У Киры перехватило дыхание. Джарек угрюмо и разочаровано потупил взор.
Кэно был в плену уже около недели, и эти проклятые семь дней были настоящим насилием над его гордостью. Душа разрывалась от двух желаний: с одной стороны хотелось наложить на себя руки, чтобы не терпеть этого унижения, но с другой стороны еще не остыл пыл бороться до конца за свободу.
— Чувствую себя, как паук в банке, — думалось ему, — и крышку не прогрызть, и не ужалить себя, не отравиться собственным ядом.
Можно было либо растерзать на куски «Красных драконов» и вырваться на волю, либо взорвать к чертовой матери всю эту базу вместе с собой. Впрочем, оба варианта не были реальны.
Но в один день все изменилось. Вой сирены оповестил «Красных драконов» о боевой тревоге. Это была облава спецназа.
В это время несколько человек вели Кэно в лабораторию для некоторых обследований, но начавшаяся паника притупила их бдительность. Когда ему развязывали руки, чтобы положить его на стол, Кэно спокойно уложил на лопатки их всех. Он несколько раз сжал и разжал кулаки — в его руках, во всем его теле чувствовалась небывалая сила и мощь.
— Как же наш союз? — услышал он крик Мавадо. — Я тебе жизнь спас!
— Вы преступники! — узнал он строгий голос Сони Блейд. — Преступники должны сидеть в тюрьме! И еще: я не прощу вам того, что вы оставили Кэно в живых!
— Знаете, какой приговор светит вам за все, господин Мавадо? — присоединился к разговору Джакс.
— Мать твою за ногу! — выругался Мавадо. — И не надейся, что мы сдадимся без боя, господин предатель!
Послышались выстрелы и очереди. Кэно метнулся в коридор, пробежал через несколько комнат и оказался в кабинете главаря. Там он забрал свои ножи и кожаную куртку и принялся взламывать замок ящика письменного стола. Вдруг послышались чьи-то уверенные шаги, причем совсем близко. В последнее мгновение террорист достал из ящика пистолет Colt Officers’ model и с разбегу, обхватив колени руками, пушечным ядром бросился в окно.
Осколки стекла оставили раны на его лбу, темени, затылке, на руках. Он вскочил на ноги и бросился бежать.
Он не оборачивался, не отирал с лица пот и запекшуюся кровь, он бежал. Его тело переполняла энергия. Может, это был результат эксперимента, а может, так питала его свобода. От лаборатории до базы анархистов было около получаса езды, если ехать с приличной скоростью, но он был уверен, что преодолеет это расстояние на своих двоих, и уже ничто не остановит его — ни усталость, ни голод, ни боль и ранения…
… Но базы «Черных драконов» больше не было. Она была погребена вместе с соратниками Кэно под тысячами тонн земли. Кэно схватил шок. Создалось впечатление, что в его сердце вонзили холодный зазубренный клинок.
Кэно присел на краю обрыва. Ему не хотелось жить. Неужели все было зря?
Небольшая группа людей возомнила себя сильнее всех. Зачастую бунтари заканчивают именно так. И стоило ли гнаться за мечтой, если все заведомо было безнадежно обречено? Заветная цель, сладостная небыль ослепила сотни бунтарей-головорезов — а теперь от них не осталось ничего, даже могил, не говоря уже о крестах на могилах!
Незначительные победы в прошлом были лишь иллюзией успеха. Война против всего мира все равно была бы проиграна. И после осознания всего этого…
… Жизнь больше не имела смысла!
— Не может быть, чтобы погибли все… — не отказывался от надежды анархист. — Джарека жаль… Я не раз видел, как он сражался. А Кира? А ее-то за что?
Его сердце сжалось от боли. Он готов был принести в жертву собственную жизнь, только бы все изменить.
— Нет, это не конец. Кобра-то явно смылся. Я помню, где его дом. Я могу найти его. А потом связаться с АЧК. Картер тогда в своем офисе был, как мне помнится. Клан можно возродить… Только стоит ли?
Теплым осенним вечером Джарек вышел на задний двор. Он достал пачку сигарет и закурил. Медленно выдыхая дым, он взглянул на небеса. Ночь была темной и безлунной, почти как его мрачная и пустая жизнь.
Внезапно чья-то тяжелая рука коснулась его плеча.
— Ты веришь в призраков? — спросил низкий грубый голос.
Джарек отшатнулся, оступился и упал на землю. Перед ним стоял Кэно.
— Придется поверить, — сказал он Джареку. — Мы с тобой — призраки, тени на этой Земле, хоть мы и живы.
— Брат! — закричал Джарек, придя в себя. Впервые за долгие годы его лицо озарила радость. Он бросился обнимать друга, но Кэно удрученно молчал, его взгляд был переполнен грустью.
— Мы думали, что ты мертв! — похлопывая его по плечу, говорил Джарек.
— Почему ты говоришь: «Мы думали…»? — немного оживился Кэно. — Кто еще выжил?
— Кобра и Кира. Остальные похоронены глубоко под землей…
— Кира?! — сердце Кэно замерло. — Есть все-таки справедливость на этом свете!
— Пошли быстрее — я ее обрадую, — был безумно счастлив возвращению соратника Джарек.
Они вошли в дом. В помещении горел свет, и Джарек увидел множество глубоких порезов на лице и руках Кэно.
— Кто тебя так? — с сочувствием спросил он.
— Это я осколками стекла поранился. Где моя детка?
— Кира! Красавица, иди сюда!
