По телевизору начинается прогноз погоды. Диктор сообщает температуру и предупреждает о снегопаде в ближайшие несколько часов. По такой погоде идти в кафе «Звездная ночь» было бы для меня глупостью. Моя неполноценность ощущается сегодня слишком остро.
Ничего страшного, схожу в следующий раз. Хотя, нет, не схожу. Я же пообещал себе жить настоящим — не прошлым и не будущим. Если не сегодня, значит, никогда.
И все же идти по такой погоде, ничего не видя перед собой…
— Ну и ладно, не очень-то и хотелось, — бурчу я.
Все равно я там ничего не увижу. Надо ведь идти с кем-то, чтобы услышать от него описание интерьера, но друзей у меня нет — я обрубил с ним все связи после аварии.
Вздохнув, достаю из выдвижного ящика написанного шрифтом Брайля «Марсианина», который входит в подборку книг «Поверь в себя». Я прочитал уже половину, но вот в себя еще не поверил.
Говорят, человек может ко всему привыкнуть за двадцать один день. Прошло уже 1516 дней, а я все не могу привыкнуть к своему состоянию. Мама с бабушкой считают, что это потому что зрение мое потеряно не навсегда и вернется, как только я сделаю операцию, но на нее требуется кругленькая сумма, которая еле собирается. Непредвиденные расходы, постоянный рост цен на продукты и отсутствие здорового мужчины в семье приводят к тому, что приходится постоянно залезать в коробку с надписью «На зрение», что лежит у меня под кроватью.
Через час издалека доносится знакомый цокот каблуков. Я откладываю в сторону книгу, встаю со стула и устремляю невидящий взгляд в сторону коридора. Цокот становится все ближе, а потом резко стихает — девушка останавливается.
— Заберите свои подарки, — говорю я, надеясь, что смотрю прямо на человека, а не на стену.
— Как вы узнали, что это я? — спрашивает Вера.
Похоже, сегодня я ее совсем озадачил.
— Камера, — я указываю в сторону, где стоит монитор компьютера. — Тут вся техника настроена на меня и сообщает, где кто идет.
Тишина. Интересно, она сейчас пребывает в полном шоке или все же понимает, что я ее разыгрываю?
— Это ваша школа? — осторожно интересуется девушка.
— Не совсем, — уклончиво отвечаю я.
— В каком смысле?
— Я был преподавателем. Теперь просто администратор, у которого очень мало обязанностей.
На самом деле, у меня нет обязанностей. Меня взяли на эту должность не из-за хорошей памяти, а из-за жалости. Четыре года назад я был лучшим преподавателем в «Альтер Эго» и подающим надежды молодым художником. Я готовился к своей первой выставке, но потом случилась авария, в мои глаза попало много стекла и теперь я абсолютно бесполезный для общества человек.
— Сочувствую, — произносит девушка.
Я остро ощущаю, что ей тяжело говорить со мной. И, кажется, неприятно.
— Заберите, — я двигаю пакет ближе к ней. — Не люблю ни кофе, ни шоколад. Только, пожалуйста, не спрашивайте, как я понял, что внутри.
Последние мои слова звучат довольно резко — я сразу это понимаю, но уже поздно.
— Я вас услышала, — тихо, с виной в голосе говорит девушка и, едва стуча каблуками, уходит, оставив после себя лишь легкий запах цитруса и жасмина.
3
15 декабря, четверг
Выходные, которых я так ждала, обернулись катастрофой. Сначала накрылись наши субботние посиделки с подругами из-за того, что Ира и Варя уехали со своими мужьями в Европу, а затем в воскресенье Артур огорошил меня новостью, с которой я никак не могла смириться.
— После нашей свадьбы я некоторое время еще побуду в Москве, — сказал он за ужином.
— Прекрасно! — обрадовалась я. — И сколько мы здесь пробудем?
— Я не сказал «мы», Вера. — Артур так сильно надавил вилкой на свой стейк слабой прожарки, что из него потек кровавый сок. — Ты поедешь в Нальчик и будешь жить там.
— Одна? Без тебя?
— Можешь приглашать к себе моих маму и сестер, своих подруг.
— Откуда я возьму подруг, если ни разу еще там не была. — Его решение сильно разозлило меня. Особенно его тон, не терпящий возражений.
— Ничего, заведешь.
— Почему я не могу остаться здесь с тобой? — не понимала я.
— Потому что не хочу, чтобы ты после свадьбы продолжала разгуливать по городу и посещать клубы. — На последнем слове Артур скривился и отправил в рот кусочек стейка.
— То есть всего этого я буду лишена, когда переду? — Мне кусок в горло не лез от возмущения.
У меня на безымянном пальце уже несколько месяцев красовалось дорогущее кольцо с бриллиантом, через полгода наша свадьба, а он вдруг такое выкидывает.
— Милая, ты знаешь, что означает фраза «замужем»? — Артур изобразил улыбку, но его светло-карие глаза не улыбались. — За мужем, понимаешь? Жена всегда должна стоять за мужем — не выделяться, не шастать одна по городу.
— Вот оно как… — пробормотала я. Он хочет, чтобы я жила в его тени.
Спорить было бесполезно. Артур лишь скажет: не нравится, не держу. Высказать свое недовольство я могла только маме, что и сделала сразу же, как вернулась домой. Вот только мама не посчитала это проблемой.
