боевике? — удивился он. — Проще надо быть!
— Проще?! — опешил Кэно от такого простодушного подхода. — А ничего, что нас будут считать быдлом, которое убивает всех без разбору?! И им абсолютно наплевать, на то, что мы боремся за благородную цель! СВД мне в зад! Вот, у Кейджа цель — фильм снять! Конечно, эта цель куда выше, чем намерение построить свободное государство для свободных людей! Эй, куда ты? — прервался и спросил он, увидев, что парень от него отвернулся.
Кобра не собирался никуда уходить. Он просто сел на пол у стены и закурил сигарету.
— Ты прав, Кэно, — угрюмо промолвил он. — Им плевать на нашу цель. Они попросту… игнорируют ее. Это не значит, что им на самом деле на нее наплевать. Просто… так проще.
— Что проще? — не понял Кэно.
Кобра тяжело вздохнул, выдыхая облако дыма:
— Вбить в голову общественности, что мы — враги народа. Что ты будешь делать с ним? — поинтересовался он о Джонни Кейдже.
Кэно с коварным видом потер свой крепкий тяжелый кулак и холодно ответил:
— Убью его.
— Почему у нас ничего не готово? — сетовал Кейдж по телефону на своего агента. — Ты договорился о месте съемок? Почему? Премьера в 2006! У нас от силы год. Я хотел начать уже через неделю, а мы еще не нашли никого на роль главного злодея! Что? Я же ясно сказал, что Ричард не будет играть Кэно! Что? Я не работаю попугаем, чтобы двадцать раз повторять. Да потому что в исполнении вашего Ричарда Кэно выглядит, по меньшей мере, глупо! Я тебе еще раз говорю — я этого бандюгу в реальной жизни встречал! Не знаю, найдите кого-то малоизвестного, хоть с улицы возьмите, но чтобы был похож! Я же говорил: главное — это взгляд. Я хочу, чтобы у него были безумные глаза, холодный дикий взгляд, прожигающий душу… Ищите, где хотите! — он бросил трубку. — Прекрасно! На нем весь фильм держится, а у нас нет актера! Мне край…