Кэно удовлетворенно кивнул и пошел в главный зал, где собрались его подручные.
— Значит так, — заговорил он громко и строго, — первая задача — отрезать остров от внешнего мира, ясно? Уничтожить все мосты, станции метро, вокзалы, аэропорты, а после… — Кэно выдержал многозначительную паузу, — объявляем открытую войну!
— Vivat anarchia![27] — взревела умалишенная толпа.
Кэно поднял вверх кулак и тоже выкрикнул:
— Vivat anarchia!
После этого он вернулся в свой кабинет. На его лице блестел пот, выступивший от напряжения — он волновался, как никогда. В кабинете его ожидали Кабал, Кобра, Кира, Джарек, Блад, Фобос и Деймос.
— Просчета быть не должно, — продиктовал, только успев войти, Кэно и зашагал вокруг стола, сложив руки за спиной. — Мы еще никогда не были так близки к цели. Промахи недопустимы…
— Мы это давно поняли, — сказал Кобра. — Ты хотел план обсудить.
— Да. Энтони Блад. Я выдам в твое распоряжение отряд. Люди, которыми ты будешь командовать — конченые психи, мерзавцы, злодеи, головорезы. И ты это знаешь. Эти кретины — пушечное мясо, они будут атаковать в лоб. Они будут вооружены АКМ и дробовиками Mossberg. Машины вас подстрахуют. Немного подержите атаку и отступайте…
— Я не привык отступать! — ударил кулаком по столу в ярости Блад.
— Иногда отступление ведет к победе, — заявил Кэно. — Считай, что это приказ: я-то по званию тебя старше. Подпусти спецагентов поближе, мы атакуем их с флангов и с тыла.
— Окружим их? — уточнил Джарек. — А если они не так глупы?
— Атаковать будут огнеметчики. Страхуют машины. В критической ситуации пустим вертолеты.
— Не знал, что у нас есть боевые машины, — удивился Кобра.
— Да как боевые машины? Грузовики с людьми, вооруженными шестиствольными пулеметами. Люди с такими же пушками и гранатометами охраняют завод. Фобос, Деймос, держите оборону, держитесь в небе столько, сколько сможете продержаться. Это все. Пока все свободны.
Люди ужасно нервничали. Впервые клан начал реальную, открытую войну. Это будет война, в корне отличная от той, которую они вели раньше. Здесь нельзя будет выждать и ударить. Здесь нельзя будет четко спланировать действия. Решения принимать придется в процессе, здесь и сейчас. Это настораживало всех. Война не прощает ошибок.
— Кэно, — обратился к вожаку напоследок Фобос.
— Что, Дениэл? — спросил Кэно, закуривая.
Фобос взглянул на него благородными и строгими голубыми глазами:
— Мы ведь смертники, так?
— Так, — честно и твердо, но с болью ответил Кэно.
Он был готов к войне. Душа томилась от предвкушения долгожданного триумфа. И с каким гневом посмотрят на это жалкие агенты Германа Блейда, гонявшиеся за ним столько лет! А как будет злиться Соня, поклявшаяся любой ценой убить его!
— Ха-ха! Что, Соня, схавала? — съязвил Кэно, обращаясь к воображаемому врагу. — Детка, не стоило недооценивать старину Кэно!
Полковник Герман Блейд не находил себе места, все видели, что у него сдают нервы. На вопрос Джакса: «Что же случилось?» — он ответил одним словом:
— Кэно.
— Сколько у них заложников, господин полковник?
Герман Блейд потер ладонью уставшие глаза и скорбно прошептал:
— Весь остров — их заложники.
Джакс озлобленно ударил кулаком в стену, поднялась серая пыль, и куски бетона с грохотом ударились о пол.
— Вы будете сидеть и ждать? Ждать, пока этот урод уничтожит город?!
— Какие их требования? — поинтересовался капитан Харрис.
Полковник Блейд прикусил губы:
— Невыполнимые.
— Какие же?
— Отдать Манхеттен, — прошептал полковник и ушел, в сердцах хлопнув дверью.
Харрис вздрогнул, Джакс напряг все мышцы.
— Я сам лично выпущу кишки этому ублюдку! — заорал майор Бриггс.
— Это мы еще посмотрим! — окликнул его строгий женский голос. — Кэно мой!
— А-ах, Соня Блейд! — ехидно заулыбался Джакс. — И что же ты предпримешь? Ситуация критическая, террористы оккупировали Манхеттен. Аэропорты, мосты, вокзалы разрушены. Ну?
На секунду лейтенант задумалась, но ответ дала:
— Атакуем с воздуха…
— Ну да! — всплеснул руками Бриггс. — Уже атаковали! Мы потеряли пять вертолетов!
Соня виновато опустила глаза, но она и не думала терять своей уверенности. Она пыталась сосредоточиться, но в голову не лезло ничего, кроме мыслей об убийстве Кэно.
— Тогда по воде! — опередив ее, подал идею Харрис. — Катеров, кораблей и подлодок у них точно нет.
Соня недовольно насупила брови, Джакс заулыбался:
— Вот так, девочка. Никогда нельзя рубить с плеча.
— Я все равно убью его! — выкрикнула она.
— О-о, да у тебя паранойя! — заключил Харрис.
Соня ударила кулаком по столу:
— Мне нужен мой Desert Eagle и патроны пятидесятого калибра!
— И садистские наклонности, — добавил Джакс.