— Все правильно Артур сказал. У тебя и правда слишком много свободы. И в клубы ходить ты зачастила со своей Ленкой. Я тебе еще в школе говорила, что надо от нее избавиться. Надо тебе урезать карманные деньги, а то слишком много себе позволяешь.
Лена — моя лучшая подруга с начальных классов. Она, по мнению мамы, из неблагополучной семьи: матери нет, отец алкоголик. Однако Лена несколько лет назад удачно вышла замуж и теперь у нее много денег и любящий и любимый муж. А вот у меня, похоже, будет только много денег, которыми, даже если я и буду свободно распоряжаться, меня уже не удивить.
Понедельник тоже не принес ничего хорошего — я весь день провалялась в кровати, жалуясь Лене на свою жизнь.
Во вторник утром я подумала о том, чтобы отменить занятие в художественной школе. Настроения на это совсем не было, к тому же не хотелось видеть Дениса. Не то чтобы я на него обиделась, просто наше знакомство вышло каким-то неправильным, бестактным и немного конфликтным. Я не любила бывать с кем-то в неприятных отношениях, поэтому всегда первая шла на мировую, но в ситуации с Денисом я не знала, что делать. К нему и на хромой козе не подъедешь.
Взяв телефон, я уже набрала номер школы, как внезапно передумала и скинула вызов. Сдаваться я тоже не любила, а это сейчас была настоящая капитуляция.
— Не любишь кофе и шоколад, значит, — бормотала я, капаясь в нашем баре. — А элитный купажированный шотландский виски 12-летней выдержки ты тоже не любишь?
Положив подарок в красивый пакет, я быстро собралась и отправилась в «Альтер Эго». Какого же было мое разочарование, когда Дениса не была у стойки регистрации.
Светловолосая девушка с фиолетовыми дредами и ярко подведенными черным карандашом зелеными глазами улыбнулась и спросила, нужна ли мне помощь. Я помотала головой и, озираясь по сторонам, зашагала в сторону своего класса.
Время тянулось бесконечно долго. На прошлом занятии мы с преподавателем начали писать маслом зимний натюрморт: снежный фон, веточка ели, рябина, апельсины и несколько блестящих шаров. Зиму я не любила и ёлку никогда не наряжала — любовь к Новому году родители мне не привили. То, как все его ждут, радуются снегу и гирляндам, загадывают желание, — казалось мне глупостью. Вера в чудо, в волшебство, во что-то лучшее? Не смешите меня.
— Что ж, наше время закончилось, — с сочувствием произнесла Марина Львовна. — Увидимся в четверг!
— До свидания, — через силу улыбнулась я.
За стойкой регистрации все еще стояла девушка с дредами. Дениса нигде не было. Наверно, сегодня у него выходной.
Надев шубку и поправив прическу, я вышла на улицу и вдохнула морозный воздух. Домой идти не хотелось. Лена гостила у родителей мужа, а девчонки колесили по Европе. Мне же было одиноко и паршиво в этом еще светлом море гирлянд и всякой новогодней мишуры.
Увидев неподалеку литературное кафе, я стремительно зашагала к нему. Читать я всегда любила, но в последнее время мало это делала. Однако сейчас, зайдя в кафе, я буквально набросилась на книжные полки. После долгого выбора я взяла «Север и Юг» Элизабет Гаскелл, заказала двойной капучино и уселась в удобное кресло у окна. Так незаметно пролетел день и наступили сумерки. Посыпались гневные сообщения от мамы:
«Где тебя носит?»
«Почему не отвечаешь?»
«Быстро домой!»
Домой не захотелось еще больше.
Подумав немного, я написала ответ:
«Лена поругалась с мужем, поэтому сегодня я останусь у нее».
Мама сразу же перезвонила, и мне пришлось снова врать ей, выдумывая причину ссоры и описывая состояние подруги. Нехотя мама разрешила мне «остаться у Лены».
— Только без глупостей, — в конце разговора добавила она свою обычную фразу.
— Разумеется, — соврала я.
Что она подразумевала под словом «глупости», я так и не поняла. Наверно, все веселое: походы в клуб, тусовки в барах, вечеринки. Все это мне не очень-то и нравилось, но я продолжала это делать, потому что любила следовать наперекор маме.
Впереди у меня была целая свободная ночь, но без подруг мне не хотелось никуда идти. В итоге я вернула книгу на полку, оделась и вышла на улицу, которая была озарена разноцветными огнями гирлянд. Всюду стояли пластмассовые, надувные и даже живые Деды Морозы, махали прохожим и улыбались.
Я решила немного прогуляться, а потом вызвать такси и поехать в отель. Проходя мимо художественной школы, в которой все еще горел свет, я остановилась и посмотрела в окно, где виднелась стойка регистрации.
— О! — вырвалось у меня, когда на глаза мне попался Денис, который разговаривал о чем-то со своей коллегой — девушкой с фиолетовыми дредами.
Решительно потянув входную дверь на себя, я вошла в школу. Колокольчик известил о моем вторжении, и оба — девушка и Денис — повернулись ко мне, но если девушка смотрела прямо мне в лицо, то Денис немного в сторону, через мое плечо.
— Добрый вечер, — произнесла я, уже жалея, что зашла сюда.