[100] изготавливали куколку – «кукушку», для нее мастерили или покупали гробик. Как правило, куколку одевали в рубаху, сарафан, а голову ей покрывали обычным платком, вдовьим черным либо девичьей фатой – в зависимости от того, где проводили обряд, и от местных традиций. Ее «крестили», с нею «кумились», затем ее хоронили, после чего откапывали. Это символизировало рождение, полный жизненный цикл, смерть и воскрешение[101].
Уголок в курной избе. Рисунок Михаила Клодта.
Finnish National Gallery / Nina Pätilä
Проведение «похорон кукушки» считалось делом исключительно женским: в нем участвовали незамужние девушки и молодые женщины, которые совсем недавно вышли замуж и еще не были беременны. От мужчин место и день проведения обряда хранили в тайне. В тех краях, где юношей привлекали к обряду, он проводился в усеченной форме, а порой просто сводился к общему угощению.
В сказке о Василисе Прекрасной ее куколка говорит обычным человеческим голосом. Но в сказке «Князь Данила-Говорила», где князь решает жениться на своей родной сестре, волшебные куколки не только говорят, но и кукуют. Некие старушки учат несчастную княжну Катерину, как не допустить инцеста: ей следует сделать четырех куколок, рассадить их по углам своей светлицы и в урочный день «надеяться на Бога»[102]. После венчания князь трижды зовет сестру в опочивальню «на перины»[103], а та медлит, ссылаясь на то, что снимает серьги, развязывает пояс, снимает башмаки… В это время куколки в углах комнаты кукуют заклинание:
Ку-ку, князь Данила!
Ку-ку, Говорила!
Ку-ку, сестру свою,
Ку-ку, за себя берет.
Ку-ку, расступись, земля.
Ку-ку, провались, сестра![104]
В результате девушка проваливается сквозь землю в иной мир и вскоре оказывается перед избушкой Бабы Яги. Помимо хозяйки, в ней живет ее дочь. После совместного шитья ширинки (в сказке не указано, что именно подразумевается под этим словом, но, судя по словарю Владимира Даля, девушки могли работать над полотенцем или над большим платком) девушки решаются на побег. Чтобы задержать Бабу Ягу, они берут с собой щетку, гребенку и ширинку, из которых появляются соответственно тростник, лес и море. Все препятствия Бабе Яге одолеть не под силу, и девушки возвращаются в обычный мир.
В этой сказке четыре куколки Катерины выполняют функцию оберегов и волшебным образом доставляют ее к Бабе Яге, чтобы девушка смогла пройти посвящение и только потом удачно выйти замуж, минуя кровосмесительные отношения.
Кукующие куколки появляются в сказке неспроста. Катерина, как и Василиса, обращается за помощью к праматерям, а славяне всегда видели связь между душой покойного и кукушкой. В Черногории даже существовал обычай вырезать на деревянных могильных крестах столько кукушек, сколько родственников – и особенно сестер – плачет по умершему[105].
Кукла-зерновушка.
Aleksei Mikhailechko / Shutterstock
В сказке о Василисе Прекрасной есть и еще один интересный момент, связанный с куколкой. Здесь неоднократно упоминается, что у нее в глазах загорается магический огонь. Куколка оживает тогда, когда Василиса произносит заклинание: «На, куколка, покушай, моего горя послушай». Эта формула вдыхает жизнь в маленького идола. В сказке ничего не говорится о том, есть ли у куклы лицо, но после того, как девушка жертвует ей свою скудную еду, оставленную мачехой или Бабой Ягой, глаза у куколки начинают блестеть, «как две свечки». Она оживает. Возможно, именно так в сказке отразилась крестьянская вера в то, что в тело куклы может вселиться дух – первоначально под ним подразумевался предок, но его могла заместить зловредная нечистая сила. Именно поэтому на востоке Польши, например в Люблинском воеводстве, детям запрещали брать с собой в постель кукол, чтобы опасный дух не задушил их[106]. Но куколка Василисы исключительно доброжелательна и по сюжету всегда помогает главной героине.
В сказках куколки-помощницы встречаются не так часто, однако в традиционных верованиях этот элемент древней культуры сохранился. Владимир Пропп делает акцент на том, что кукол клали в захоронения, чтобы они указали покойному правильный путь в загробном мире. У Василисы в этом плане необычная судьба: она живет в мире людей и материнская куколка-берегиня помогает ей как в человеческом пространстве, так и на территории леса Бабы Яги между мирами живых и мертвых[107].