На площади посреди города не осталось свободного клочка асфальта. Здесь толпились сотни людей одетых в черную кожу и легкие бронежилеты. Они были вооружены дробовиками и автоматами. За ними стояли два ряда «боевых машин», разрисованных гербами «Черного дракона» и анархистской символикой. Сами анархисты держали в руках множество черных и красных флагов с теми же символами. Солнце озаряло напряженные, облитые грязным потом лица, в глазах толпы горело безумие и жажда крови. Блад вскочил на одну из машин, и сотни этих бешеных глаз обернулись к нему. Разговоры в топе затихли. «Черный дракон» ждал.
— Жертва ничтожными приведет к победе достойных, — сказал сам себе Блад. Так ему было проще смириться со своей миссией проводника на тот свет.
— Анархия — мать порядка! — хрипло взревел он.
— Да-а-а! — взвыла тысячная толпа.
Сердце Энтони Блада подпрыгнуло в груди, по всем венам разошлось тепло, как после бокала хорошего коньяка.
— Будь свободен или сдохни!
— Да-а-а! — прогремел вновь раскатом грома рев толпы, тысячи стволов были подняты вверх, тысячи лиц сменились страшными звериными гримасами и в тысячах пар глаз вспыхнул азарт, граничивший с бешеным припадком. «Свободы! Крови! Да в рай бы попасть!» — будто прочел мысли головорезов Блад и снова заорал:
— Vivat anarchia!
— Да-а-а! Vivat anarchia!
Кровь била в голову Блада, встала перед глазами алой стеной, по спине пробежала приятная дрожь.
— Анархия — наша мать, Кэно — отец!!!
— Кэно навсегда!!! — зарычала толпа, как дикий зверь, впавший в ярость.
Блад поднял вверх кулак:
— За свободу! За анархию! За «Черных драконов»! В бой!!!
— За анархию!!! — кровожадно заорали смертники, хватаясь за оружие. Перекошенные оскалы на их лицах были каким-то подобием улыбки — им нравилась убивать, им было совершенно не страшно быть убитыми.
В город входили военные. Головорезы, как и планировалось, атаковали в лоб, укладывая врагов, но вскоре погибали сами. Асфальт становился все более мокрым от крови.
— Все… Мясорубка началась… — удрученно проговорил Кэно, наблюдая с крыши здания в бинокль за происходящим. Он поправил передатчик нам правом ухе и закричал:
— Паук вызывает Летучую Мышь! Прием!
— Летучая Мышь на связи, — отвечал хриплый голос Блада. — Паук, прием!
— Отступайте! Сейчас пойдут огнеметы! — приказал Кэно.
— Есть, — спокойно ответил Энтони Блад. — Прием окончен.
Спецназ окружал анархистов, занимая всю территорию площади. Теперь Деймос и Фобос с воздуха видели не площадь, а зеленый остров среди моря бетона, состоявший из касок вояк. Три черных потока хлынули к острову с трех сторон — и зелень вспыхнула. Там, высоко над землей это зрелище напоминало пожар в джунглях, но Кэно видел в бинокль совсем иную картину. Разлет огня был неконтролируемым, он укладывал и чужих, и своих — смертников, кинутых атаковать в лоб. Тысячи людей были заживо сожжены на площади. Гремели тысячи взрывов — взрывались гранаты из арсенала «зеленых беретов». Черный дым с запахом человеческого паленого мяса рассеивался над городом, огонь не унимался.
— Безликий, — прошептал Кэно, чувствуя острую боль в сердце, — брат, жать, что ты не видишь.
События минувшей осени приучили Кэно вглядываться в свою душу. В тот момент он понял: он и Энтони Блад похожи — оба стали проводниками для других на тот свет. Но было и то, что в корне отличало его от Блада — желание жить. И чем больше Кэно видел смерти, тем сильнее становилась эта жажда жизни.
Осознав, что операция завершилась успешно, но с неумолимо горьким осадком в душе, главарь вернулся на базу. Он рассчитывал принять на грудь и успокоиться, но даже не успел войти в кабинет. Джарек схватил его за плечи, глаза анархиста были налиты кровью, все мышцы лица напряжены, зубы оскалены. Кэно знал, что это значит.
— Кэно! — вскричал Джарек. — Надо отступать! Придет подкрепление! А потом нас предадут! И нас вырежут, как скот! Мы не выстоим!
Слова о предательстве ввергли главаря в негодование. «Дьявол, почему же ты ни разу не ошибался!» — пронеслось в воспаленном сознании Кэно.
— Давай здраво смотреть на вещи, — попытался сохранить спокойствие он. — У нас есть машины, вертолеты, два самолета… Выстоим.
— Дьявол! — заорал Джарек, будто одержимый бесом. — Ты дьявол, Кэно! Как после этой бойни ты сможешь заснуть?!
— Не засну! — гневно бросил Кэно, ушел в свой кабинет и закурил.
Огонь погас. Площадь покрывали ковром обгорелые трупы, а чаще — разорванные куски трупов военных и анархистов. Блад проходил по площади, переступая между клочьями паленой плоти, и ставил на площади черные флаги. Останавливаясь у тел своих людей, он обмахивал себя крестом, когда было нужно — опускал ладонью веки.
— Вы свободны, парни, — шептал он. — Мертвые свободны. Вы свободны.
— Как вы повелись на это?! — в ярости орал на подчиненных полковник Герман Блейд. — Решили, что Кэно — полный идиот, будет атаковать в лоб, даст окружить и вырезать своих людей? А этот прохиндей всех вас обвел вокруг пальца! И что вы предпримете теперь?! А?