Кира вбежала в комнату и не поверила своим глазам, она бросилась на шею террористу, нежно положила голову ему на плечо и зарыдала.
— Чего плачешь, детка? Все хорошо.
— Я люблю тебя, — вытирая слезы радости, прошептала Кира, и Кэно несколько раз поцеловал ее.
— Кэно? Джарек был прав, черт возьми! — Кобра, вбежавший в комнату был шокирован.
— А, салага… — бросил Кэно, свысока глядя на парня. Он взял у Киры два ножа и дал один Кобре: — Посмотрим, чем ты был занят в мое отсутствие.
— То есть, — недоумевал Кобра.
— Дерись, — сухо сказал анархист. — Нападай. Прямо сейчас.
— Может, в рукопашную… ну, без ножей? — замялся парень.
— Хорошо. Давай на кулаках.
Кобра выставил правую ногу вперед и поставил кулаки перед грудью. Кэно шагнул ему навстречу, ожидая его действий. Руки были расслаблены, он рассеяно смотрел по сторонам. Кобра рубящим движением ударил сверху вниз, его предплечье столкнулось с предплечьем главаря, парень почувствовал боль.
— И это все, на что ты способен, слабак?
— Я не слабак! — возразил паренек.
— Ха! Ну, салага! Дерись, как мужик!
Кобра рассержено, собрав все силы, врезал главарю ногой по ребрам. Кэно упал на колени.
— Значит, не такой уж и слабак… Эй! Что с тобой? — парень перепугался, увидев, как побледнело его лицо.
Джарек подбежал к товарищу и взял его за плечи.
— Выпрямись. Так будет лучше. Боль сильная? Позволишь, я взгляну?
Он осмотрел и ощупал место удара. Кэно что-то прорычал от боли.
— У тебя три ребра сломано, — сообщил Джарек.
— Э-э, я не мог сломать ему три ребра! — перебывал в негодовании Кобра. — Чисто физически… Я не сломал бы и одного.
— Ты не при чем, — проговорил Кэно, преодолев боль. — Они до этого были повреждены. Спасибо, гаденыш, что доломал.
Кира присела на корточки рядом с Кэно.
— Не нервничай, детка, — попросил он. — Если бы ты видела ту драку… Я из лаборатории сбежал! Кстати, за Мавадо спецназ пришел. Эти крысы в камуфляже предали его. «Красного дракона» больше нет! — и Кэно спокойно и искренне улыбнулся.
Утром Кэно вышел на улицу и в задумчивости присел на пороге. На нем была затертая косуха и рваные черные джинсы, дырки на которых были небрежно закрыты нашивками «Manowar» и «Iron Maiden». Кира вынесла две бутылки пива и протянула одну Кэно.
— А где мне пиво, красавица? — нахально спросил Джарек. Кира в ответ показала ему средний палец.
— О чем ты думаешь? — спросила она Кэно, кладя руку ему на плечо.
— Для меня нет ничего более унизительного, чем плен! — говорил он со злобой и презрением. — Я лучше десять раз сдохну, чем сдамся в плен, понимаешь? И для меня это такой немыслимый позор, что я хочу пойти за угол и зарезаться! Но… я смотрю на тебя — и мне хочется жить.
Кира виновато опустила голову.
— Мы предали тебя…
— Кобра мне все рассказал. Он поступил правильно. Это был мужественный поступок. Ты должна жить дальше. У тебя, детка, в отличие от меня, все еще впереди.
— А разве ты не заслужил того, чтобы жить?
— Я — пропащая душа, конченый человек, детка! А ведь мне прочили большое будущее! И что теперь?
— Ты жалеешь?
Кэно горестно усмехнулся.
— Детка, если бы мне дали второй шанс, вторую жизнь, я бы прожил ее точно так же. И так же жалел бы. Судьба…
Воцарилась тишина, звенящая грустью. Киру пугали слова террориста. Ей не хотелось, чтобы он ставил на себе крест.
— А что было с тобой в клане «Красных драконов»? — спросила она.
— Опыты… Точно не знаю… Скорее всего, они создают армию таких чешуйчатых тварей.
— Я не о том. Как ты?
— Такое чувство, — задумался Кэно, — будто я помолодел на десять лет. Нравится, детка? Теперь нам не так мешает разница в возрасте.
Кира обиделась и произнесла:
— Мне она никогда не мешала. Я уважаю тебя и твой жизненный опыт. За полвека можно многое повидать…
— А толку?! В нашем клане все мечтали умереть молодыми, не дожив до сорока. И у многих получилось. Мне тоже так хотелось… Когда-то.
Джарек покачал головой и зашел в дом.
— Мне не хочется умирать, пока ты жив, — пыталась переубедить его Кира.
— Поцелуй меня, — улыбаясь, попросил он.
Они пылко целовались взасос около двух минут. Кире до сих пор не верилось, что он вернулся, что ее заветное желание сбылось.
— Эх, Кира! — воскликнул он. — Вытворяешь со старым террористом все, что хочешь!
— Человек не стар, пока он к чему-то стремится, — стояла она на своем. — Мы держим кулаки за тебя. Поверь!
— Споешь со мной песню, вожак? — спросил Джарек, выйдя на улицу с гитарой. — Играть-то еще не разучился?
— Да я всем покажу настоящий Hard’n’Heavy! — оживился Кэно. Он поставил пустую бутылку на землю, взял гитару, настроил и спросил: — Ну что, «Manowar» слабо?