Вероятно, культура кукол уходит корнями в матриархальную эпоху. Во-первых, кукла всегда считалась неизменной, традиционной спутницей именно девочки. Во-вторых, свои куколки были даже у некоторых сарматских изваяний, которые чаще всего называют бабами: миниатюрные каменные истуканы располагались подле крупных фигур степных богинь. В-третьих, вероятно, что обряд «Похороны кукушки» восходит к почитанию женской богини в закрытых женских сообществах, участницы которых связаны между собой узами «кумления», а не кровного или брачного родства.
По пути к Бабе Яге Василиса встречает в темном лесу трех загадочных всадников. В сказке они прежде всего дают представление о суточном цикле: восходе солнца, наступлении дня и ночи. Олицетворяя сами по себе «день ясный», «солнце красное» и «ночь темную», они все подчинены Великой Матери – природе. Именно поэтому ее жрица Баба Яга называет их своими слугами, а черный всадник пропадает из поля зрения Василисы как раз перед воротами лесной избушки.
Однако эта трактовка не единственная. Вероятнее всего, эти всадники также символизируют правила о том, что можно и чего нельзя делать в определенное время. И эти правила наверняка касаются магии, направленной на личное и семейное благополучие: все-таки Василиса шла к Бабе Яге, чтобы пройти посвящение и получить знания, необходимые для взрослой жизни.
Дело в том, что каждое время суток связывалось со своим типом магии. Заговоры на здоровье наговаривали на восходе и на закате, определенные сакральные действия совершались в полнолуние, новолуние, безлунные ночи, на восходе и на закате.
Кстати, в дохристианскую эпоху женщина, использующая заговоры во благо дома, не считалась ведьмой: к этому средству прибегали все. Отголоски этой традиции дошли буквально до недавнего времени. Некоторые бабушки могут как бы в шутку назвать младенца «плохим», чтобы его не сглазили, «плюнуть» на ячмень на глазу, пошептать, чтобы ребенка не мучили «криксы и плаксы», научить внучек гадать на жениха.
Криксами, плаксами или ночницами у всех славян назывались демоны, которые являлись маленьким детям по ночам, пугали и щипали их, тянули за волосы и не давали им спать. Считалось, что именно под воздействием этих сущностей дети истошно плакали ночами и никак не могли успокоиться. По сербским поверьям, ночницы являются в образе безобразных старух, у хорватов они выглядели как женщины с когтями на руках, поляки сравнивали их облик с летучими мышами, а белорусы – с большим мохнатым червем. Под Костромой детей пугали криксами, уверяя, что те могут забрать ребенка, если он будет слишком много плакать. В Полесье ночниц прогоняли с помощью омовения ребенка и ритуального диалога между матерью и другой женщиной, который велся через окно, печь или через порог. У болгар считалось, что нужно отгонять ночницу от ребенка, даже если он не плачет, иначе она встанет у изголовья его люльки или кроватки, поцелует его, после он начнет тосковать по ней, звать ее и постоянно плакать по ночам[108].
Крестьянка у колыбели. Картина Василия Максимова.
Finnish National Gallery / Marko Mäkinen
Избавлялись от крикс, плакс и ночниц с помощью заговоров («Криксы, криксы, дарую я вас хлебом-солью… даруйця мойго дзицяци (даруйте моего дитятю. – О. Я.) добрым здоровьем и сном»[109]) и даров – хлеба или вареного зерна, которые относили к болоту, чтобы выманить демона из дома и оставить его в необжитом людьми пространстве[110]. Целую серию заговоров против ночниц можно найти в книге «Полесские заговоры (в записях 1970–1990-х гг.)». Среди них такой (№ 100, с. 77):
На горе стоят три чернокнижника (мифологические персонажи, ведуны. – О. Я.),
Они не умеют ни читать, ни писать,
Только умеют моей Кате ночницы уговорать (заговаривать. – О. Я.)[111].
Текст записан по-русски[112].
Баба Яга не сразу дает Василисе тот огонь, о котором она просит: «…поживи ты наперед да поработай у меня». Так девушка начинает свое служение Великой Матери у Бабы Яги. Нечто подобное встречается в сказках, где мальчика отдают колдуну, черту, Чуду-юду или лешему, но нигде за «хитрую науку», то есть колдовство, их не приводили в избушку на курьих ножках. Для юношей не предусмотрено было обучение у Бабы Яги, оно осталось исключительно в женских сказках и распространялось только на женщин.
Василисино служение оказывается непростым: оно не ограничивается приготовлением пищи, хотя у хозяйки ритуального дома отменный аппетит, или уборкой кровати, как в сказке «Госпожа Метелица». Есть в нем и невыполнимые задания, характерные для специализированного посвящения: взять четверть пшеницы и отделить ее от чернушки или по зернышку очистить мак от земли.